Ричард Мид: Жизнь и деятельность английского врача
Richard Mead
Ричард Мид (1673-1754) – английский врач, пионер в изучении инфекционных заболеваний. Его труд о чуме (1720) важен для истории медицины и профилактики.
Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Ричард Мид (Richard Mead, FRS, FRCP, 11 августа 1673 – 16 февраля 1754) – английский врач. Его труд «Краткое рассуждение о заразных болезнях, вызываемых эпидемиями, и о способах их предотвращения» (1720) имел историческое значение для понимания трансмиссивных заболеваний.
English physician, 1673 – 1754
Richard Mead, FRS, FRCP, (11 August 1673 – 16 February 1754) was an English physician. His work, A Short Discourse concerning Pestilential Contagion, and the Method to be used to prevent it (1720), was of historic importance in the understanding of transmissible diseases.
Жизнь
Одиннадцатый из тринадцати детей Мэтью Мида (1630–1699), независимого проповедника, Ричард родился в Степни, Лондон. Он учился в Утрехте три года под руководством И. Г. Грейвиуса. Решив посвятить себя медицинской профессии, он отправился в Лейден и посещал лекции Пола Германна и Арчибальда Питкэрна. В 1695 году он получил степень доктора философии и медицины в Падуе, а в 1696 году вернулся в Лондон, немедленно начав успешную практику. Его труд «Механическое описание ядов» был опубликован в 1702 году, а в 1703 году он был принят в Королевское общество и опубликовал в его «Трудах» статью о паразитической природе чесотки. В том же году он был избран врачом в больницу Святого Фомы и назначен читать анатомические лекции в Зале хирургов. После смерти Джона Рэдклиффа в 1714 году Мид стал общепризнанным главой своей профессии; он ухаживал за королевой Анной на смертном одре, а в 1727 году был назначен врачом Георга II, ранее служив ему в том же качестве, когда тот был принцем Уэльским. Находясь на службе у короля, Мид участвовал в создании новой благотворительной организации – больницы для подкидышей, будучи одним из ее основателей и советником по всем медицинским вопросам. Больница для подкидышей была скорее домом для брошенных детей, чем медицинской больницей, но говорят, что благодаря участию доктора Мида в ней были оборудованы и больничная палата, и аптека. Предполагается, что он даже убедил архитектора Теодора Якобсена включить в проект большой двор, чтобы дети могли больше заниматься спортом. Полноростовый портрет доктора Мида, подаренный художником Алланом Рамзи в 1747 году, гарантирует, что его вклад не будет забыт, и постоянно экспонируется в Музее подкидышей. Мид также был членом Королевского общества, членом Коллегии врачей и масоном (хотя неизвестно, в какой ложе он состоял). Мид собирал картины, редкие книги, классическую скульптуру, драгоценные камни и зоологические образцы, которые он предоставлял для изучения в библиотеке своего дома в Блумсбери. Его коллекция насчитывала 10 000 томов. В 1752 году он получил письмо от Камилло Падерни, касающееся прогресса раскопок в Вилле Папирусов. После его смерти потребовалось 56 дней, чтобы продать их с аукциона коллекционерам из Англии и других стран. Его «подлинная и полная коллекция ценных драгоценных камней, бронзы, мрамора и других бюстов и древностей» была продана с аукциона Абрахамом Лэнгфордом в его доме на Большой площади в Ковент-Гардене 11–15 марта 1755 года. Сельская усадьба Мида находилась в Олд-Уиндзоре в графстве Беркшир, но он умер в своем доме в Блумсбери в 1754 году. Его лондонский дом впоследствии стал основой для Больницы Грейт-Ормонд-стрит. Мид был похоронен в Храмовой церкви. Памятник ему был установлен в северном проходе нефа Вестминстерского аббатства с бюстом работы Питера Шеймекерса.
The eleventh of thirteen children of Matthew Mead (1630–1699), an Independent minister, Richard was born at Stepney, London. He studied at Utrecht for three years under JG Graevius. Having decided to follow the medical profession, he then went to Leiden and attended the lectures of Paul Hermann and Archibald Pitcairne. In 1695 he graduated in philosophy and physic at Padua, and in 1696 he returned to London, entering at once on a successful practice. His Mechanical Account of Poisons appeared in 1702, and, in 1703, he was admitted to the Royal Society, to whose Transactions he contributed in that year a paper on the parasitic nature of scabies. In the same year, he was elected physician to St. Thomas' Hospital, and appointed to read anatomical lectures at the Surgeon's Hall. On the death of John Radcliffe in 1714, Mead became the recognised head of his profession; he attended Queen Anne on her deathbed, and in 1727 was appointed physician to George II, having previously served him in that capacity when he was prince of Wales. While in the service of the king, Mead got involved in the creation of a new charity, the Foundling Hospital, both as a founding governor and as an advisor on all things medical. The Foundling Hospital was a home for abandoned children rather than a medical hospital, but it is said that through Dr. Mead's involvement, the Foundling was equipped with both a sick room and a pharmacy. He is even supposed to have influenced the architect, Theodore Jacobsen, into incorporating a large courtyard to promote the children exercising. A full size portrait of Dr Mead, donated by the artist Allan Ramsay in 1747, ensures that his contribution will not be forgotten, and is permanently displayed at the Foundling Museum. Mead was also a Fellow of the Royal Society, a Fellow of the College of Physicians and a Freemason (although it is not known to which lodge he belonged). Mead was a collector of paintings, rare books, classical sculpture, gems and zoological specimens, which he made available for study at the library in his Bloomsbury house. His collection consisted of 10,000 volumes. In 1752 he received a letter from Camillo Paderni, concerning the progress at the excavations of the Villa of the Papyri. After his death, it took 56 days to auction them to book collectors from England and abroad. His "Genuine and Entire Collection of Valuable Gems, Bronzes, Marble and other Busts and Antiquities" was auctioned by Abraham Langford at his house in the Great Piazza, Covent Garden on 11 15 March 1755. Mead's country estate was at Old Windsor in Berkshire, but he died at his house in Bloomsbury in 1754. His London home later formed the basis of Great Ormond Street Hospital. Mead was buried in Temple Church. A monument to him was placed in the north aisle of the nave of Westminster Abbey, with a bust by Peter Scheemakers.
Религиозные взгляды
В 1755 году был опубликован (посмертно) «Medica Sacra» Мида, или Комментарий к наиболее примечательным болезням, упомянутым в Священном Писании. Он использовал труд своего родственника Джозефа Меда «Учение о демонах», а также хронологию своего бывшего пациента Исаака Ньютона, чтобы доказать, что языческие представления о демонах проникли в христианство. Как и Артур Эшли Сайкс и другие, Мид понимал тех, кого описывают как одержимых демонами в Новом Завете, как людей, страдающих от различных недугов: мне представляется весьма вероятным, судя по описаниям, что даемонические (daimonizomenoi), упомянутые в Евангелиях, страдали от вполне реальной, хотя и упорной и трудной для лечения болезни. Однако стихи 28-34 в Евангелии от Матфея, глава 8, конкретно утверждают, что Иисус разговаривал с «демоном», что опровергает его неодушевленность; демон персонифицировал себя, назвав Иисусу свое имя «Легион», и попросил Его разрешить ему переселиться в близлежащих свиней. Иисус приказал: «Иди», и, вселившись в них, свиньи, согласно описанию Матфея, бросились с горы в море.
In 1755 was published (posthumously) Mead's Medica Sacra; Or, A commentary on the most remarkable diseases, mentioned in the Holy Scriptures. He made use of the work of his relative Joseph Mede's Doctrine of Demons and also of his once patient Isaac Newton's Chronology to argue that pagan ideas regarding demons had entered Christianity. Like Arthur Ashley Sykes and others, Mead understood those afflicted by demons in the New Testament to refer simply to those suffering from a variety of illnesses:
That the Daemoniacs, daimonizomenoi, mentioned in the gospels, laboured under a disease really natural, though of an obstinate and difficult kind, appears to me very probable from the accounts given of them. Yet, Verses 28 34, in the Gospel of Mathew, Chapter 8, specifically state that Jesus was spoken to by the 'demon', disproving its inanimateness; it personified itself by telling Jesus that his name was "Legion", and asked Him to relocate him into the nearby pigs. Jesus replied "Go", and after entering them Mathew records they then ran over the mountainside.
Возможные недостатки
Мид высмеивается в романе Лоуренса Стерна «Тристрам Шенди», где он эпизодически появляется в образе доктора Кунастрокия: «— Разве не доктор Кунастрокий, этот выдающийся человек, находил величайшее удовольствие в свободное время расчесывать ослиные хвосты и выдергивать мертвые волосы зубами, хотя у него всегда были пинцеты в кармане?» Имя Кунастрокий, очевидно, является сексуальной игрой слов, возможно, отсылающей к Кунегунде из «Кандида» (1759) Вольтера. Один из корреспондентов Стерна позже жаловался, что он возрождает широко распространенные слухи о том, что Мид разорился, расплачиваясь за изысканные сексуальные услуги. Стерн оправдывался тем, что лишь «в самой уклончивой форме упомянул забавную причуду в его характере, известную прежде каждой служанке и лакею в пределах зон смертности».
Mead is satirised in Laurence Sterne's novel, Tristram Shandy, where he briefly appears as Dr Kunastrokius: "—Did not Dr. Kunastrokius, that great man, at his leisure hours, take the greatest delight imaginable in combing of asses' tails, and plucking the dead hairs out with his teeth, though he had tweezers always in his pocket?" The name Kunastrokius is clearly a sexual pun, perhaps referencing Voltaire's Cunegund of Candide (1759). One of Sterne's correspondents later complained that he was reviving widespread rumours that Mead had gone bankrupt due to paying for elaborate sexual favours. Sterne defended himself on the grounds that all he did was "most distantly hint at a droll foible in his character known before by every chamber maid and footman within the bills of mortality".