Введение
Оркестровое произведение Пётра Ильича Чайковского "Ромео и Джульетта", ТХ 42, ЧВ 39 – это оркестровое произведение, написанное Пётром Ильичем Чайковским. Оно имеет название «Увертюрная фантазия» и основано на одноименной пьесе Шекспира. Как и другие композиторы, такие как Берлиоз и Прокофьев, Чайковский был глубоко вдохновлен Шекспиром и также написал произведения по мотивам пьес «Буря» и «Гамлет». В отличие от других крупных сочинений Чайковского, у «Ромео и Джульетты» отсутствует номер опуса. Ему присвоены альтернативные каталожные номера TH 42 и ČW 39.
Romeo and Juliet, TH 42, ČW 39, is an orchestral work composed by Pyotr Ilyich Tchaikovsky. It is styled an Overture Fantasy, and is based on Shakespeare's play of the same name. Like other composers such as Berlioz and Prokofiev, Tchaikovsky was deeply inspired by Shakespeare and wrote works based on The Tempest and Hamlet as well. Unlike Tchaikovsky's other major compositions, Romeo and Juliet does not have an opus number. It has been given the alternative catalogue designations TH 42 and ČW 39.
Музыкальная структура
Хотя композитор назвал её «Фантастической увертюрой», по замыслу это симфоническая поэма в форме сонаты с введением и эпилогом. Произведение основано на трёх основных сюжетных линиях шекспировской истории. Первая линия, написанная фа-диез минором по предложению Милия Балакирева, представляет собой введение, изображающее благочестивого брата Лоуренса. Здесь из нижних струнных звучит зловещее предчувствие беды. Тема брата Лоуренса звучит фа-диез миноре, с щипковыми струнными, прежде чем перейти в ми минор. Введение напоминает хоральную прелюдию. В конечном итоге, одиночный аккорд си минор в первом обращении, переходящий между струнными и деревянными духовыми, разрастается во вторую линию – си миноре, тему борьбы враждующих Капулетти и Монтекки, включая отсылку к фехтованию, изображённому грохотом тарелок. Присутствуют взволнованные, быстрые шестнадцатые ноты. Действие внезапно замедляется, тональность меняется с си минора на ре-бемоль (по предложению Балакирева), и мы слышим первые такты «темы любви» – третьей линии, страстной и тоскующей по характеру, но всегда с ощущением скрытой тревоги. Тема любви символизирует первую встречу влюблённых и сцену на балконе Джульетты. Английский рожок и альт изображают Ромео, а флейты – Джульетту. В разработке возвращается тема борьбы, на этот раз с большей интенсивностью и нарастанием, а тема брата Лоуренса звучит взволнованно фа-диез миноре. Затем этот раздел повторяется снова, на полутон выше. В конце концов достигается фортиссимо, когда трубы исполняют изменённую тему брата Лоуренса, а остальной оркестр делает акцент на слабой доле в си миноре. Это приводит к рекапитуляции, где возвращается тема борьбы. Слышен переход, в котором кларнеты играют изменённую тему любви над беспокойными скрипичными фразами, прежде чем струнные вступают с пышной, парящей мелодией, над которой флейта и гобой в конечном итоге вновь взмывают с темой любви, на этот раз громко и в ре мажоре, сигнализируя о свершившемся браке, и, наконец, звучит в ми мажоре. Она прерывается двумя мощными оркестровыми акцентами с ударами тарелок, символизирующими войну семей, разрушающую их любовь и в конечном итоге приводящую к их смерти, где ненависть торжествует над любовью. Затем звучит финальная тема битвы, после чего следует тихий, медленный погребальный марш в си мажоре, где литавры исполняют повторяющийся триольный ритм, а туба удерживает си натуральный в течение 16 тактов. Деревянные духовые инструменты играют нежную дань уважения влюблённым, и заключительная аллюзия на тему любви приводит к кульминации, начинающейся с огромного крещендо и ролла на литаврах си натурального, а оркестр исполняет гомофонические возгласы аккорда си мажор перед последней тактом, с полным составом оркестра, мощно исполняющим си натуральный, завершая увертюру.
Напряженные отношения
В 1869 году Чайковский был 28-летним профессором Московской консерватории. Написав свою первую симфонию и оперу, он затем сочинил симфоническую поэму под названием «Фатум». Первоначально довольный произведением, когда Николай Рубинштейн дирижировал им в Москве, Чайковский посвятил его Балакиреву и отправил ему для исполнения в Санкт-Петербурге. «Фатум» был принят прохладно. Балакирев написал Чайковскому подробное письмо, объясняя недостатки, но также выражая некоторое ободрение:
Your Fatum has been performed [in St. Petersburg] reasonably well There wasn't much applause, probably because of the appalling cacophony at the end of the piece, which I don't like at all. It is not properly gestated, and seems to have been written in a very slapdash manner. The seams show, as does all your clumsy stitching. Above all, the form itself just does not work. The whole thing is completely uncoordinated I am writing to you with complete frankness, being fully convinced that you won't go back on your intention of dedicating Fatum to me. Your dedication is precious to me as a sign of your sympathy towards me—and I feel a great weakness for you. M. Balakirev—who sincerely loves you. Tchaikovsky was too self critical not to see the truth behind Balakirev's comments. He accepted Balakirev's criticism, and the two continued to correspond. (Tchaikovsky later destroyed the score of Fatum. The score was reconstructed posthumously from the orchestral parts.) Balakirev remained suspicious of anyone with a formal conservatory training but clearly recognized Tchaikovsky's great talents. Tchaikovsky liked and admired Balakirev. However, as he told his brother Anatoly, "I never feel quite at home with him. I particularly don't like the narrowness of his musical views and the sharpness of his tone." Balakirev suggested Tchaikovsky write a piece based on William Shakespeare's Romeo and Juliet. Tchaikovsky was having difficulties writing an opera entitled Undine, which he would eventually destroy. Though he complained, "I'm completely burned out," Balakirev persisted, as was his manner. Balakirev wrote suggestions about the structure of Romeo and Juliet, giving details of the type of music required in each section, and even opinions on which keys to use. Balakirev had suggested his own overture King Lear as a model for Romeo—a prudent move, since he had seen Tchaikovsky's weakness in writing in an unstructured musical form in Fatum. King Lear is not a symphonic poem in the manner of Liszt. It is a tragic overture in sonata form along the line of Beethoven's overtures, relying more on the dramatic potential of sonata form rather than on a literary program. Thus, Balakirev had transformed King Lear into an instrumental drama and now offered it as a model to Tchaikovsky. While basing Romeo and Juliet on King Lear was Balakirev's suggestion, reducing the plot of the former to one central conflict and then combining it with the binary structure of sonata form was Tchaikovsky's idea. However, executing that plot in the music we know today came only after two radical revisions.
«Ваш «Фатум» был исполнен [в Санкт-Петербурге] вполне прилично. Аплодисментов было немного, вероятно, из-за ужасающей какофонии в конце пьесы, которая мне совершенно не нравится. Она не дозрела и кажется написанной очень торопливо. Видны швы, как и все ваши неумелые стежки. Прежде всего, сама форма просто не работает. Все это совершенно несогласованно. Я пишу вам с полной откровенностью, будучи полностью уверенным, что вы не откажетесь от своего намерения посвятить «Фатум» мне. Ваше посвящение мне очень дорого как знак вашей симпатии ко мне — и я чувствую к вам большую привязанность. М. Балакирев, который искренне любит вас».
Your Fatum has been performed [in St. Petersburg] reasonably well There wasn't much applause, probably because of the appalling cacophony at the end of the piece, which I don't like at all. It is not properly gestated, and seems to have been written in a very slapdash manner. The seams show, as does all your clumsy stitching. Above all, the form itself just does not work. The whole thing is completely uncoordinated I am writing to you with complete frankness, being fully convinced that you won't go back on your intention of dedicating Fatum to me. Your dedication is precious to me as a sign of your sympathy towards me—and I feel a great weakness for you. M. Balakirev—who sincerely loves you. Tchaikovsky was too self critical not to see the truth behind Balakirev's comments. He accepted Balakirev's criticism, and the two continued to correspond. (Tchaikovsky later destroyed the score of Fatum. The score was reconstructed posthumously from the orchestral parts.) Balakirev remained suspicious of anyone with a formal conservatory training but clearly recognized Tchaikovsky's great talents. Tchaikovsky liked and admired Balakirev. However, as he told his brother Anatoly, "I never feel quite at home with him. I particularly don't like the narrowness of his musical views and the sharpness of his tone." Balakirev suggested Tchaikovsky write a piece based on William Shakespeare's Romeo and Juliet. Tchaikovsky was having difficulties writing an opera entitled Undine, which he would eventually destroy. Though he complained, "I'm completely burned out," Balakirev persisted, as was his manner. Balakirev wrote suggestions about the structure of Romeo and Juliet, giving details of the type of music required in each section, and even opinions on which keys to use. Balakirev had suggested his own overture King Lear as a model for Romeo—a prudent move, since he had seen Tchaikovsky's weakness in writing in an unstructured musical form in Fatum. King Lear is not a symphonic poem in the manner of Liszt. It is a tragic overture in sonata form along the line of Beethoven's overtures, relying more on the dramatic potential of sonata form rather than on a literary program. Thus, Balakirev had transformed King Lear into an instrumental drama and now offered it as a model to Tchaikovsky. While basing Romeo and Juliet on King Lear was Balakirev's suggestion, reducing the plot of the former to one central conflict and then combining it with the binary structure of sonata form was Tchaikovsky's idea. However, executing that plot in the music we know today came only after two radical revisions.
Чайковский был слишком самокритичен, чтобы не увидеть правду в комментариях Балакирева. Он принял критику Балакирева, и они продолжили переписку. (Чайковский позже уничтожил партитуру «Фатума». Партитура была восстановлена посмертно по оркестровым партиям.) Балакирев оставался с недоверием по отношению к тем, кто получил формальное консерваторское образование, но ясно признавал великий талант Чайковского. Чайковский любил и восхищался Балакиревым. Однако, как он сказал своему брату Анатолию: «Я никогда не чувствую себя с ним полностью в своей тарелке. Мне особенно не нравится узколобость его музыкальных взглядов и резкость его манеры». Балакирев предложил Чайковскому написать произведение на основе «Ромео и Джульетты» Уильяма Шекспира. Чайковский испытывал трудности с написанием оперы под названием «Ундина», которую он в конечном итоге уничтожил. Хотя он жаловался, что «полностью выгорел», Балакирев настаивал, как было в его характере. Балакирев написал предложения относительно структуры «Ромео и Джульетты», подробно описав тип музыки, необходимой в каждой части, и даже высказал свое мнение о том, какие тональности использовать. Балакирев предложил свою собственную увертюру «Король Лир» в качестве модели для «Ромео» — разумный шаг, поскольку он увидел слабость Чайковского в написании неструктурированной музыкальной формы в «Фатуме». «Король Лир» — это не симфоническая поэма в стиле Листа. Это трагическая увертюра в сонатной форме, в духе увертюр Бетховена, опирающаяся больше на драматический потенциал сонатной формы, чем на литературную программу. Таким образом, Балакирев превратил «Короля Лира» в инструментальную драму и предложил ее в качестве модели Чайковскому. Хотя идея основывать «Ромео и Джульетту» на «Короле Лире» принадлежала Балакиреву, а идея свести сюжет первого к одному центральному конфликту и объединить его с бинарной структурой сонатной формы — Чайковскому, воплощение этого замысла в музыке, которую мы знаем сегодня, стало возможным только после двух радикальных пересмотров.
Your Fatum has been performed [in St. Petersburg] reasonably well There wasn't much applause, probably because of the appalling cacophony at the end of the piece, which I don't like at all. It is not properly gestated, and seems to have been written in a very slapdash manner. The seams show, as does all your clumsy stitching. Above all, the form itself just does not work. The whole thing is completely uncoordinated I am writing to you with complete frankness, being fully convinced that you won't go back on your intention of dedicating Fatum to me. Your dedication is precious to me as a sign of your sympathy towards me—and I feel a great weakness for you. M. Balakirev—who sincerely loves you. Tchaikovsky was too self critical not to see the truth behind Balakirev's comments. He accepted Balakirev's criticism, and the two continued to correspond. (Tchaikovsky later destroyed the score of Fatum. The score was reconstructed posthumously from the orchestral parts.) Balakirev remained suspicious of anyone with a formal conservatory training but clearly recognized Tchaikovsky's great talents. Tchaikovsky liked and admired Balakirev. However, as he told his brother Anatoly, "I never feel quite at home with him. I particularly don't like the narrowness of his musical views and the sharpness of his tone." Balakirev suggested Tchaikovsky write a piece based on William Shakespeare's Romeo and Juliet. Tchaikovsky was having difficulties writing an opera entitled Undine, which he would eventually destroy. Though he complained, "I'm completely burned out," Balakirev persisted, as was his manner. Balakirev wrote suggestions about the structure of Romeo and Juliet, giving details of the type of music required in each section, and even opinions on which keys to use. Balakirev had suggested his own overture King Lear as a model for Romeo—a prudent move, since he had seen Tchaikovsky's weakness in writing in an unstructured musical form in Fatum. King Lear is not a symphonic poem in the manner of Liszt. It is a tragic overture in sonata form along the line of Beethoven's overtures, relying more on the dramatic potential of sonata form rather than on a literary program. Thus, Balakirev had transformed King Lear into an instrumental drama and now offered it as a model to Tchaikovsky. While basing Romeo and Juliet on King Lear was Balakirev's suggestion, reducing the plot of the former to one central conflict and then combining it with the binary structure of sonata form was Tchaikovsky's idea. However, executing that plot in the music we know today came only after two radical revisions.
Первая версия
В первой версии "Ромео и Джульетты" раздел разработки содержал вводную фугату и противопоставление двух тем – именно то, что можно было бы ожидать от композитора с академическим образованием. В то время как Балакирев ответил на любовную тему, написав Чайковскому: "Я часто играю ее и очень хочу обнять тебя за это", он также отбраковал многие ранние черновики, присланные Чайковским, – например, начало звучало скорее как квартет Гайдна, чем хорал Листа, который он изначально предлагал, – и произведение постоянно пересылалось между Москвой и Санкт-Петербургом, то Чайковскому, то Балакиреву. Чайковский принял часть, но не все, замечаний Балакирева и завершил работу, посвятив ее Балакиреву. Первое исполнение 16 марта 1870 года было омрачено сенсационным судебным процессом, касавшимся дирижера, друга Чайковского Николая Рубинштейна, и студентки. Суд вынес решение против известного музыканта накануне, и это спровоцировало шумную демонстрацию в его поддержку, когда он вышел на концертную площадку, которая оказалась куда интереснее публике, чем новая увертюра. Премьера "Ромео и Джульетты" прошла без особого успеха. Чайковский сказал о ней:
"После концерта мы поужинали. Весь вечер никто не сказал мне ни слова об увертюре. А я так жаждал признания и добрых отзывов."
Вторая версия
Первоначальный провал "Ромео и Джульетты" побудил Чайковского полностью принять критику Балакирева и переработать произведение. Это также заставило Чайковского выйти за рамки своего музыкального образования и переписать значительную часть музыки, придав ей ту форму, в которой она известна сегодня. В частности, он решил исключить тему любви из раздела разработки, оставив её столкновение с первой темой (конфликт Капулетти и Монтекки) для второй половины репризы. В экспозиции тема любви остаётся ограждённой от агрессии первой темы. В репризе первая тема оказывает сильное влияние на тему любви и в конечном итоге уничтожает её. Придерживаясь этой схемы, Чайковский перенёс истинный музыкальный конфликт из раздела разработки в репризу, где он достигает кульминации в драматической катастрофе. Вторая редакция была впервые исполнена в Санкт-Петербурге 17 февраля 1872 года под управлением Эдуарда Направника.
Третья и последняя версия
В 1880 году, спустя десять лет после первой редакции, Чайковский переработал концовку и дал произведению подзаголовок «Овертюра-фантазия». Работа была завершена к 10 сентября 1880 года, но премьера состоялась лишь 1 мая 1886 года в Тифлисе, Грузия (тогда часть Российской империи), под управлением Михаила Ипполитова-Иванова. Эта третья и окончательная редакция и является сейчас основной в репертуаре. Предыдущие версии иногда исполняются как исторические курьезы. Третья редакция написана для оркестра, в состав которого входят пикколо, 2 флейты, 2 гобоя, английский рожок, 2 кларнета (в Ля), 2 фагота, 4 валторны (в Фа), 2 трубы (в Ми), 3 тромбона, туба, литавры, тарелки, большой барабан, арфа, скрипки I, скрипки II, альты, виолончели и контрабасы.
Прием
Вначале «Ромео и Джульетта» не имела успеха в России и Европе. Мировая премьера в марте 1870 года была встречена прохладно. Произведение освистали, когда Ханс Рихтер дирижировал им в Вене в ноябре 1876 года; критик Эдуард Ханслик впоследствии подверг его резкой критике. Парижская премьера, состоявшаяся через две недели на концертах Populaires под управлением Жюля Пазделупа, прошла не лучше.
В популярной культуре
Тема любви из "Увертюры" оказала значительное влияние и была использована во многих телесериалах и фильмах, таких как "Мунрейкер", "Коломбо", "Джазовый певец" (1927), "Мир Уэйна", "Аниманяки", "Таз-мания", "Крошки-негодяи", "Скрабс", "Двойной обман", "Симпсоны", "Южный парк", "Бестолковые", "Рождественская история", "Свежий принц из Бель-Эйра", "Губка Боб Квадратные Штаны", "Пушинг Дейзиз", "Улица Сезам", "Эль Чаво", "Три мушкетера" и "Шоу Рен и Стимпи", среди прочих. Различные вариации темы любви также звучали в оригинальной видеоигре The Sims, когда два персонажа успешно выполняли взаимодействие "Поцелуй". Интенсивность звучания темы зависела от совместимости и степени влюбленности взаимодействующих персонажей. Вместе с другим произведением Чайковского, "Танцем тростниковых флейт" из балета "Щелкунчик", тема любви из "Ромео и Джульетты" была использована в песне "Love, so Lovely" для видеофильма Disney "Микки, Дональд, Гуфи: Три мушкетера". Отрывки из партитуры были использованы в балете "Анна Каренина" 2005 года, поставленном Борисом Эйфманом. Основная тема увертюры к "Ромео и Джульетте" была адаптирована в 1939 году руководителем оркестра Ларри Клинтоном в популярную песню "Our Love" (слова Бадди Бернье и Боба Эммериха) и записана Клинтоном и Джимми Дорси. Композитор Уолтер Мерфи создал диско-версию "Увертюры-фантазии" для своего альбома 1979 года "Walter Murphy's Discosymphony". Отрывки из увертюры звучали во время фейерверка на церемонии открытия АТЭС Китай 2014, проходившей в Пекине в присутствии лидеров государств Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества.