Введение

Старая комедия — первый период древнегреческой комедии, согласно каноническому делению, предложенному александрийскими грамматиками. Наиболее значительным драматургом Старой комедии является Аристофан, чьи произведения, с их дерзкой политической сатирой и обилием сексуальных подтекстов, фактически определяют этот жанр. Важно отметить, что единственные дошедшие до нас пьесы Старой комедии принадлежат Аристофану. О других драматургах и пьесах Старой комедии сохранились лишь фрагменты и свидетельства.

История и происхождение

Слово "комедия" (wikt:κωμῳδία (κωμῳδία), kōmōidía) происходит от слов, означающих "гуляние" и "песня" (κῶμος, kōmos, и ᾠδή, ōidē), и, согласно Аристотелю, комический жанр фактически развился из песни. Первая официальная комедия в Городской Дионисии была поставлена не ранее 487/6 года до н.э., к тому времени трагедия уже давно утвердилась там. Первая комедия в Леании была поставлена еще позже, примерно за 20 лет до представления там "Ахарнян" – первой из сохранившихся пьес Аристофана. По мнению Аристотеля, комедии долго не давали официального признания, поскольку к ней не относились серьезно, однако всего через 60 лет после первого появления комедии в Городской Дионисии Аристофан отметил, что создание комедий – самая трудная работа из всех. Соревнования на Дионисийских празднествах требовали определенных драматических условностей для оценки пьес, но также стимулировали новаторство. Развитие происходило довольно быстро, и к 330 году до н.э. Аристотель уже различал "старую" и "новую" комедию. Аристотель выводил истоки Старой комедии из комоса – торжественных процессий в Древней Греции – и сопровождавших их фаллических песен. Хотя ранняя афинская комедия периода с 480 по 440 год до н.э. почти полностью утрачена, ясно, что комедия уже приобрела четко структурированную форму, в которой хор играл центральную роль. Важнейшими поэтами того времени были Магнес, произведения которого сохранились лишь в нескольких фрагментах сомнительной подлинности, и Кратин, который, вероятно, около 450 года до н.э. получил награду на Городской Дионисии. Хотя полных пьес Кратина не сохранилось, они известны по сотням фрагментов: в античности он был известен как мастерством сюжета, так и резкой непристойностью нападок на Перикла.

Аристофан и его современники

Аристофан высмеивал и пародировал самых известных личностей и институты своего времени, что видно, например, в его злобном изображении Сократа в «Облаках» и в его остроумной антивоенной фарсе «Лисистрата». Однако Аристофан был лишь одним из множества комических поэтов, работавших в Афинах в конце V века до н.э.; его главными соперниками были Гермипп и Евполис. Классическая литературная критика помещала Аристофана где-то между резкостью Кратина и изяществом Евполиса. Все авторы Старой комедии работали в рамках строго структурированной формы – пародоса, агона и парабазиса, которая, парадоксальным образом, предоставляла максимальную свободу для импровизационных вымыслов. Песня, танец, костюмы и хор играли важную роль, как и пародия на «старшую» драму, трагедию. Вероятно, под влиянием трагедии в аристофановской комедии была важна роль героического персонажа: как выразился Нортроп Фрай, «в комедиях Аристофана обычно есть центральный персонаж, который строит свое собственное общество, несмотря на сильное сопротивление». Уменьшение роли главного героя (и хора) в его поздних произведениях знаменует собой переход к Средней комедии. Переход от Старой комедии к Новой комедии ознаменовался отходом от острых вопросов, касающихся конкретных людей и местных проблем, к обобщенным ситуациям и типичным персонажам. Это было частично связано с интернационализацией культурных взглядов во время и после Пелопоннесской войны. Для древних комментаторов, таких как Плутарх и Аристотель, Новая комедия была более изысканной формой драмы, чем Старая комедия. Однако Старая комедия была на самом деле сложной и утонченной драматической формой, включающей в себя множество подходов к юмору и развлечениям. В ранних пьесах Аристофана жанр, по-видимому, развивался вокруг сложного комплекса драматических условностей, которые постепенно упрощались и отбрасывались. Городские Дионисии и Ленаи отмечались в честь Диониса, бога вина и экстаза (пьеса Еврипида «Вакханки» дает лучшее представление о представлениях об этом боге в V веке). Старую комедию можно понимать как празднование бурного чувства освобождения, присущего его культу. Она больше интересовалась поиском объектов для сатиры, чем какой-либо пропагандой. Во время Городских Дионисий статую бога приносили в театр из храма за пределами города, и она оставалась в театре на протяжении всего фестиваля, наблюдая за представлениями как привилегированный зритель. В «Лягушках» бог также появляется как драматический персонаж и нелепо замаскированным под Геркулеса входит в театр. Он замечает зрителям, что каждый раз, когда он слышит шутку от комического драматурга, такого как Фриних (один из соперников Аристофана), он стареет больше чем на год. Эта сцена открывает пьесу и напоминает зрителям, что в Старой комедии никто не застрахован от насмешек – даже ее бог-покровитель и ее творцы. Боги, художники, политики и простые граждане были законными объектами для сатиры; комедия была своего рода лицензированным буффонадой, и не было юридической защиты для тех, кого клеветали в пьесе. Существовали определенные границы сатиры, но их трудно определить. За безбожие в Афинах V века можно было понести наказание, но абсурдность, присущая традиционной религии, подлежала осмеянию. Полис нельзя было оскорблять, но, как указано в биографическом разделе этой статьи, это могло зависеть от состава аудитории и от того, какой фестиваль проводился. Для удобства Старая комедия, представленная ранними пьесами Аристофана, анализируется ниже с точки зрения трех основных характеристик: актуальность, праздничность и сложность. Драматическая структура способствует сложности пьес Аристофана. Однако она связана с поэтическими ритмами и размерами, которые не имеют значения для русских переводов и поэтому рассматриваются в отдельном разделе.

Тематическая область

Акцент Старой комедии на реальных личностях и местных проблемах делает пьесы труднопонятными сегодня без помощи научных комментариев – см., например, статьи о «Рыцарях», «Осах» и «Мире» со списками актуальных отсылок. Актуальность пьес имела уникальные последствия как для написания, так и для постановки в Древних Афинах. Индивидуальные маски: все актеры в классических Афинах носили маски, но если в трагедии и Новой комедии они обозначали стереотипные характеры, то в Старой комедии маски часто были карикатурами на реальных людей. Возможно, Сократ привлекал много внимания в Старой комедии, потому что его лицо легко поддавалось карикатуре у мастеров масок. В «Рыцарях» говорится, что мастера масок слишком боялись сделать карикатуру на Клеона (изображенного там как раба пафлагонцев), но зрители, как мы уверены, достаточно умны, чтобы узнать его и без этого. Реальная сцена действия: поскольку в Старой комедии содержится множество ссылок на людей в зале, сам театр был настоящей сценой действия, а театральная иллюзия воспринималась скорее как шутка. Например, в «Ахарнянах» Пникс находится всего в нескольких шагах от двери героя, а в «Мире» Олимп отделен от Афин лишь несколькими мгновениями предположительного полета на жуке-навознике. Зрители иногда вовлекаются или даже втягиваются в действие. Когда герой «Мира» возвращается в Афины после полета на Олимп, он говорит зрителям, что они выглядели как негодяи, когда на них смотрели с небес, а вблизи – еще хуже. В «Ахарнянах» герой сталкивается с архонтом басилеем, сидящим в первом ряду, и требует присудить ему первую премию за соревнование по питью – не слишком тонкий намек для Аристофана на просьбу о первой премии в драматическом конкурсе. Самоироничный театр: Частые пародии на трагедию – аспект Старой комедии, который современной публике трудно понять. Однако на Ленеях и Городской Дионисии проходили представления как комедий, так и трагедий, поэтому отсылки к трагедии были весьма актуальны и непосредственно понятны первоначальной аудитории. Комический драматург также высмеивал других комических поэтов и даже сам себя. Возможно, как уже упоминалось, Аристофан высмеивал свою лысину. В «Облаках» хор сравнивает его с незамужней молодой матерью, а в «Ахарнянах» хор насмешливо изображает его как величайшее оружие Афин в войне против Спарты. Политический театр: Ленеи и Городская Дионисия были государственными религиозными фестивалями, и хотя последний был более престижным, оба были отмечены официальным торжеством и церемониями. Церемонии Ленеи находились под надзором архонта басилея и должностных лиц Элевсинских мистерий. Городской Дионисией руководили архонт эпоним и жрец Диониса. Церемония открытия Городской Дионисии включала, помимо торжественного прибытия бога, парад в полном вооружении сыновей воинов, погибших в бою за полис, и до конца Пелопоннесской войны – представление ежегодной дани от подвластных государств. Религиозные и политические вопросы были темами, которые трудно было игнорировать в такой обстановке, и пьесы часто рассматривали их довольно серьезно. Даже шутки могут быть серьезными, когда речь идет о политике, особенно во время войны. Главными объектами самых яростных шуток были оппортунисты, наживающиеся на доверчивости своих сограждан, включая предсказателей, сторонников новых религиозных практик, военных спекулянтов и политических фанатиков. Например, в «Ахарнянах» Ламах изображен как безумный милитарист, чьи приготовления к войне комично сравниваются с приготовлениями героя к обеду. Клеон предстает в многочисленных сравнениях и метафорах «Рыцарей» как протеическая форма комического зла, цепляющаяся за политическую власть всеми возможными способами, пока это возможно, но пьеса также включает в себя простые гимны, восхваляющие Посейдона и Афину, и заканчивается видениями чудесно преображенного Демоса (то есть морально обновленного гражданства Афин). Воображаемые картины возвращения к мирной жизни благодаря миру со Спартой и просьба о снисхождении к гражданам, подозреваемым в соучастии в олигархическом заговоре, – другие примеры серьезной цели, стоящей за этими пьесами. Дразнилки и насмешки: фестивальная аудитория предоставляла комическому драматургу широкий спектр объектов для насмешек, не только политических или религиозных. Любого, кто был известен публике, можно было высмеять по любой причине: за болезни, физические уродства, непривлекательную внешность, семейные несчастья, дурные манеры, извращения, нечестность, трусость в бою и неуклюжесть. Иностранцы, заметные в имперских Афинах, особенно на Городской Дионисии, часто комично неправильно произносили аттическое произношение – к ним относятся спартанцы («Лизистрата»), скифы («Фесмофориазусы»), персы, беотийцы и мегаряне («Ахарняне»).

Праздники

Ленаи и Городские Дионисии были религиозными праздниками, но они скорее напоминали торжество, чем церковную службу. Пошлость и непристойности: допускалось послабление норм поведения, а праздничный дух включал в себя вольное обращение как с людьми, так и с богами. Старая комедия изобилует непристойностями, а грубые шутки часто очень детализированы и трудны для понимания без специальных комментариев, как, например, когда хор в «Ахарнянах» проклинает Антимаха, хорега, обвиняемого в скупости, желая ему ночного ограбления по возвращении домой с пьяной вечеринки и представляя, как он, наклоняясь, чтобы поднять камень в темноте, случайно поднимает вместо этого свежий кусок экскрементов. Затем он представляет, как бросает экскременты в своего нападающего, промахивается и случайно попадает в Кратина, лирического поэта, которого не жаловал Аристофан. Это было особенно забавно, потому что проклятие исполнялось (или пропевалось) в хореографическом стиле хором из 24 взрослых мужчин, которых зрители иначе знали как уважаемых граждан. Музыкальное зрелище: Хор был жизненно важен для успеха пьесы в Старой комедии, задолго до того, как утратил свою значимость для трагедии. Технически, соревнование на драматических фестивалях проходило не между поэтами, а между хорами. Восемь из одиннадцати сохранившихся пьес Аристофана названы в честь хора. Во времена Аристофана хор в трагедии был относительно небольшим (двенадцать человек), и его роль была сведена к роли неуместного комментатора, но в Старой комедии хор был большим (численностью 24 человека), активно участвовал в сюжете, его выход на сцену часто был впечатляющим, движения оттачивались с военной точностью, а иногда он участвовал в хореографических схватках с актерами. Расходы на костюмы, обучение и содержание хора были значительными, и, возможно, многие зрители в оригинальной аудитории наслаждались комедией в основном ради зрелища и музыки. Хор постепенно утратил свое значение с развитием Новой комедии. Яркие костюмы: В соответствии с праздничным духом, большая часть юмора в Старой комедии – это грубые шутки и пошлость, не требующие пристального внимания зрителей, часто полагающиеся на визуальные подсказки. Актеры, играющие мужские роли, по-видимому, носили обтягивающие штаны поверх гротескной набивки, с огромным кожаным фаллосом, едва прикрытым короткой туникой. Женские персонажи играли мужчины, но их легко узнавали по длинным шафрановым туникам. Иногда визуальные подсказки намеренно путают для комического эффекта, как в «Лягушках», где Дионис появляется на сцене в шафрановой тунике, трагических котурнах и львиной шкуре, обычно ассоциирующейся с Гераклом – абсурдный наряд, который провоцирует Геракла (как, несомненно, провоцировал и зрителей) на безудержный смех. Фарсовый антиклимакс: Праздничный дух мог также быть причиной аспекта комического сюжета, который может показаться смутным современной аудитории. Основное столкновение (агон) между «добрыми» и «плохими» персонажами в пьесе часто решается решительно в пользу первых задолго до конца пьесы. Остальная часть пьесы посвящена фарсовым последствиям в череде слабо связанных сцен. Фарсовый антиклимакс объясняется по-разному, в зависимости от конкретной пьесы. Например, в «Осах» это рассматривается как указание на постепенное изменение перспективы главного героя, по мере усвоения уроков агона. В «Ахарнянах» это объясняется объединяющей темой, лежащей в основе эпизодов, демонстрирующей практические преимущества мудрости. Но раннее снятие драматического напряжения соответствует праздничному значению Старой комедии и позволяет зрителям расслабиться, наслаждаясь зрелищем, музыкой, шутками и празднованием, которые характеризуют остальную часть пьесы. Празднование победы героя часто завершается сексуальным завоеванием, а иногда принимает форму свадьбы, придавая действию радостное ощущение завершенности.

Позднее влияние/параллели

Гораций утверждал, что Старая комедия сыграла определяющую роль в формировании римской сатиры. Впоследствии Старая комедия оказала влияние на более поздних европейских писателей, таких как Бен Джонсон, Расин и Гёте. Франсуа Рабле, Мигель де Сервантес, Джонатан Свифт и Вольтер также могли заимствовать из неё элементы. Западные писатели находили особое вдохновение в том, как Аристофан маскировал политическую критику под буффонаду. Старая комедия обнаруживает сходство с современными политическими сатирами, такими как «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу» (1964) и телевизионной буффонадой «Монти Пайтон» и Saturday Night Live. Джордж Бернард Шоу испытал глубокое влияние комедийного творчества Аристофана. По словам Роберта Р. Спекхарда, «как и Шоу, Аристофан писал комедии идей, и хотя нет никаких доказательств, что Шоу был обязан Аристофану, очевидно, что, столкнувшись с той же драматической проблемой, что и Аристофан, Шоу пришел к практически тому же решению. Поскольку комические приемы легче заметить у Аристофана (где нет попыток, как у Шоу, замаскировать их поверхностным реализмом), то, что сделал Аристофан, становится полезной отправной точкой для изучения творчества Шоу».