Республиканизм эпохи Возрождения: от античности к новому времени.

Введение

Республиканская суб-идеология сформировалась в эпоху Возрождения.

Классический республиканизм, также известный как гражданский республиканизм или гражданский гуманизм, – это форма республиканизма, разработанная в эпоху Возрождения под влиянием государственных форм и трудов классической античности, особенно таких авторов, как Аристотель, Полибий и Цицерон. Классический республиканизм основывается на таких понятиях, как свобода как отсутствие принуждения, самоуправление, верховенство закона, личность, основанная на собственности, борьба с коррупцией, отмена монархии, гражданственность, гражданское общество, общее благо, гражданская добродетель, народный суверенитет, патриотизм и смешанная форма правления.

Обзор

В классический период сам термин республиканизм не существовал, но латинский термин res publica, который буквально переводится как «общественное дело» или «общественная собственность», был в употреблении. В этот период было несколько теоретиков, писавших о политической философии, таких как Аристотель, Полибий и Цицерон, и их идеи стали существенным ядром классического республиканизма. Идеология республиканизма расцвела во время итальянского Возрождения, особенно во Флоренции, когда ряд авторов обратились к классическому периоду и использовали его примеры для формулирования идей об идеальном управлении. В конце XIII века итальянский доминиканец Варфоломей Лукский, завершая труд Фомы Аквинского «De regno», защищал республиканизм от монархии и автономии тосканских коммун, а также подтверждал, в противовес Августину, римские республиканские ценности, такие как патриотизм. Одним из первых, кто вновь ввел в оборот классический республиканизм, считается Никколо Макиавелли (1469–1527) в своих более поздних размышлениях. Однако утверждалось, что Макиавелли не был классическим республиканцем, поскольку он описывал преимущественно средневековые политические отношения. Действительно, инновации, дополнения или преобразования классического республиканизма, предложенные Макиавелли, скорее знаменуют собой поворотный момент и начало современного республиканизма; особый тип республиканизма Макиавелли был назван «хищническим республиканизмом» группой ученых. В любом случае, признается многими учеными, что отождествление классического республиканизма с философией, разработанной преимущественно в ранний современный период, является запутанным; поэтому некоторые теперь используют термин «республиканизм раннего Нового времени», чтобы охватить эту ветвь политической мысли. Разумеется, концептуальные, исторические и философские дебаты продолжаются. Один из вариантов классического республиканизма известен как «гражданский гуманизм», термин, впервые использованный немецким ученым, специализирующимся на истории позднего Средневековья и раннего Нового времени в Италии, Хансом Бароном. Хотя в некоторых случаях и у некоторых ученых существует тонкое различие между этими двумя понятиями, они, по сути, взаимозаменяемы. Гражданский гуманизм имеет несколько более широкий охват и подчеркивает центральную роль гражданской добродетели в сохранении классического римско-флорентийского идеала политической свободы. Ведущими представителями этой двойной концепции являются Ханна Арендт, Дж. Г. А. Покок, Квентин Скиннер и Филипп Петтит. Томас Пэнгл (ученик Лео Штрауса) критиковал неточность «гражданско-гуманистической» реконструкции, рассматривая ее как искажение классического республиканизма, с одной стороны, и политической науки Макиавелли – с другой. Пэнгл пишет: «И Покок, и Арендт (последняя более осознанно) скрывают империализм, безжалостность, воюющую иерархию и ледяной рационализм, которые действительно характеризуют Макиавелли; над этими элементами они бросают завесу смягченного, эгалитарного «гражданского гуманизма». По словам Барона, на протяжении многих лет являвшегося главным экспертом по развитию классического республиканизма, эта идеология была продуктом длительного конфликта между Флоренцией и Миланом. Флоренцией управляла коммерческая элита, а Миланом – монархия, контролируемая землевладельческой аристократией. Флорентийцы утверждали, что их форма правления превосходит другие, поскольку она больше похожа на форму правления греков и Римской республики. Более того, Леонардо Бруни (1370–1444) утверждал, основываясь на заявлениях Тацита во введении к «Историям», что республиканское правительство делает людей лучше, тогда как монархия враждебна человеческой добродетели (см. тацитовские исследования). Флорентийский идеал развился в идеологию гражданского гуманизма, согласно Барону. С тех пор, как Томас Гоббс, в основе республиканизма лежит концепция общественного договора. Хотя современный республиканизм отверг монархию (будь то наследственную или иную автократическую) в пользу правления народа, классический республиканизм рассматривал монархию как одну из форм правления среди других. Классический республиканизм был скорее направлен против любой формы тирании, будь то монархическая, аристократическая или демократическая (тирания большинства). Представления о том, что составляет идеальную республику для самих классических республиканцев, зависели от личных взглядов. Однако наиболее идеальная республика представляла собой форму смешанного правления и основывалась на стремлении к цивилизованности. Наиболее спорным является классический республиканский взгляд на свободу и то, различался ли этот взгляд, или нет, от того, который впоследствии был разработан либерализмом. Ранее многие ученые принимали точку зрения Исайи Берлина о том, что республиканизм склонялся больше к позитивной свободе, чем к негативной свободе, характеризующей либерализм. В последние годы этот тезис был оспорен, и Филипп Петтит утверждает, что республиканская свобода основана на «неподчинении», а либеральная свобода – на «невмешательстве». Другая точка зрения заключается в том, что либерализм рассматривает свободу как предсоциальную, в то время как классические республиканцы видели истинную свободу как продукт общества. Поскольку свобода была важной частью республиканской мысли, многие республиканские мыслители были усвоены теорией классического либерализма. Классический республиканизм стал чрезвычайно популярен в классицизме и во время эпохи Просвещения, играя центральную роль в политической философии с Гоббса, через Джона Локка, Джамбаттисту Вико, Монтескье, Руссо, до Канта. Некоторые историки видят влияние классических республиканских идей на раннюю американскую политическую мысль.

In the classical period itself the term republicanism did not exist, but the Latin term res publica, which translates literally as "the public thing" or "the public affair", was in usage. There were a number of theorists who wrote on political philosophy during that period such as Aristotle, Polybius, and Cicero, and their ideas became the essential core of classical republicanism. The ideology of republicanism blossomed during the Italian Renaissance, most notably in Florence, when a number of authors looked back to the classical period and used its examples to formulate ideas about ideal governance. In the late 13th century the Italian Dominican Bartholomew of Lucca, when completing Thomas Aquinas’s De regno, defended republicanism against monarchy and the autonomy of the Tuscan communes, and reconfirmed, against Augustine, Roman republican values such as patriotism. One of the first to reintroduce classical republicanism was said to have been Niccolò Machiavelli (1469–1527) in his later reflections. It has been argued that Machiavelli was not a classical republican, since he described mostly medieval political relations. Indeed, Machiavelli's innovation, addition, or transformation of classical republicanism more likely marks a turning point and the dawn of modern republicanism; Machiavelli's particular brand of republicanism has been dubbed "rapacious republicanism" by a collection of scholars. At any rate, that classical republicanism actually refers to a philosophy developed primarily in the early modern period is acknowledged by many scholars to be confusing; therefore, some now use the term early modern republicanism to cover this branch of political thought. To be sure, the conceptual, historical, and philosophical debate continues. One variant of classical republicanism is known as "civic humanism", a term first employed by the German scholar of late medieval and early modern Italian history, Hans Baron. Although in certain cases and with certain scholars there is a subtle distinction between the two, they are for all intents and purposes interchangeable. Civic humanism is slightly wider in scope and stresses the central role of civic virtue in the preservation of the classically Roman/Florentine ideal of political liberty. Leading exponents of this dual concept are Hannah Arendt, J. G. A. Pocock, Quentin Skinner, and Philip Pettit. Thomas Pangle (a student of Leo Strauss) has critiqued the inaccuracy of the "civic humanist" reconstruction, regarding it as a distortion of classical republicanism on the one hand and of Machiavelli's political science on the other hand. Pangle writes, "both Pocock and Arendt (the latter more self consciously) obscure the imperialism, the ruthlessness, the warring hierarchy, and the glacial rationalism that truly characterize Machiavelli; over these elements they throw a veil of softened, egalitarian, 'civic humanism. According to Baron, for many years the foremost expert on the development of classical republicanism, the ideology was a product of the long conflict between Florence and Milan. Florence was ruled by its commercial elites while Milan was a monarchy controlled by its landed aristocracy. The Florentines asserted that their form of government was superior on the basis that it was more similar to that of the Greeks and the Roman Republic. Moreover, Leonardo Bruni (1370–1444) asserted, based on Tacitus's pronouncements in the introduction to the Histories, that republican government made better men, whereas monarchy was inimical to human virtue (see Tacitean studies). The Florentine ideal developed into the ideology of civic humanism, as per Baron. Since Thomas Hobbes, at the core of republicanism is the concept of the social contract. Although modern republicanism rejected monarchy (whether hereditary or otherwise autocratic) in favour of rule by the people, classical republicanism treated monarchy as one form of government among others. Classical republicanism was rather aimed against any form of tyranny, whether monarchic, aristocratic, or democratic (tyranny of the majority). The notions of what constituted an ideal republic to classical republicans themselves depended on personal view. However, the most ideal republic featured a form of mixed government and was based on the pursuit of civility. Most controversial is the classical republican view of liberty and how, or if, this view differed from that later developed by liberalism. Previously, many scholars accepted the stance of Isaiah Berlin that republicanism was tilted more toward positive liberty rather than the negative liberty characterizing liberalism. In recent years, this thesis has been challenged, and Philip Pettit argues that republican liberty is based upon "non domination" while liberal freedom is based upon "non interference." Another view is that liberalism views liberty as pre social while classical republicans saw true liberty as a product of society. Because liberty was an important part of republican thought, many republican thinkers were appropriated by the theory of classical liberalism. Classical republicanism became extremely popular in Classicism and during the Enlightenment, playing a central role in the thought of political philosophy since Hobbes, through John Locke, Giambattista Vico, Montesquieu, Rousseau, until Kant. Some historians have seen classical republican ideas influencing early American political thought.

Древняя Греция

В Древней Греции ряд философов и историков анализировали и описывали элементы, которые мы сегодня определяем как классический республиканизм. Традиционно греческое понятие "политея" переводилось на латынь как res publica. Вследствие этого, в политической теории до недавнего времени термин "республика" часто использовался в общем значении "государственный строй". Не существует единого письменного выражения или определения той эпохи, которое бы точно соответствовало современному пониманию термина "республика", однако большинство ключевых черт современного определения можно найти в трудах Платона, Аристотеля и Полибия. К ним относятся теории смешанного правления и гражданской добродетели. Например, в "Государстве" Платон придает большое значение важности гражданской добродетели (стремления к благу) наряду с личной добродетелью ("справедливому человеку") со стороны идеальных правителей. Действительно, в Книге V Платон утверждает, что до тех пор, пока правители не приобретут качества философов (Сократа) или философы не станут правителями, не может быть гражданского мира и счастья. Некоторые древнегреческие города-государства, такие как Афины и Спарта, были классифицированы как "классические республики", поскольку в них наблюдалось широкое участие граждан в законотворчестве и принятии политических решений. Аристотель считал Карфаген республикой, поскольку его политическая система была схожа с системами некоторых греческих городов, в особенности Спарты, но избегала некоторых присущих им недостатков.

Древний Рим

И римский историк Ливий, и Плутарх, известный своими биографиями и моральными сочинениями, описали, как Рим развил свое законодательство, в особенности переход от царства к республике, следуя примеру греков. Некоторые из этих исторических событий, описанные более чем через 500 лет после происшедшего, при скудном количестве письменных источников, могут быть фиктивной реконструкцией. Греческий историк Полибий, писавший в середине II века до н.э., подчеркнул (в книге 6) роль Римской Республики как институциональной формы в драматическом возвышении римской гегемонии над Средиземноморьем. В своем труде о конституции Римской Республики Полибий описал систему как «смешанную» форму правления. В частности, Полибий рассматривал римскую систему как сочетание монархии, аристократии и демократии, причем Римская Республика была устроена таким образом, чтобы использовать сильные стороны каждой системы для компенсации слабостей других. По его мнению, смешанная система Римской Республики обеспечивала римлянам гораздо больший уровень внутреннего спокойствия, чем могла бы предложить любая другая форма правления. Более того, Полибий утверждал, что уровень внутреннего спокойствия, которым пользовались римляне, позволил им завоевать Средиземноморье. Полибий оказал значительное влияние на Цицерона, когда тот в I веке до н.э. писал свои политико-философские труды. В одном из них, De re publica, Цицерон связал римское понятие res publica с греческой политеей. Современный термин «республика», несмотря на его происхождение, не является синонимом римского res publica. Среди различных значений термина res publica, он чаще всего переводится как «республика», когда латинское выражение относится к римскому государству и его форме правления в период между эпохой царей и эпохой императоров. Эта Римская Республика, по современному пониманию, все еще может быть определена как подлинная республика, хотя и не полностью совпадающая с современным представлением. Поэтому философы эпохи Просвещения рассматривали Римскую Республику как идеальную систему, поскольку она включала в себя такие элементы, как систематическое разделение властей. Римляне продолжали называть свое государство «Res Publica» в эпоху ранних императоров, поскольку, внешне, организация государства была сохранена первыми императорами без существенных изменений. Несколько должностей из республиканской эпохи, занимаемых отдельными лицами, были объединены под контролем одного человека. Эти изменения стали постоянными и постепенно наделили императора суверенитетом. Описание идеального государства Цицероном в De re Publica не соответствует современной «республике»; это скорее просвещенный абсолютизм. Его философские работы оказали влияние на философов Просвещения, таких как Вольтер, при разработке их политических концепций. В классическом смысле республика представляла собой любое стабильное и хорошо управляемое политическое сообщество. И Платон, и Аристотель выделили три формы правления: демократию, аристократию и монархию. Платон и Аристотель, а затем Полибий и Цицерон, считали, что идеальная республика – это сочетание этих трех форм правления. Писатели эпохи Возрождения приняли эту идею. Цицерон выражал сомнения относительно республиканской формы правления. В то время как в своих теоретических работах он защищал монархию или, по крайней мере, смешанную монархию/олигархию, в своей политической жизни он обычно выступал против таких людей, как Юлий Цезарь, Марк Антоний и Октавиан, которые пытались реализовать подобные идеалы. В конечном итоге это противостояние привело к его смерти, и Цицерон может рассматриваться как жертва своих собственных республиканских идеалов. Тацит, современник Плутарха, не интересовался тем, можно ли рассматривать форму правления как «республику» или «монархию». Он анализировал, как власть, накопленная ранней династией Юлиев-Клавдиев, была предоставлена государством, которое формально оставалось республикой. Римская Республика не была «вынуждена» отказаться от этих полномочий: она сделала это добровольно и разумно, особенно в случае Августа, благодаря его многочисленным заслугам перед государством, освободив его от гражданских войн и беспорядков. Тацит был одним из первых, кто задался вопросом, были ли эти полномочия предоставлены главе государства, потому что граждане хотели этого, или по другим причинам (например, из-за того, что у него был обожествленный предок). Последнее...

Both Livy, a Roman historian, and Plutarch, who is noted for his biographies and moral essays, described how Rome had developed its legislation, notably the transition from a kingdom to a republic, by following the example of the Greeks. Some of this history, composed more than 500 years after the events, with scant written sources to rely on, may be fictitious reconstruction. The Greek historian Polybius, writing in the mid 2nd century BCE, emphasized (in Book 6) the role played by the Roman Republic as an institutional form in the dramatic rise of Rome's hegemony over the Mediterranean. In his writing on the constitution of the Roman Republic, Polybius described the system as being a "mixed" form of government. Specifically, Polybius described the Roman system as a mixture of monarchy, aristocracy, and democracy with the Roman Republic constituted in such a manner that it applied the strengths of each system to offset the weaknesses of the others. In his view, the mixed system of the Roman Republic provided the Romans with a much greater level of domestic tranquillity than would have been experienced under another form of government. Furthermore, Polybius argued, the comparative level of domestic tranquillity the Romans enjoyed allowed them to conquer the Mediterranean. Polybius exerted a great influence on Cicero as he wrote his politico philosophical works in the 1st century BCE. In one of these works, De re publica, Cicero linked the Roman concept of res publica to the Greek politeia. The modern term "republic", despite its derivation, is not synonymous with the Roman res publica. Among the several meanings of the term res publica, it is most often translated "republic" where the Latin expression refers to the Roman state, and its form of government, between the era of the Kings and the era of the Emperors. This Roman Republic would, by a modern understanding of the word, still be defined as a true republic, even if not coinciding entirely. Thus, Enlightenment philosophers saw the Roman Republic as an ideal system because it included features like a systematic separation of powers. Romans still called their state "Res Publica" in the era of the early emperors because, on the surface, the organization of the state had been preserved by the first emperors without significant alteration. Several offices from the Republican era, held by individuals, were combined under the control of a single person. These changes became permanent, and gradually conferred sovereignty on the Emperor. Cicero's description of the ideal state, in De re Publica, does not equate to a modern day "republic"; it is more like enlightened absolutism. His philosophical works were influential when Enlightenment philosophers such as Voltaire developed their political concepts. In its classical meaning, a republic was any stable well governed political community. Both Plato and Aristotle identified three forms of government: democracy, aristocracy, and monarchy. First Plato and Aristotle, and then Polybius and Cicero, held that the ideal republic is a mixture of these three forms of government. The writers of the Renaissance embraced this notion. Cicero expressed reservations concerning the republican form of government. While in his theoretical works he defended monarchy, or at least a mixed monarchy/oligarchy, in his own political life, he generally opposed men, like Julius Caesar, Mark Antony, and Octavian, who were trying to realise such ideals. Eventually, that opposition led to his death and Cicero can be seen as a victim of his own Republican ideals. Tacitus, a contemporary of Plutarch, was not concerned with whether a form of government could be analysed as a "republic" or a "monarchy". He analysed how the powers accumulated by the early Julio Claudian dynasty were all given by a State that was still notionally a republic. Nor was the Roman Republic "forced" to give away these powers: it did so freely and reasonably, certainly in Augustus' case, because of his many services to the state, freeing it from civil wars and disorder. Tacitus was one of the first to ask whether such powers were given to the head of state because the citizens wanted to give them, or whether they were given for other reasons (for example, because one had a deified ancestor). The latter case led more easily to abuses of power. In Tacitus' opinion, the trend away from a true republic was irreversible only when Tiberius established power, shortly after Augustus' death in 14 CE (much later than most historians place the start of the Imperial form of government in Rome). By this time, too many principles defining some powers as "untouchable" had been implemented.

Ренессансный республиканство

В Европе республиканство возродилось в позднем Средневековье, когда ряд государств, возникших из средневековых коммун, приняли республиканскую форму правления. Это были, как правило, небольшие, но богатые торговые государства, в которых купеческий класс выдвинулся на первый план. Хаконсен отмечает, что к эпохе Возрождения Европа разделилась: государствами, контролируемыми землевладельческой элитой, управляли монархи, а государствами, контролируемыми торговой элитой, – республики. К последним относились итальянские города-государства Флоренция, Генуя и Венеция, а также члены Ганзейского союза. Примечательным исключением был Дитмаршен – объединение преимущественно автономных деревень, образовавших крестьянскую республику. Опираясь на концепции средневекового феодализма, ученые Возрождения использовали идеи античного мира для развития своего представления об идеальном государственном устройстве. Таким образом, республиканство, развившееся в эпоху Возрождения, получило название «классического республиканства», поскольку основывалось на классических моделях. Эта терминология была разработана Зерой Финком в 1940-х годах, однако некоторые современные ученые, такие как Брюггер, считают, что она смешивает «классическую республику» с системой правления, существовавшей в древнем мире. В качестве альтернативного термина было предложено «республиканство раннего Нового времени». Его также иногда называют гражданским гуманизмом. Помимо простого отрицания монархии, мыслители раннего Нового времени представляли себе идеальную республику, в которой важную роль играло смешанное правление, а добродетель и общее благо считались основополагающими для хорошего управления. Республиканство также выработало собственное особое понимание свободы. Авторы эпохи Возрождения, высоко оценивавшие республики, редко критиковали монархии. Хотя «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия» Никколо Макиавелли являются ключевой работой того периода о республиках, он также написал трактат «Государь», который лучше известен и более широко читаем, о том, как наилучшим образом управлять монархией. Писатели раннего Нового времени не считали республиканскую модель универсально применимой; большинство полагали, что она может быть успешной только в очень маленьких и высокоурбанизированных городах-государствах. Жан Боден в «Шести книгах о государстве» (1576) отождествлял монархию с республикой. Классические авторы, такие как Тацит, и авторы эпохи Возрождения, такие как Макиавелли, старались избегать явного предпочтения той или иной формы правления. Философы эпохи Просвещения, напротив, выражали четкое мнение. Томас Мор, писавший до эпохи Просвещения, был слишком прямолинеен для вкуса правящего короля, хотя и зашифровал свои политические предпочтения в утопической аллегории. В Англии сложился тип республиканства, который не был полностью противопоставлен монархии; мыслители, такие как Томас Мор, Джон Фишер и сэр Томас Смит, считали монархию, твердо ограниченную законом, совместимой с республиканством.

In Europe, republicanism was revived in the late Middle Ages when a number of states, which arose from medieval communes, embraced a republican system of government. These were generally small but wealthy trading states in which the merchant class had risen to prominence. Haakonssen notes that by the Renaissance, Europe was divided, such that those states controlled by a landed elite were monarchies, and those controlled by a commercial elite were republics. The latter included the Italian city states of Florence, Genoa, and Venice and members of the Hanseatic League. One notable exception was Dithmarschen, a group of largely autonomous villages, which confederated in a peasants' republic. Building upon concepts of medieval feudalism, Renaissance scholars used the ideas of the ancient world to advance their view of an ideal government. Thus the republicanism developed during the Renaissance is known as 'classical republicanism' because it relied on classical models. This terminology was developed by Zera Fink in the 1940s, but some modern scholars, such as Brugger, consider it confuses the "classical republic" with the system of government used in the ancient world. 'Early modern republicanism' has been proposed as an alternative term. It is also sometimes called civic humanism. Beyond simply a non monarchy, early modern thinkers conceived of an ideal republic, in which mixed government was an important element, and the notion that virtue and the common good were central to good government. Republicanism also developed its own distinct view of liberty. Renaissance authors who spoke highly of republics were rarely critical of monarchies. While Niccolò Machiavelli's Discourses on Livy is the period's key work on republics, he also wrote the treatise The Prince, which is better remembered and more widely read, on how best to run a monarchy. The early modern writers did not see the republican model as universally applicable; most thought that it could be successful only in very small and highly urbanized city states. Jean Bodin in Six Books of the Commonwealth (1576) identified monarchy with republic. Classical writers like Tacitus, and Renaissance writers like Machiavelli tried to avoid an outspoken preference for one government system or another. Enlightenment philosophers, on the other hand, expressed a clear opinion. Thomas More, writing before the Age of Enlightenment, was too outspoken for the reigning king's taste, even though he coded his political preferences in a utopian allegory. In England a type of republicanism evolved that was not wholly opposed to monarchy; thinkers such as Thomas More, John Fisher and Sir Thomas Smith saw a monarchy, firmly constrained by law, as compatible with republicanism.

Нидерландская Республика

Антимонархизм усилился в Нидерландской Республике во время и после Восьмидесятилетней войны, начавшейся в 1568 году. Этот антимонархизм был скорее пропагандой, чем политической философией; большинство антимонархических трудов выходили в форме широко распространяемых памфлетов. Это развилось в систематическую критику монархии, написанную такими авторами, как братья Йохан и Питер де ла Кур. Они рассматривали все монархии как незаконные тирании, изначально подверженные коррупции. Эти авторы больше беспокоились о том, чтобы должность штатгальтера не превратилась в монархию, чем о критике своих прежних правителей. Голландский республиканизм также оказал влияние на французских гугенотов во время Религиозных войн. В других государствах ранней Новой Европы республиканизм был более умеренным.

Польское-Литовское Содружество

В Речи Посполитой Польско-Литовской республиканство было влиятельной идеологией. После образования Содружества двух народов республиканцы поддерживали существующий порядок, при котором монарх был очень слаб, и выступали против тех, кто считал необходимым усиление монархии. Эти преимущественно польские республиканцы, такие как Лукаш Горницкий, Анджей Волан и Станислав Конарский, были хорошо знакомы с классической и ренессансной литературой и твердо верили, что их государство является республикой по римскому образцу, и стали называть свое государство Жечью Посполитой (Rzeczpospolita). Необычно, что польско-литовское республиканство было идеологией не купечества, а скорее землевладеющей шляхты, которая опасалась потерять власть в случае усиления монархии. Это привело к олигархии крупных землевладельцев-магнатов.

Карибский бассейн

Виктор Хью, Жан Батист Раймонд де Лакросс и Николас Ксавье де Рикард были видными сторонниками республиканских идей на различных островах Карибского бассейна. Эдвин Сэндис, Уильям Сэйл и Джордж Такер поддерживали превращение островов в республики, особенно Бермудских островов. Жюльен Федон и Йоахим Филипп возглавили республиканское восстание Федона с 2 марта 1795 года по 19 июня 1796 года – восстание против британского владычества в Гренаде.

Корсика

Первая из республик Просвещения, основанная в Европе в XVIII веке, возникла на небольшом средиземноморском острове Корсика. Несмотря на то, что это, возможно, маловероятное место для проведения подобных политических экспериментов, Корсика сочетала в себе ряд уникальных факторов: традицию деревенской демократии; разнообразные культурные влияния итальянских городов-государств, Испанской империи и Королевства Франции, которые открыли ей доступ к идеям итальянского Возрождения, испанского гуманизма и французского Просвещения; и геополитическое положение между этими тремя соперничающими державами, которое приводило к частым периодам политического вакуума, позволяя создавать новые режимы и испытывать модные идеи эпохи. Начиная с 1720-х годов остров переживал серию непродолжительных, но постоянных восстаний против своего тогдашнего суверена – итальянского города-государства Генуя. В начальный период (1729–1736) эти восстания преследовали цель восстановления контроля Испанской империи; когда это оказалось невозможным, была провозглашена независимое Королевство Корсика (1736–1740), соответствующее идеалу письменной конституционной монархии, характерному для эпохи Просвещения. Однако росло убеждение, что монархия вступила в сговор с силами вторжения, и более радикальная группа реформаторов во главе с Паскуале Паоли добивалась коренных политических преобразований в форме конституционной и парламентской республики, вдохновленной популярными идеями Просвещения. Ее руководящая философия была вдохновлена выдающимися мыслителями того времени, в особенности французскими философами Монтескье и Вольтером, а также швейцарским теоретиком Жан-Жаком Руссо. Она включала в себя постоянный национальный парламент с законодательными собраниями с фиксированным сроком полномочий и регулярными выборами, а также, что было особенно радикально для того времени, ввела всеобщее мужское избирательное право. Считается, что это первая конституция в мире, предоставившая женщинам право голоса, и возможно, существовало и женское избирательное право. Принципы Просвещения были распространены и на другие сферы, включая административную реформу, основание национального университета в Корте и создание постоянной народной армии. Корсиканская республика просуществовала пятнадцать лет, с 1755 по 1769 год, и в конечном итоге пала под натиском генуэзских и французских войск, после чего была включена в состав Королевства Франция. Однако этот эпизод вызвал отклик по всей Европе как ранний пример просвещенного конституционного республиканизма, и многие видные политические комментаторы того времени признали его экспериментом в новом типе народного и демократического правления. Особенно заметным было ее влияние на французских философов Просвещения: в своей знаменитой работе «Об общественном договоре» (1762: глава 10, книга II) Руссо, рассуждая об условиях, необходимых для функционирующего народного суверенитета, заявил: «Есть еще одна европейская страна, способная издавать собственные законы: остров Корсика. Смелость и упорство, с которыми этот доблестный народ вернул и защитил свою свободу, заслуживают того, чтобы какой-нибудь мудрец научил его, как сохранить завоеванное. Я чувствую, что однажды этот маленький остров поразит Европу». Руссо даже предложил свои услуги, предложив Паоли проект конституции. Аналогично, Вольтер в своей работе «Précis du siècle de Louis XV» (1769: глава LX) утверждал, что «Храбрость можно найти во многих местах, но такую храбрость – только среди свободных народов». Влияние Корсиканской республики как примера суверенного народа, борющегося за свободу и закрепляющего это конституционно в форме республики Просвещения, было еще более значительным среди радикалов Великобритании и Северной Америки, где оно было популяризировано благодаря книге шотландского эссеиста Джеймса Босвелла «Рассказ о Корсике». Корсиканская республика оказала влияние на американских революционеров десять лет спустя: «Сыны свободы», инициаторы американской революции, объявили Паскаля Паоли прямым источником вдохновения для своей борьбы против британцев; сын Эбенезера Маккинтоша был назван Паскалем Паоли Маккинтошем в его честь, и не менее пяти американских округов были названы Паоли по той же причине.

The first of the Enlightenment republics established in Europe during the 18th century occurred in the small Mediterranean island of Corsica. Although perhaps an unlikely place to act as a laboratory for such political experiments, Corsica combined a number of factors that made it unique: a tradition of village democracy; varied cultural influences from the Italian city states, Spanish empire and Kingdom of France which left it open to the ideas of the Italian Renaissance, Spanish humanism and French Enlightenment; and a geo political position between these three competing powers which led to frequent power vacuums in which new regimes could be set up, testing out the fashionable new ideas of the age. From the 1720s the island had been experiencing a series of short lived but ongoing rebellions against its current sovereign, the Italian city state of Genoa. During the initial period (1729–36) these merely sought to restore the control of the Spanish Empire; when this proved impossible, an independent Kingdom of Corsica (1736–40) was proclaimed, following the Enlightenment ideal of a written constitutional monarchy. But the perception grew that the monarchy had colluded with the invading power, a more radical group of reformers led by the Pasquale Paoli pushed for political overhaul, in the form of a constitutional and parliamentary republic inspired by the popular ideas of the Enlightenment. Its governing philosophy was both inspired by the prominent thinkers of the day, notably the French philosophers Montesquieu and Voltaire and the Swiss theorist Jean Jacques Rousseau. Not only did it include a permanent national parliament with fixed term legislatures and regular elections, but, more radically for the time, it introduced universal male suffrage, and it is thought to be the first constitution in the world to grant women the right to vote female suffrage may also have existed. It also extended Enlightened principles to other spheres, including administrative reform, the foundation of a national university at Corte, and the establishment of a popular standing army. The Corsican Republic lasted for fifteen years, from 1755 to 1769, eventually falling to a combination of Genoese and French forces and was incorporated as a province of the Kingdom of France. But the episode resonated across Europe as an early example of Enlightened constitutional republicanism, with many of the most prominent political commentators of the day recognising it to be an experiment in a new type of popular and democratic government. Its influence was particularly notable among the French Enlightenment philosophers: Rousseau's famous work On the Social Contract (1762: chapter 10, book II) declared, in its discussion on the conditions necessary for a functional popular sovereignty, that "There is still one European country capable of making its own laws: the island of Corsica. valour and persistency with which that brave people has regained and defended its liberty well deserves that some wise man should teach it how to preserve what it has won. I have a feeling that some day that little island will astonish Europe. "; indeed Rousseau volunteered to do precisely that, offering a draft constitution for Paoli'se use. Similarly, Voltaire affirmed in his Précis du siècle de Louis XV (1769: chapter LX) that "Bravery may be found in many places, but such bravery only among free peoples". But the influence of the Corsican Republic as an example of a sovereign people fighting for liberty and enshrining this constitutionally in the form of an Enlightened republic was even greater among the Radicals of Great Britain and North America, where it was popularised via An Account of Corsica, by the Scottish essayist James Boswell. The Corsican Republic went on to influence the American revolutionaries ten years later: the Sons of Liberty, initiators of the American Revolution, would declare Pascal Paoli to be a direct inspiration for their own struggle against the British; the son of Ebenezer Mackintosh was named Pascal Paoli Mackintosh in his honour, and no fewer than five American counties are named Paoli for the same reason.

Англия

Оливер Кромвель учредил христианскую республику, известную как Содружество Англии (1649–1660), которой он правил после свержения короля Карла I. Джеймс Харрингтон в то время был ведущим философом республиканства. Джон Милтон также являлся важным республиканским мыслителем того времени, выражая свои взгляды в политических трактатах, а также в поэзии и прозе. Например, в своей эпической поэме «Потерянный рай» Мильтон использует падение Сатаны, чтобы показать, что недостойные монархи должны быть привлечены к ответственности, и что эти вопросы выходят за рамки одной страны. Как утверждает Кристофер Н. Уоррен, Мильтон предлагает «язык для критики империализма, для оспаривания легитимности диктаторов, для защиты свободы международного дискурса, для борьбы с несправедливыми имущественными отношениями и для установления новых политических связей, пересекающих национальные границы». Эта форма международного милтоновского республиканизма оказала влияние на более поздних мыслителей, включая радикалов XIX века Карла Маркса и Фридриха Энгельса, согласно Уоррену и другим историкам. Распад Содружества Англии в 1660 году и реставрация монархии при Карле II дискредитировали республиканство в глазах английских правящих кругов. Тем не менее, они приветствовали либерализм и акцент на правах Джона Лока, который сыграл важную роль в Славной революции 1688 года. Однако республиканство процветало в партии «кантри» начала XVIII века (сторонники содружества), которая осуждала коррупцию партии «корт», создав политическую теорию, оказавшую значительное влияние на американских колонистов. В целом, английские правящие классы XVIII века яростно выступали против республиканства, что проявилось в нападках на Джона Уилкса, а также особенно в отношении Американской революции и Французской революции.

Французская и швейцарская мысли

Французские и швейцарские мыслители эпохи Просвещения, такие как Вольтер, барон Шарль де Монтескье и позднее Жан-Жак Руссо, развили и изменили представления об идеальной республике: некоторые из их новых идей едва ли можно проследить до античности или мыслителей эпохи Возрождения. Концепции, в разработку которых они внесли вклад или которые существенно расширили, включали общественный договор, позитивное право и смешанную форму правления. Они также заимствовали из идей либерализма, развивавшихся в то же время, и разграничивали республиканство с ними. Либерализм и республиканство часто смешивались в этот период, поскольку оба были направлены против абсолютной монархии. Современные исследователи рассматривают их как два различных течения, которые внесли вклад в демократические идеалы современного мира. Важное отличие заключается в том, что, если республиканство подчеркивало важность гражданской добродетели и общего блага, то либерализм основывался на экономике и индивидуализме. Это наиболее заметно проявляется в вопросе частной собственности, которая, по мнению некоторых, может быть защищена только установленным позитивным правом. Жюль Ферри, премьер-министр Франции с 1880 по 1885 год, придерживался обеих этих школ мысли. В конечном итоге он принял законы Ферри, намереваясь отменить законы Фаллу, опираясь на антиклерикальные идеи философов. Эти законы положили конец участию католической церкви во многих государственных учреждениях Франции в конце XIX века, включая школы.

Республиканство

Республиканство, особенно в понимании Руссо, сыграло центральную роль во Французской революции и предвосхитило современное республиканство. Революционеры, свергнув французскую монархию в 1790-х годах, начали с учреждения республики; Наполеон преобразовал её в империю с новым дворянством. В 1830-х годах Бельгия восприняла некоторые нововведения прогрессивных политических философов эпохи Просвещения. Républicanisme – это французская версия современного республиканства. Это форма общественного договора, вытекающая из идеи Жана Жака Руссо об общей воле. Каждый гражданин находится в непосредственных отношениях с государством, что исключает необходимость в политике идентичности, основанной на местной, религиозной или расовой принадлежности. Républicanisme, в теории, делает антидискриминационные законы излишними, хотя некоторые критики утверждают, что даже в республиках законы, не учитывающие расовую принадлежность, могут способствовать сохранению дискриминации.

Ирландия

Вдохновленное американской и французской революциями, Общество Объединенных ирландцев было основано в 1791 году в Белфасте и Дублине. На учредительном собрании Объединенных ирландцев в Белфасте 18 октября 1791 года была одобрена декларация целей общества. В ней была обознана основная претензия, заключавшаяся в отсутствии у Ирландии национального правительства: «на нас правят англичане и слуги англичан, чья цель – интересы другой страны, чьим инструментом является коррупция, а чьей силой – слабость Ирландии». Они приняли три ключевые позиции: (i) стремиться к искреннему союзу между всеми народами Ирландии, поддерживая баланс, необходимый для сохранения свобод и развития торговли; (ii) признать, что единственный конституционный способ противостоять английскому влиянию – это полная и радикальная реформа представительства народа в парламенте; (iii) считать, что никакая реформа не может быть практичной, действенной или справедливой, если она не включает ирландцев всех религиозных убеждений. Таким образом, в декларации призывалось к конституционной реформе, объединению ирландцев и отмене всех религиозных ограничений. Движение находилось под влиянием, по крайней мере частично, Французской революции. Общественный интерес, и без того сильный, достиг пика после публикации в 1790 году «Размышлений Эдмунда Берка о революции во Франции» и ответа Томаса Пейна «Права человека» в феврале 1791 года. Теобальд Вулф Тоун позже писал, что «этот спор и гигантское событие, которое его вызвало, в одно мгновение изменили политику Ирландии». Сам Пэйн осознавал это, комментируя продажи первой части «Права человека» в ноябре 1791 года, всего через восемь месяцев после публикации первого издания, он сообщил другу, что в Англии «было продано почти шестнадцать тысяч экземпляров, а в Ирландии – более сорока тысяч». Пэйн, возможно, и преувеличивал тиражи своих работ, но в данном контексте примечательно, что Пэйн считал ирландские продажи значительно выше английских до выхода второй части. 5 июня 1792 года Томас Пэйн, автор «Права человека», был предложен для почетного членства в Дублинском обществе Объединенных ирландцев. Падение Бастилии должно было быть отмечено в Белфасте 14 июля 1791 года собранием добровольцев. По просьбе Томаса Рассела Тоун подготовил соответствующие резолюции для этого случая, в том числе одну, поддерживающую включение католиков в любые реформы. В сопроводительном письме Расселу Тоун написал: «Я не сказал ни слова, которое бы указывало на желание отделения, хотя я сообщаю вам и вашим друзьям, что считаю такое событие возрождением их страны». Кульминацией стало восстание против британского правления в Ирландии, продолжавшееся с мая по сентябрь 1798 года – Ирландское восстание 1798 года – при военной поддержке революционной Франции в августе и октябре 1798 года. После провала восстания 1798 года Джон Дейли Берк, эмигрант в Соединенных Штатах, в своей книге «История недавней войны в Ирландии», написанной в 1799 году, наиболее четко определил взаимосвязь ирландских, французских и американских целей.

Inspired by the American and French Revolutions, the Society of United Irishmen was founded in 1791 in Belfast and Dublin. The inaugural meeting of the United Irishmen in Belfast on 18 October 1791 approved a declaration of the society's objectives. It identified the central grievance that Ireland had no national government: " we are ruled by Englishmen, and the servants of Englishmen, whose object is the interest of another country, whose instrument is corruption, and whose strength is the weakness of Ireland " They adopted three central positions: (i) to seek out a cordial union among all the people of Ireland, to maintain that balance essential to preserve liberties and extend commerce; (ii) that the sole constitutional mode by which English influence can be opposed, is by a complete and radical reform of the representation of the people in Parliament; (iii) that no reform is practicable or efficacious, or just which shall not include Irishmen of every religious persuasion. The declaration, then, urged constitutional reform, union among Irish people and the removal of all religious disqualifications. The movement was influenced, at least in part, by the French Revolution. Public interest, already strongly aroused, was brought to a pitch by the publication in 1790 of Edmund Burke's Reflections on the Revolution in France, and Thomas Paine's response, Rights of Man, in February 1791. Theobald Wolfe Tone wrote later that, "This controversy, and the gigantic event which gave rise to it, changed in an instant the politics of Ireland." Paine himself was aware of this commenting on sales of Part I of Rights of Man in November 1791, only eight months after publication of the first edition, he informed a friend that in England "almost sixteen thousand has gone off – and in Ireland above forty thousand". Paine may have been inclined to talk up sales of his works but what is striking in this context is that Paine believed that Irish sales were so far ahead of English ones before Part II had appeared. On 5 June 1792, Thomas Paine, author of the Rights of Man was proposed for honorary membership of the Dublin Society of the United Irishmen. The fall of the Bastille was to be celebrated in Belfast on 14 July 1791 by a Volunteer meeting. At the request of Thomas Russell, Tone drafted suitable resolutions for the occasion, including one favouring the inclusion of Catholics in any reforms. In a covering letter to Russell, Tone wrote, "I have not said one word that looks like a wish for separation, though I give it to you and your friends as my most decided opinion that such an event would be a regeneration of their country". The culmination was an uprising against British rule in Ireland lasting from May to September 1798 – the Irish Rebellion of 1798 – with military support from revolutionary France in August and again October 1798. After the failure of the rising of 1798 the United Irishman, John Daly Burk, an émigré in the United States in his The History of the Late War in Ireland written in 1799, was most emphatic in its identification of the Irish, French and American causes.