Моральный реализм: философские основания и современные тенденции.

Введение

Философская позиция, изложенная в книге Русса Шафера Ландау

Моральный реализм (также этический реализм) – это позиция, согласно которой этические высказывания выражают суждения, относящиеся к объективным свойствам мира (то есть свойствам, независимым от субъективного мнения), некоторые из которых могут быть истинными в той мере, в какой они точно отражают эти свойства. Это делает моральный реализм ненигилистической формой этического когнитивизма (который признает, что этические высказывания выражают суждения и, следовательно, могут быть истинными или ложными) с онтологической направленностью, противопоставляющей его всем формам морального антиреализма и морального скептицизма, включая этический субъективизм (отрицающий, что моральные суждения относятся к объективным фактам), теорию заблуждений (отрицающую истинность каких-либо моральных суждений) и не-когнитивизм (отрицающий, что этические высказывания вообще выражают суждения). Два основных направления морального реализма – этический натурализм и этический не-натурализм. Большинство философов считают, что моральный реализм как философская доктрина восходит как минимум к Платону и представляет собой вполне обоснованную моральную позицию. Опрос 2009 года, в котором приняли участие 3226 респондентов, показал, что 56% философов принимают или склоняются к моральному реализму (28% – антиреализм; 16% – другие). Исследование 2020 года показало, что 62,1% принимают или склоняются к реализму. К числу известных сторонников сильного морального реализма относятся Дэвид Бринк, Джон Макдауэлл, Питер Райлтон, Джеффри Сэйр Маккорд, Майкл Смит, Теренс Кунео, Расс Шафер Ландау, Г. Э. Мур, Джон Финнис, Ричард Бойд, Николас Стерджен, Томас Нагель, Дерек Парфит и Питер Сингер. Норман Герас утверждал, что Карл Маркс был моральным реалистом. Изучались различные философские и практические применения морального реализма.

Робост против минимального морального реализма

В литературе предложено разграничение морального реализма на минимальную, умеренную и строгую формы. Семантический тезис: Основная семантическая роль моральных предикатов (таких как "правильно" и "неправильно") состоит в отсылке к моральным свойствам (таким как правильность и неправильность), так что моральные суждения (такие как "честность – это хорошо" и "рабство несправедливо") претендуют на представление моральных фактов и выражают положения, которые истинны или ложны (или приблизительно истинны, в значительной степени ложны и т.д.). Алетический тезис: Некоторые моральные положения фактически истинны. Метафизический тезис: Моральные положения истинны, когда действия и другие объекты моральной оценки обладают соответствующими моральными свойствами (так, что соответствующие моральные факты существуют), при этом эти факты и свойства являются устойчивыми: их метафизический статус, каким бы он ни был, существенно не отличается от статуса (определенных типов) обычных, неморальных фактов и свойств. Минимальная модель исключает метафизический тезис, рассматривая его как предмет обсуждения среди моральных реалистов (в отличие от спора между моральными реалистами и моральными антиреалистами). Этот спор не является несущественным, поскольку принятие или отвержение метафизического тезиса рассматривается сторонниками строгой модели как ключевое различие между моральным реализмом и моральным антиреализмом. Действительно, вопрос о том, как классифицировать определенные логически возможные (хотя и эксцентричные) взгляды – например, отказ от семантического и алетического тезисов в сочетании с принятием метафизического тезиса – зависит от того, какую модель мы принимаем. Сторонник строгой модели может назвать такой взгляд "реалистическим некогнитивизмом", в то время как сторонник минимальной модели может просто отнести такой взгляд к другим, более традиционным формам некогнитивизма. Строгая и минимальная модели также расходятся во мнениях относительно того, как классифицировать моральный субъективизм (грубо говоря, представление о том, что моральные факты не являются независимыми от сознания в соответствующем смысле, но моральные суждения все же могут быть истинными). Историческая связь субъективизма с моральным антиреализмом во многом объясняет, почему строгая модель морального реализма доминировала – даже если только неявно – как в традиционной, так и в современной философской литературе по метаэтике. В этом минималистическом смысле реалистами могут быть и другие; последняя описывает свою собственную позицию как процедурный реализм. Некоторые интерпретации эволюционной науки, например, работы Чарльза Дарвина и Джеймса Марка Болдуина, предполагают, что в той мере, в какой этика может быть связана со стратегиями выживания и естественным отбором, такое поведение может быть связано с умеренной позицией морального реализма, эквивалентной этике выживания.

A delineation of moral realism into a minimal form, a moderate form, and a robust form has been put forward in the literature. The semantic thesis: The primary semantic role of moral predicates (such as "right" and "wrong") is to refer to moral properties (such as rightness and wrongness), so that moral statements (such as "honesty is good" and "slavery is unjust") purport to represent moral facts, and express propositions that are true or false (or approximately true, largely false, and so on). The alethic thesis: Some moral propositions are in fact true. The metaphysical thesis: Moral propositions are true when actions and other objects of moral assessment have the relevant moral properties (so that the relevant moral facts obtain), where these facts and properties are robust: their metaphysical status, whatever it is, is not relevantly different from that of (certain types of) ordinary non moral facts and properties. The minimal model leaves off the metaphysical thesis, treating it as matter of contention among moral realists (as opposed to between moral realists and moral anti realists). This dispute is not insignificant, as acceptance or rejection of the metaphysical thesis is taken by those employing the robust model as the key difference between moral realism and moral anti realism. Indeed, the question of how to classify certain logically possible (if eccentric) views—such as the rejection of the semantic and alethic theses in conjunction with the acceptance of the metaphysical thesis—turns on which model we accept. Someone employing the robust model might call such a view "realist non cognitivism," while someone employing the minimal model might simply place such a view alongside other, more traditional, forms of non cognitivism. The robust model and the minimal model also disagree over how to classify moral subjectivism (roughly, the view that moral facts are not mind independent in the relevant sense, but that moral statements may still be true). The historical association of subjectivism with moral anti realism in large part explains why the robust model of moral realism has been dominant—even if only implicitly—both in the traditional and contemporary philosophical literature on metaethics. may also be realists in this minimalist sense; the latter describes her own position as procedural realism. Some readings of evolutionary science such as those of Charles Darwin and James Mark Baldwin have suggested that in so far as an ethics may be associated with survival strategies and natural selection then such behavior may be associated with a moderate position of moral realism equivalent to an ethics of survival.

Преимущества

Моральный реализм позволяет прямо применять обычные правила логики (modus ponens и т. д.) к моральным высказываниям. Мы можем утверждать, что моральное убеждение ложно, необоснованно или противоречиво, точно так же, как и фактическое убеждение. Это представляет проблему для экспрессивизма, что демонстрирует проблема Фреге-Геаха. Еще одним преимуществом морального реализма является его способность разрешать моральные разногласия: если два моральных убеждения противоречат друг другу, реализм утверждает, что оба не могут быть верными, и, следовательно, все вовлеченные стороны должны стремиться найти правильный ответ для разрешения этого разногласия. Альтернативные теории метаэтики испытывают трудности даже с формулировкой утверждения "это моральное убеждение неверно", и поэтому не могут разрешать разногласия подобным образом.

Сторонники

Моральный реализм Питера Райлтона часто ассоциируется с натуралистическим подходом. Он утверждает, что моральные факты могут быть сведены к неморальным фактам и что наши моральные суждения направлены на описание объективной реальности. В своей известной статье "Моральный реализм" (1986), Райлтон отстаивает форму морального реализма, которая является натуралистической и доступной для научного исследования. Он предполагает, что моральные факты можно понять в терминах натуралистической концепции блага для индивида. Он использует точку зрения гипотетического наблюдателя для объяснения моральных суждений. Эта точка зрения учитывает, с чем согласились бы полностью рациональные, хорошо информированные и сочувствующие агенты в идеальных условиях. Натуралистический подход Райлтона направлен на преодоление разрыва между "бытием" и "должным" путем объяснения моральных фактов в терминах естественных фактов, и его теория обычно рассматривается как ответ на вызов морального скептицизма и антиреализма. Таким образом, он пытается показать, что моральные факты не являются таинственными или оторванными от остального мира, а могут быть поняты и изучены подобно другим природным явлениям. Филиппа Фут занимает морально-реалистическую позицию, критикуя идею Стивенсона о том, что когда оценка наслаивается на факт, происходит "приверженность в новом измерении". Она вводит, по аналогии, практические следствия использования слова "повреждение". Не всё считается повреждением. Должно быть какое-то нарушение. Если мы предполагаем, что человек желает того, чего повреждение лишает его, то не совершили ли мы ошибку натуралистической ошибки? "Кажется, что" единственным способом установить необходимую связь между "повреждением" и тем, чего следует избегать, является утверждение, что оно используется только в "смысле, направляющем действие", когда применяется к чему-то, чего говорящий намерен избежать. Но нам следует внимательно рассмотреть ключевой момент в этом аргументе и поставить под сомнение предположение, что кто-то может не желать ничего, для чего ему понадобится использование рук или глаз. Руки и глаза, как уши и ноги, играют роль во многих действиях, так что можно сказать, что человеку не нужны они только в том случае, если у него нет никаких желаний вообще. В своей защите теории божественных заповедей и, следовательно, морального реализма, К. Стивен Эванс отмечает, что тот факт, что существуют значительные моральные разногласия, не подрывает моральный реализм. Большая часть того, что может показаться моральным разногласием, на самом деле является разногласием относительно фактов. Например, в дебатах об абортах суть вопроса может заключаться в том, является ли плод человеческим существом. Далее он отмечает, что на самом деле существует огромное количество морального согласия. Существует пять общих принципов, признаваемых различными человеческими культурами, включая: (1) общий долг не причинять вреда другим и общий долг приносить пользу другим; (2) особые обязанности перед теми, с кем у человека особые отношения, такие как друзья и члены семьи; (3) обязанности быть правдивым; (4) обязанности выполнять свои обязательства и обещания; (5) обязанности относиться к другим честно и справедливо.

Peter Railton's moral realism is often associated with a naturalist approach. He argues that moral facts can be reduced to non moral facts and that our moral claims aim to describe an objective reality. In his well known paper "Moral Realism" (1986), Railton advocates for a form of moral realism that is naturalistic and scientifically accessible. He suggests that moral facts can be understood in terms of the naturalistic concept of an individual's good. He employs a hypothetical observer's standpoint to explain moral judgments. This standpoint considers what fully rational, well informed, and sympathetic agents would agree upon under ideal conditions. Railton's naturalistic approach aims to bridge the is ought gap by explaining moral facts in terms of natural facts, and his theory is generally considered to be a response to the challenge of moral skepticism and anti realism. By doing so, he attempts to show that moral facts are not mysterious or disconnected from the rest of the world, but can be understood and studied much like other natural phenomena. Philippa Foot adopts a moral realist position, criticizing Stevenson's idea that when evaluation is superposed on fact there has been a "committal in a new dimension." She introduces, by analogy, the practical implications of using the word "injury." Not just anything counts as an injury. There must be some impairment. When we suppose a man wants the things the injury prevents him from obtaining, have not we fallen into the old naturalistic fallacy? quote|It may seem that the only way to make a necessary connection between 'injury' and the things that are to be avoided, is to say that it is only used in an 'action guiding sense' when applied to something the speaker intends to avoid. But we should look carefully at the crucial move in that argument, and query the suggestion that someone might happen not to want anything for which he would need the use of hands or eyes. Hands and eyes, like ears and legs, play a part in so many operations that a man could only be said not to need them if he had no wants at all. In his defense of Divine Command Theory and thereby moral realism, C. Stephen Evans comments that the fact that there are significant moral disagreements does not undermine moral realism. Much of what may appear to be moral disagreement is actually disagreement over facts. In abortion debates, for example, the crux of the issue may really be whether a fetus is a human person. He goes on to comment that there are in fact tremendous amounts of moral agreement. There are five common principles that are recognized by different human cultures, including (1) A general duty not to harm others and a general duty to benefit others; (2) Special duties to those with whom one has special relations, such as friends and family members; (3) Duties to be truthful; (4) Duties to keep one's commitments and promises; (5) Duties to deal fairly and justly with others.

Критика

Несколько критических замечаний было высказано в отношении морального реализма. Одна из наиболее известных критических позиций, сформулированная Дж. Л. Макки, заключается в том, что моральный реализм постулирует существование "сущностей, качеств или отношений весьма странного рода, совершенно отличных от всего остального во Вселенной. Соответственно, если бы мы были осведомлены о них, это потребовало бы наличия особого морального восприятия или интуиции, принципиально отличающегося от наших обычных способов познания". Было разработано несколько теорий, объясняющих, как мы можем получить доступ к объективным моральным истинам, включая этический интуиционизм и теорию морального чувства. Другая критика морального реализма, выдвинутая Макки, состоит в том, что он не может предложить убедительного объяснения межкультурным различиям в морали – этическому релятивизму. "Фактические вариации в моральных кодексах легче объяснить, предположив, что они отражают образ жизни, чем предположив, что они выражают восприятие, большая часть которого является неадекватным и искаженным, объективных ценностей". Эволюционный аргумент, направленный на дискредитацию морального реализма, утверждает, что поскольку человеческая психология в основном является продуктом эволюционных процессов, которые, по-видимому, не имеют оснований для чувствительности к моральным фактам, принятие позиции морального реалиста может привести лишь к моральному скептицизму. Цель этого аргумента – подорвать мотивацию для принятия позиции морального реалиста, а именно – возможность утверждать о существовании надежных моральных норм.