Джамшид: Мифы и легенды древнего Ирана

Введение

Иранский царь Джамшид (جمشید, Jamshēd; средне- и новоперсидский: جم, Jam), также известный как Има (авестский: 𐬫𐬌𐬨𐬀 Yima; персидский/пашто: یما Yama) — четвёртый шах мифологической династии Пишдадиев в Иране согласно «Шахнаме». В персидской мифологии и фольклоре Джамшид описывается как четвёртый и величайший царь династии Пишдадиев, не подтверждённой эпиграфическими данными (до династии Каяниан). Эта роль уже упоминается в зороастрийских текстах (например, Яшт 19, Вендидад 2), где он предстаёт как Има хшаэта "сияющий Има", от которого и произошло имя "Джамшид". И Джам, и Джамшид остаются распространёнными иранскими и зороастрийскими мужскими именами, популярными также в соседних с Ираном регионах, таких как Афганистан и Таджикистан. Эдвард Фитцджеральд транскрибировал имя как Jamshyd. В восточных регионах Большого Ирана и среди зороастрийцев Индийского субконтинента имя произносится как Джамшед, основываясь на классическом персидском произношении.

Этимология

Название Jamshid изначально состоит из двух частей, Jam и shid, соответствующих авестонским именам Yima и Xšaēta, происходящим из протоиранского *Yamah Xšaitah («Яма, блестящий/великолепный»). Яма и связанный с ним санскритский Yama интерпретируются как «близнец», возможно, отражая индоиранское верование в изначальную пару Яма и Ями. В результате регулярных звуковых изменений (y → j и выпадения конечного слога) староперсидская форма, эквивалентная авестонскому Yima, стала среднеперсидским Jam, который затем продолжился в новоперсидском языке. Существуют также некоторые функциональные параллели между авестонским Yima и санскритским Yama; например, Yima был сыном Vivaŋhat, который, в свою очередь, соответствует ведическому Vivasvat, «тот, кто сияет», имени бога солнца Сурьи. И Яма в иранской, и Яма в индийской мифологии охраняют ад с помощью двух четвероглазых собак. Оттингер, рассуждая о том, что история Yima изначально была мифом о потопе, и что в оригинальных санскритских мифах о потопе главным героем был Яма, отмечает, что даже у скандинавов был свой сородич Yima и Yama по имени Имир, первобытный великан, чья смерть вызвала великий потоп и стала основой для формирования мира. Имир по-прежнему ассоциировался с потопом, поскольку Снорри Стурлусон записал, что они верили, что смерть Имира вызвала великий потоп, уничтоживший всех ледяных великанов, кроме одного по имени Бергельмир, который вместе с женой спасался на каком-то деревянном предмете, и от них произошли ледяные великаны. Аспект Бергельмира мог быть результатом христианизации. Однако миф по-прежнему связывает Имира с потопом. Основной аргумент Оттингера заключался в том, что индийское «Яма» и иранское «Yima», оба родственные норвежскому «Имир», также связаны с потопом. *Xšaitah означало «яркий, сияющий» или «лучистый». В результате регулярных звуковых изменений (начальное xš → š (ш); ai → ē; t → d между гласными; и выпадение конечного слога) *xšaitah превратилось в персидское shēd. В иранском персидском гласный /ē/ произносится как /i/. Следовательно, Jamšēd (как его до сих пор произносят в Афганистане и Таджикистане) теперь произносится Jamshid в Иране. Суффикс shid тот же, что и в других именах, таких как khorshid («Солнце» от авестонского hvarə xšaēta «сияющее Солнце»). Современное турецкое имя Cem происходит от персидского Jam. Один из исследователей предположил, что персидский jam является корнем арабского ajam, полагая, что это арабское слово для обозначения персидоговорящего населения произошло от персидского эндонима, означающего народ Jam. Однако это неверно. ʿAjam происходит от арабского корня ʿ(ʿayn) ج (jim) م (mim), означающего «говорить непонятно», и изначально использовалось арабами для обозначения всех народов, говорящих на языках, непонятных для арабоязычных, будь то персидский, фулани или тюркский язык. Позднее арабы использовали это слово как пренебрежительное обозначение персидоговорящих, чтобы отличить их от арабоязычных. Слово ʿajam или ʿajami до сих пор используется в других частях исламского мира для обозначения языков, отличных от арабского, особенно в Сахаре и Засубсахарской Африке.

The name Jamshid is originally a compound of two parts, Jam and shid, corresponding to the Avestan names Yima and Xšaēta, derived from the Proto Iranian *Yamah Xšaitah ('Yama, the brilliant/majestic'). Yamah and the related Sanskrit Yama are interpreted as "the twin", perhaps reflecting an Indo Iranian belief in a primordial Yama and Yami pair. By regular sound changes (y → j, and the loss of the final syllable) an Old Persian form equivalent to Avestan Yima became Middle Persian Jam, which was subsequently continued into New Persian. There are also a few functional parallels between Avestan Yima and Sanskrit Yama; for instance, Yima was the son of Vivaŋhat, who in turn corresponds to the Vedic Vivasvat, "he who shines out", a name for the sun god Surya. Both Yamas in Iranian and Indian myth guard Hell with the help of two four eyed dogs. Oettinger, when talking about how the story of Yima was originally a flood myth, and how original Sanskrit flood myths had their protagonist as yama, mentions that even the Norse had their own cognate of Yima and Yama, named Ymir, who was a primordial giant whose death caused a great flood and was a basis behind the formation of the world. Ymir was still associated with a flood, as Snorri Sturluson recorded that they believed that the death of Ymir caused a great flood, killing all of the Frost Giants except one named Bergelmir, who floated on some wooden object with his wife and from him the Frost Giants come. The Bergelmir aspect may be due to Christianization. However, the myth still has Ymir connected to a flood. Oettinger's main argument was on how the Indic "Yama" and the Iranic "Yima", both cognates of the Norse "Ymir", also related to the flood. *Xšaitah meant "bright, shining" or "radiant". By regular sound changes (initial xš → š (sh); ai → ē; t → d between vowels; and dropping of the final syllable) *xšaitah became Persian shēd. In Iranian Persian, the vowel /ē/ is pronounced as /i/. Consequently, Jamshēd (as it is still pronounced in Afghanistan and Tajikistan) is now pronounced Jamshid in Iran. The suffix shid is the same as that found in other names such as khorshid ("the Sun" from Avestan hvarə xšaēta "radiant Sun"). The modern Turkish name Cem is derived from the Persian Jam. One contributor has posited that Persian jam is the root of Arabic ajam, assuming that this Arabic word for the Persian speaking population was derived from a Persian endonym, meaning the people of Jam. However, this is incorrect. ʿAjam comes from the Arabic root ʿ(ʿayn) ج (jim) م (mim), meaning to speak incomprehensibly, and was used among Arabs, initially, for all peoples who spoke languages that were incomprehensible to Arabic speakers, whether they spoke Persian, Fulani, or a Turkic language. Later, Arabs used this word as a derogatory term for Persian speakers to distinguish them from Arabic speakers. The word ʿajam or ʿajami is still used in other parts of the Islamic world to denote languages other than Arabic, particularly in the Saharan and sub Saharan regions.

Легенда об открытии вина

Король Джамшид занимает видное место в одном апокрифическом рассказе, связанном с историей вина и его открытия. Согласно персидской легенде, царь изгнал одну из своих наложниц из своего царства, что повергло её в отчаяние и заставило задуматься о самоубийстве. Отправившись к царским складам, девушка разыскала кувшин с надписью "яд", в котором находились остатки винограда, сбродившего и признанного непригодным для употребления. Она не подозревала, что "испорченность" была на самом деле результатом ферментации, вызванной расщеплением винограда дрожжами в спирт. Выпив так называемый яд, наложница обнаружила, что его действие оказалось приятным, и её дух поднялся. Она рассказала о своём открытии царю, который был настолько очарован этим новым "винным" напитком, что не только вернул девушку в свой гарем, но и повелел, чтобы весь виноград, выращенный в Персеполе, использовался для виноделия. Хотя большинство историков вина считают эту историю чистой легендой, археологические данные свидетельствуют о том, что вино было известно и активно торговалось ранними персидскими царями.