Дело Youngstown Sheet & Tube Co. против Сойера: Пределы президентской власти

Введение

Youngstown Sheet & Tube Co. против Сойера, 343 U.S. 579 (1952), также известное как дело о захвате сталелитейной промышленности или дело Youngstown Steel, стало знаковым решением Верховного суда США, которое ограничило полномочия президента Соединенных Штатов по изъятию частной собственности. Дело послужило сдерживающим фактором для наиболее далеко идущих претензий на исполнительную власть того времени и продемонстрировало растущую готовность Суда вмешиваться в политические вопросы. В разгар Корейской войны Объединенные сталелитейные рабочие Америки пригрозили забастовкой – с требованием повышения заработной платы – против крупнейших производителей стали в Соединенных Штатах. Поскольку президент Гарри С. Трумэн полагал, что забастовка любой продолжительности вызовет серьезные сбои в работе оборонных подрядчиков, Трумэн взял под контроль сталелитейные предприятия, оставив существующий управленческий персонал компаний для управления заводами под федеральным руководством. Хотя сталелитейщики поддержали этот шаг, сталелитейные компании оспорили изъятие в судебном порядке, утверждая, что президент не имеет права изымать частную собственность без прямого уполномочия Конгресса. В своем основном мнении помощник судьи Хьюго Блэк постановил, что президент не обладает полномочиями изымать сталелитейные заводы при отсутствии законодательных полномочий, предоставленных ему Конгрессом. Пять других судей согласились с результатом дела, но вынесли отдельные мнения; некоторые из этих судей утверждали, что президент может иметь право изымать собственность без законодательного разрешения в более экстремальных обстоятельствах. В своем отдельном мнении судья Роберт Х. Джексон представил трехстороннюю структуру президентской власти, которая оказала значительное влияние на юристов и других лиц, ответственных за оценку исполнительной власти. В своем несогласии председатель Верховного суда Фред Винсон утверждал, что действия президента были необходимы для сохранения статус-кво, чтобы Конгресс мог принять меры в будущем. Трумэн был потрясен этим решением, но немедленно вернул контроль над сталелитейными заводами их владельцам.

Youngstown Sheet & Tube Co. v. Sawyer, 343 U. S. 579 (1952), also commonly referred to as the Steel Seizure Case or the Youngstown Steel case, was a landmark United States Supreme Court decision that limited the power of the President of the United States to seize private property. The case served as a check on the most far reaching claims of executive power at the time and signaled the Court's increased willingness to intervene in political questions. In the midst of the Korean War, the United Steel Workers of America threatened a strike—for higher wages—against the major steel producers in the United States. As President Harry S. Truman believed that a strike of any length would cause severe dislocations for defense contractors, Truman seized control of steel production facilities, keeping the current operating management of the companies in place to run the plants under federal direction. Though the steelworkers supported the move, the steel companies launched a legal challenge to the seizure on the grounds that the president lacked the power to seize private property without express authorization from Congress. In his majority opinion, Associate Justice Hugo Black held that the president lacked the power to seize the steel mills in the absence of statutory authority conferred on him by Congress. Five other justices agreed with the outcome of the case but wrote concurring opinions; some of these justices argued that the president might have the power to seize property absent legislative authorization in more extreme circumstances. Justice Robert H. Jackson's concurring opinion laid out a tripartite framework of presidential power that would prove influential among legal scholars and others charged with assessing executive power. In his dissent, Chief Justice Fred Vinson argued that the president's action was necessary to preserve the status quo so that Congress could act in the future. Truman was stunned by the decision, but he immediately restored control of the steel mills to their owners.

Предыстория

Соединенные Штаты оказались вовлечены в Корейскую войну в 1950 году, когда президент Трумэн решил не вводить контроль над ценами, как это делало федеральное правительство во время Второй мировой войны. Вместо этого администрация попыталась избежать инфляционного давления путем создания Совета по стабилизации заработной платы, который стремился сдерживать инфляцию потребительских цен и заработной платы, одновременно избегая трудовых споров, насколько это возможно. Однако эти усилия не позволили предотвратить угрозу забастовки против всех крупных производителей стали со стороны Объединенного профсоюза сталелитейщиков Америки, поскольку сталелитейная промышленность отклонила предложенные Советом повышения заработной платы, если ей не разрешат повысить цены в большем объеме, чем было готово одобрить правительство. Администрация Трумэна полагала, что любая забастовка, даже кратковременная, вызовет серьезные сбои в работе оборонных подрядчиков и всей национальной экономики. Не сумев урегулировать разногласия между профсоюзом и промышленностью, Трумэн решил взять под контроль производственные мощности, сохранив при этом действующий управленческий персонал компаний для управления заводами под федеральным руководством. Вместо захвата заводов Трумэн мог бы воспользоваться положениями о чрезвычайном положении в законе Тафта-Хартли, чтобы предотвратить забастовку профсоюза. Однако администрация отвергла этот вариант, как из-за неприязни к закону, который был принят вопреки вето Трумэна пять лет назад, так и потому, что администрация считала промышленность, а не профсоюз, причиной кризиса. Администрация также отказалась от использования установленной законом процедуры, предусмотренной статьей 18 Закона о призыве на военную службу, которая могла бы разрешить захват сталелитейных заводов промышленности, поскольку соблюдение этой процедуры было слишком длительным и ее результат слишком неопределенным. Трумэн также не стал обращаться в Конгресс за дополнительными законодательными полномочиями для захвата сталелитейной промышленности по тем же причинам. Это оставило за президентом право действовать, основываясь на его неотъемлемых полномочиях в ответ на чрезвычайную ситуацию. Сталелитейщики предпочли бы захват заводов правительством любой доступной правовой основе, нежели судебный запрет, выданный в соответствии с законом Тафта-Хартли; Артур Голдберг, главный юрисконсульт сталелитейщиков и Конгресса промышленных организаций (CIO), утверждал, что президент обладает как неотъемлемой властью захватить заводы, так и законодательными полномочиями в соответствии с Законом о призыве на военную службу и Законом о производстве для обороны. С другой стороны, сталелитейная промышленность, по всей видимости, была застигнута врасплох, поскольку, по-видимому, предполагала, что незадолго до заявления Трумэна от 8 апреля 1952 года он предпримет менее рискованный шаг – обратиться за судебным запретом в рамках закона Тафта-Хартли. Однако, как показали дальнейшие события, промышленность была готова действовать сразу после того, как Трумэн объявил о захвате по национальному телевидению и радио.

The United States was involved in the Korean War in 1950, when President Truman chose not to impose price controls, as the federal government had done during World War II. Instead, the administration attempted to avoid inflationary pressures by the creation of a Wage Stabilization Board that sought to keep down the inflation of consumer prices and wages while it avoided labor disputes whenever possible. Those efforts failed, however, to avoid a threatened strike against all major steel producers by the United Steel Workers of America when the steel industry rejected the board's proposed wage increases unless they were allowed greater price increases than the government was prepared to approve. The Truman administration believed a strike of any length would cause severe dislocations for defense contractors and the domestic economy as a whole. Unable to mediate the differences between the union and the industry, Truman decided to seize production facilities while he kept the current operating management of the companies in place to run the plants under federal direction. Rather than seizing the plants, Truman might have invoked the national emergency provisions of the Taft–Hartley Act to prevent the union from striking. The administration rejected that option, however, both from a distaste for the Act, which had been passed over Truman's own veto five years earlier and because the administration saw the industry, rather than the union, as the cause of the crisis. The administration also rejected use of the statutory procedure provided under Section 18 of the Selective Service Act, which might have permitted seizure of the industry's steel plants on the ground that compliance with the procedure was too time consuming and that its outcome too uncertain. Truman chose not to go to Congress to obtain additional statutory authorization for a seizure of the steel industry for the same reasons. That left invocation of the President's inherent authority to act in response to a national emergency. The steelworkers favored government seizure of the plants under any available theory to a Taft–Hartley injunction against it; Arthur Goldberg, General Counsel for the Steelworkers and the Congress of Industrial Organizations (CIO), argued that the President had the inherent power to seize the plants as well as the statutory authority under the Selective Service Act and the Defense Production Act. The steel industry, on the other hand, appears to have been taken by surprise, as it had apparently assumed, until shortly before Truman made his April 8, 1952 announcement, that he would take the less risky step of seeking a national emergency injunction under the Taft–Hartley Act instead. However, the industry was, as events showed, ready to act once Truman had announced the seizure by a national television and radio broadcast.

Предыдущая история

Сталелитейные компании немедленно отреагировали, направив адвокатов к дому судьи Уолтера М. Бастиана из Окружного суда округа Колумбия в течение 30 минут после окончания выступления президента, чтобы запросить выдачу временного судебного запрета. Судья Бастиан назначил слушание на 11:30 следующего дня для заслушивания аргументов по ходатайству. Поскольку слушания по срочным ходатайствам рассматривались случайно выбранным судьей, слушание на следующий день проходило перед судьей Александром Холтзоффом, назначенным президентом Трумэном. Судья Холтзофф отклонил ходатайство, посчитав, что баланс интересов благоприятствует правительству. Затем дело было передано судье Дэвиду Эндрю Пайну, который заслушал ходатайства сталелитейных компаний о выдаче предварительного судебного запрета. В представленных документах правительство подчеркнуло ключевой конституционный вопрос о том, располагает ли президент полномочиями для захвата предприятий. Сталелитейные компании, по-видимому, избегали этого вопроса, сосредоточившись на балансе интересов и прося суд лишь запретить федеральному правительству заключение коллективного договора со сталелитейщиками. Однако судья Пайн выразил заинтересованность в фундаментальном вопросе о президентских полномочиях. Тем не менее, адвокаты сталелитейных компаний продолжали возвращать обсуждение к балансу интересов и полномочиям президента, предусмотренным законом Тафта-Хартли. После того как адвокат одного из небольших производителей, Armco Steel Corporation, наконец оспорил право правительства конфисковать его собственность без санкции Конгресса, судья Пайн попросил представителя правительства ответить. Помощник генерального прокурора, возможно, нанес больше вреда делу правительства, чем это сделали сталелитейные компании. На вопрос судьи Пайна об источнике полномочий президента он ответил: «Разделы 1, 2 и 3 статьи II Конституции и любые неотъемлемые, подразумеваемые или остаточные полномочия, вытекающие из них». Когда суд спросил, занимает ли правительство позицию, что «когда суверенный народ принял Конституцию, он ограничил полномочия Конгресса и ограничил полномочия судебной власти, но не ограничил полномочия исполнительной власти», он заверил судью Пайна, что это так. Однако он не смог назвать ни одного прецедента, подтверждающего, что президент обладает такими полномочиями. Его выступление привело к тому, что администрация Трумэна заняла абсолютистскую позицию в отношении президентских полномочий, которая выходила за рамки собственной позиции администрации. Сторонники Трумэна в Конгрессе сначала дистанцировались от этого аргумента, а затем распространили сообщение о том, что Трумэн также его отвергает. В конечном итоге Трумэн выступил с заявлением в ответ на письмо избирателя, в котором в общих чертах признал ограничения, налагаемые Конституцией на его полномочия по реагированию на чрезвычайную ситуацию национального масштаба. Через два дня судья Пайн вынес судебный запрет, запрещающий правительству продолжать владеть захваченными сталелитейными заводами. Сталелитейщики начали забастовку в течение нескольких минут после объявления судебного запрета. Правительство немедленно подало апелляцию. Однако сначала оно официально попросило судью Пайна приостановить свое решение и разрешить правительству восстановить контроль над заводами, прекратив забастовку сталелитейщиков, но судья Пайн отказал в этом. Правительство затем обратилось с просьбой о приостановлении действия решения в Апелляционный суд округа Колумбия. Суд, действуя в полном составе, удовлетворил просьбу правительства о приостановлении действия решения 30 апреля большинством голосов 5 против 4 и отклонил ходатайство сталелитейных компаний о пересмотре решения с целью запретить правительству повышать заработную плату в том же размере на следующий день. Однако приостановление действия решения, предоставленное Апелляционным судом, было обусловлено подачей правительством ходатайства о выдаче сертификата в Верховный суд до 2 мая 1952 года и действовало только до тех пор, пока Верховный суд не вынесет решение по этому ходатайству. Правительство подало ходатайство о выдаче сертификата 2 мая, только чтобы узнать, что сталелитейные компании уже подали свое собственное. Правительство возобновило просьбу о приостановлении действия решения. Тем временем Белый дом организовал встречу между сталелитейщиками и крупными сталелитейными компаниями 3 мая. Переговоры быстро продвигались и могли привести к соглашению, но объявление о том, что Верховный суд предоставил сертификат и выдал приостановление действия решения, позволяющее правительству сохранить владение сталелитейными заводами, но одновременно запрещающее любое повышение заработной платы на период рассмотрения апелляции, лишило сталелитейные компании стимула для достижения соглашения с профсоюзом о новом контракте.

The steel companies reacted immediately by sending attorneys to the home of Judge Walter M. Bastian of the D. C. District Court within 30 minutes of the end of the President's speech to ask for the issuance of a temporary restraining order. Judge Bastian scheduled a hearing for 11:30 the next day to hear arguments on the motion. Because hearings on emergency motions came before a randomly chosen judge, the hearing the next day was before Judge Alexander Holtzoff, a Truman appointee. Judge Holtzoff denied the motion on the ground that the balance of equities favored the government. The case was then assigned to Judge David Andrew Pine, who heard the steel companies' motions for a preliminary injunction. In its papers, the government stressed the ultimate constitutional issue of whether the President had the power to seize the mills. The steel companies appeared to be shying away from that issue by focusing on the equities and asking the Court merely to enjoin the federal government from entering a collective bargaining agreement with the Steelworkers. However, Judge Pine indicated that he was interested in the fundamental issue of Presidential power. Even so, the steel companies' attorneys continued to steer the discussion back to the equities and the President's statutory power under the Taft–Hartley Act. After the attorney for one of the smaller producers, Armco Steel Corporation, finally challenged the government's right to seize its property without Congressional authorization, Judge Pine then asked the attorney for the government to respond. The Assistant Attorney General may have done more harm to the government's case than the steel companies had. Asked by Judge Pine for the source of the President's authority, he offered, "Sections 1, 2 and 3 of Article II of the Constitution and whatever inherent, implied or residual powers may flow therefrom." When the Court asked if the government took the position that "when the sovereign people adopted the Constitution it limited the powers of the Congress and limited the powers of the judiciary, but it did not limit the powers of the Executive", he assured Judge Pine that to be the case. He was, however, unable to name any cases that had held that the President had that power. His presentation committed the Truman administration to an absolutist version of presidential power that went beyond the administration's own position. Truman's supporters in Congress first distanced themselves from the argument and then spread the message that Truman disavowed it as well. Finally, Truman issued a statement responding to a constituent's letter in which he acknowledged in very general terms the limitations that the Constitution imposed on his power to respond in a national emergency. Two days later, Judge Pine issued an injunction, barring the government from continuing to hold the steel plants that it had seized. The Steelworkers began their strike within minutes of the announcement of the injunction. The government promptly appealed. It first, however, formally requested for Judge Pine to stay his order and permit the government to resume control of the plants, ending the strike by the Steelworkers, but Judge Pine declined to do so. The government then applied for a stay in the D. C. Circuit. The Court, sitting en banc, granted the government's request for a stay by a 5–4 vote on April 30 and denied a motion for reconsideration by the steel companies that sought to amend the stay order to bar the government from increasing wages by the same margin the next day. The stay granted by the Court of Appeals was conditioned, however, on the government's filing of a petition for certiorari by May 2, 1952, and lasted only until the Supreme Court acted on that petition. The government filed its petition for certiorari on May 2, only to discover that the steel companies had already filed one of their own. The government renewed its request for a stay. In the meantime, the White House convened a meeting between the Steelworkers and the major steel companies on May 3. The talks made rapid progress and might have produced an agreement, but the announcement that the Supreme Court had granted certiorari and issued a stay that allowed the government to maintain possession of the steel mills but, coupled with an order barring any increase in wages during the pendency of the appeal, had removed any incentive for the steel companies to reach agreement on a new contract with the union.

Процессуальные вопросы

Суд назначил слушание дела на 12 мая 1952 года, менее чем через десять дней. Правительственная записка открывалась критикой применения судьей Пайном принципов справедливости к представленным фактам, однако значительная часть из ее 175 страниц была посвящена историческим сведениям о правительственном изъятии частной собственности во время войны – от Войны за независимость и войны 1812 года до Прокламации об освобождении рабов Авраама Линкольна, изъятию телеграфных и железнодорожных линий, а также изъятию правительством промышленных предприятий в Первую и Вторую мировые войны. Записка сталелитейной промышленности, напротив, сосредоточилась на отсутствии законных оснований для этого изъятия и подчеркнула решение Конгресса, принявшего Закон Тафта-Хартли, предоставить президенту право добиваться судебного запрета на забастовки, которые могли бы повлиять на национальную экономику. В ней утверждалось, что президент не имеет полномочий изымать частную собственность без прямого законодательного уполномочия, и отмечалось, что сам Трумэн просил о таком законодательном полномочии, когда Объединенные горняки Америки объявили забастовку в 1950 году. Суд выделил пять часов для устных аргументов и разрешил Steelworkers и железнодорожным профсоюзам выступить в качестве amici curiae. Перед переполненным залом Джон У. Дэвис, представляя сталелитейные компании, утверждал, что президент не имеет полномочий издавать законы или, в частности, изымать собственность без санкции Конгресса. Он объяснил свои собственные действия, когда защищал изъятие собственности правительством, будучи генеральным прокурором США в администрации Вудро Вильсона, и призвал судей выйти за рамки рассматриваемого трудового спора и сосредоточиться на конституционных принципах, завершив словами Томаса Джефферсона, слегка искаженными: «В вопросах власти не следует больше говорить о доверии к человеку, а необходимо связать его цепями Конституции, чтобы предотвратить злоупотребления». Только судья Франкфуртер прервал Дэвиса во время его выступления, задав всего один вопрос. Генеральному прокурору Филипу Б. Перлману пришлось столкнуться с более сложными аргументами, поскольку судьи задавали ему множество вопросов по его доводам. Судья Джексон постарался уточнить обстоятельства изъятия компании North American Aviation в 1941 году, которое он курировал в качестве генерального прокурора в то время. Судья Дуглас заметил, что если позиция Перлмана относительно объема полномочий президента верна, то Конгресс не нужен. Когда Перлман попытался завершить выступление на воодушевляющей ноте, напомнив судьям, что речь идет о военное время, судьи Джексон и Франкфуртер немедленно возразили ему, указав на то, что Конгресс не объявил войну. Гольдберг, выступая от имени сталелитейщиков, затросил вопрос о том, позволил бы Закон Тафта-Хартли применить судебный запрет в таких обстоятельствах. Адвокаты железнодорожных братств, участвовавших в аналогичном деле, подлежащем рассмотрению, обратились к неотъемлемым полномочиям президента. Затем Дэвис представил свое опровержение, использовав лишь несколько минут из отведенного ему часа. Несмотря на очевидное отсутствие симпатии Суда к широким претензиям правительства на неотъемлемые полномочия, Трумэн и многие другие наблюдатели ожидали, что Суд поддержит его право действовать в отсутствие прямого законодательного уполномочия. Многие комментаторы предсказывали, что Суд избежит конституционного вопроса, но другие подчеркнули опыт всех судей в период «Нового курса» и «Справедливой сделки», когда полномочия президентства значительно расширились, а также прошлую поддержку судей, таких как Блэк, Рид, Франкфуртер и Дуглас, в отношении широкого применения президентских военных полномочий. Однако большинство этих предсказаний оказались неверными. В какой-то момент судья Бертон опасался, что он может быть единственным судьей, проголосующим против позиции правительства, но его ободрили частные беседы с другими судьями. В конечном итоге Суд проголосовал 6 голосами против 3 за подтверждение судебного запрета окружного суда, запрещающего президенту изымать сталелитейные заводы.

The Court set the matter for oral argument on May 12, 1952, less than ten days later. The government's brief opened with an attack on Judge Pine's application of equitable principles to the facts before him but devoted much of its 175 pages to the historical records of governmental seizure of private property in wartime from the Revolutionary War and the War of 1812 to Abraham Lincoln's Emancipation Proclamation and seizure of telegraph and railroad lines to the government's seizure of industrial properties in the First and the Second World Wars. The steel industry's brief focused instead on the lack of statutory authority for this seizure and emphasized Congress's decision, when it had enacted the Taft–Hartley Act, to give the President the power to seek an injunction against strikes that might affect the national economy instead. It denied that the President had any power to seize private property without express legislative authorization and noted that Truman himself had asked for such legislative authority when the United Mine Workers of America went out on strike in 1950. The Court set aside five hours for oral argument and allowed the Steelworkers and the railroad unions to speak as amicus curiae. Before an overflow crowd, John W. Davis argued for the steel companies that the President had no powers to make laws or, more particularly, to seize property without Congressional authorization. He explained away his own actions when he had defended the government's seizure of property while he had been US Solicitor General in Woodrow Wilson's administration and urged the justices to look beyond the transitory labor dispute before them to the constitutional principles at stake, closing with Thomas Jefferson's words, slightly misquoted: "In questions of power let no more be said of confidence in man but bind him down from mischief by the chains of the Constitution". Justice Frankfurter was the only Justice to interrupt Davis, with only one question, during his argument. Solicitor General Philip B. Perlman had a rockier argument, as the Justices pressed him with questions on many of the points he made. Justice Jackson took pains to distinguish the facts concerning the seizure of the North American Aviation Company in 1941, which he had overseen as Attorney General at the time. Justice Douglas commented that if Perlman were correct as to the scope of the President's powers, there was no need for Congress. When Perlman attempted to close on a rousing note, reminding the Justices that it was during wartime, Justices Jackson and Frankfurter immediately contradicted him by noting that Congress had not declared war. Goldberg, speaking for the Steelworkers, addressed whether the Taft–Hartley Act would have allowed for injunctive relief in those circumstances. The attorneys for the railroad brotherhoods, which were parties to a similar action coming up for review, addressed the President's inherent powers. Davis then gave his rebuttal by using only a few minutes of the hour that he had reserved. Even despite the Court's evident lack of sympathy for the broad claims of inherent power made by the government, Truman and many other observers expected the Court to uphold his authority to act in the absence of express statutory authorization. Many commentators predicted that the Court would avoid the constitutional question, but others stressed the background that all of the Justices had in the New Deal and Fair Deal, when the powers of the Presidency had expanded greatly, and the past support of Justices such as Black, Reed, Frankfurter, and Douglas for the expansive application of the President's war powers. As it turns out, most of those predictions were wrong. While Justice Burton harbored fears at one point that he might be the only Justice to vote against the government's position, he was encouraged by his private conversations with other Justices. In the end, the Court voted 6–3 to affirm the District Court's injunction to bar the President from seizing the steel plants.

Мнение большинства

Судья Блэк изложил мнение большинства, которое было оглашено ровно через три недели после устного слушания 2 июня. Блэк, как он часто делал, придерживался абсолютистской точки зрения, полагая, что президент не обладает полномочиями действовать, кроме случаев, прямо или косвенно уполномоченных Конституцией или законом, принятым Конгрессом. Блэк писал, что роль президента в законотворчестве ограничивается исключительно правом рекомендовать или наложить вето на законы. Он не вправе посягать на прерогативу Конгресса по созданию новых законов.

Уильям О. Дуглас

Дуглас придерживался столь же бескомпромиссной позиции в отношении заявления президента о неотъемлемой власти для преодоления общенациональной чрезвычайной ситуации.

Феликс Франкфуртер

Франкфуртер избежал категорического осуждения заявлений администрации, высказанных Блэком и Дугласом. Он не исключал возможности того, что президент может приобрести право предпринимать определенные действия в результате длительной практики, на которую Конгресс не возражал, однако он счел историю законодательства убедительным доказательством того, что Конгресс не смирился и тем более не санкционировал изъятие частной собственности без формального объявления войны.

Гарольд Хитц Бертон

Бертон также пришел к выводу, что право действовать в чрезвычайных ситуациях принадлежит Конгрессу, а не президенту, поскольку только Конгресс обладает исключительной властью принимать законы. Он основывался на тексте и законодательной истории закона Тафта — Хартли, чтобы установить, что Конгресс не уполномочивал изъятие предприятий, вовлеченных в трудовой спор, без прямого законодательного разрешения. Тем не менее, он оставил открытым вопрос о том, может ли президент в более серьезных обстоятельствах обладать полномочиями для действий.

Том Кэмпбелл Кларк

Судья Кларк, который в течение четырех лет был генеральным прокурором Трумэна, прежде чем Трумэн назначил его в Верховный суд, отверг абсолютный подход Блэка и Дугласа и пришел к выводу, что президент обладает определенными неотъемлемыми полномочиями для действий в случае серьезных и безотлагательных национальных чрезвычайных ситуаций. Однако Кларк отказался определить пределы этих полномочий; по его мнению, тот факт, что Конгресс в Законе Тафта-Хартли, Законе о призыве и Законе о военном производстве предусмотрел процедуры, которые могла бы использовать исполнительная власть, завершил обсуждение, лишив президента возможности опираться на какие-либо неотъемлемые полномочия, которые он мог бы использовать для выбора решения, отличного от тех, что были разрешены Конгрессом.

Отсутствие согласия

Главный судья Винсон высказал особое мнение, к которому присоединились судьи Рид и Минтон. Его мнение подробно рассматривало историю президентских изъятий собственности. В устном изложении своего мнения он специально позволил себе саркастически упомянуть противоположные позиции, которые Джексон и Кларк занимали, когда были генеральными прокурорами при Франклине Рузвельте и Трумэне соответственно. Отвергая точку зрения, что Конгресс ограничил полномочия исполнительной власти по изъятию собственности в данном случае, предусмотрев иные процедуры в принятом им законодательстве, мнение Винсона тем не менее, казалось, признавало первенство Конгресса в принятии законов, обосновывая изъятие в данном случае необходимостью сохранения статус-кво, чтобы Конгресс мог принять меры в будущем. Однако он высмеял аргументы, основанные на конституционном положении, позволявшем президенту лишь рекомендовать законодательство, а не принимать его самостоятельно, назвав это "концепцией президента как посыльного".

Последствия

Через несколько минут после вынесения решения Суда Трумэн приказал министру торговли Чарльзу Сойеру вернуть сталелитейные заводы их владельцам; он немедленно это сделал. Вскоре после этого сталелитейщики вновь объявили забастовку. Забастовка продолжалась более 50 дней, пока президент не пригрозил применить несколько громоздкие процедуры, предусмотренные Законом о всеобщей воинской обязанности, для захвата заводов. Трумэн был потрясен этим решением, которое он продолжал критиковать еще долгие годы в своих мемуарах. Судья Блэк настолько опасался, что Трумэн воспримет решение на свой счет, что пригласил Трумэна и его коллег-судей на вечеринку в свой дом. Трумэн, все еще болезненно переживавший поражение, был несколько успокоен гостеприимством Блэка; он сказал Блэку: "Хьюго, мне не очень нравится твой закон, но, черт возьми, этот бурбон великолепен". Множественность мнений затрудняла определение того, что именно решил Суд относительно того, имеет ли и когда президент полномочия действовать без санкции Конгресса. Это во многом объяснялось слабой позицией, представленной администрацией. Доказательства реальной чрезвычайной ситуации были неубедительными из-за значительных запасов стальной продукции в различных секторах экономики. Позиция администрации была еще больше ослаблена преувеличением своих аргументов и выдвижением непоследовательных доводов на ранних стадиях судебного разбирательства, что обратило общественное мнение против нее и свело общественную дискуссию к самым упрощенным рамкам. Решение до сих пор оказывает значительное влияние, поскольку служит сдерживающим фактором для наиболее крайних претензий на исполнительную власть того времени и подтверждает роль Суда в вмешательстве в политические вопросы. Позже Суд поступил так же в делах Baker v. Carr и Powell v. McCormack, а также применил подход Франкфуртера-Джексона к анализу законодательного уполномочия Конгресса на действия президента, отклонив попытки администрации Никсона установить прослушивание без предварительного судебного разрешения, и в более общем плане ссылался на это дело в поддержку своего решения разрешить судебное разбирательство против президента в деле Clinton v. Jones. Верховный Суд также сослался на дело Youngstown в Medellín v. Texas (2008), в котором президент Джордж Буш оказывал давление на штат Техас с целью пересмотра обвинительного приговора гражданину Мексики, который в 1993 году пытал и изнасиловал двух девочек-подростков, утверждая, что решение Международного суда (МС) от 2004 года требовало от правоохранительных органов информировать обвиняемого о его праве, предусмотренном Венской конвенцией, на уведомление мексиканских дипломатов о его задержании. Решением 6–3 Суд постановил, что решения МС не имеют обязательной силы в Соединенных Штатах и что действия Буша были неконституционными. Процитировав главного судью Джона Робертса из дела Youngstown Sheet & Tube, он заключил: "Полномочия президента действовать, как и в случае осуществления любой государственной власти, "должны исходить либо из акта Конгресса, либо из самой Конституции". Однако Суд отказался от некоторых последствий своего решения, отказавшись использовать Youngstown в качестве основания для рассмотрения отклоненных исков, связанных с войной во Вьетнаме, и признав полномочия исполнительной власти в области внешней политики в таких делах, как Zemel v. Rusk. Верховный Суд также сослался на Youngstown в решении 2006 года по делу Hamdan v. Rumsfeld.

Within minutes of the Court's ruling, Truman ordered Commerce Secretary Charles Sawyer to return the steel mills to their owners; he did so immediately. The Steelworkers went out on strike again shortly thereafter. The strike lasted for more than 50 days until the President threatened to use the somewhat cumbersome procedures under the Selective Service Act to seize the mills. Truman was stunned by the decision, which he continued to attack years later in his Memoirs. Justice Black was concerned enough that Truman would take the decision personally that he invited Truman and his fellow Justices to a party at his home. Truman, still smarting from the defeat, was mollified somewhat by Black's hospitality; as he told Black, "Hugo, I don't much care for your law, but, by golly, this bourbon is good." The multiplicity of opinions made it difficult to determine just what the Court had decided as to whether and when the President had authority to act without Congressional authorization. That was largely the result of the fact that the administration had made a weak case. The evidence of an actual emergency was tenuous because of the substantial stockpiles of steel products in many sectors of the economy, the administration's case was made even weaker by overstating its position and offering incoherent arguments in the early phases of the litigation, which turned public opinion against it, and framed the public debate in the most simplistic terms. The decision still has had a broad impact by representing a check on the most extreme claims of executive power at the time and the Court's assertion of its own role in intervening in political questions. The Court later did so in Baker v. Carr and Powell v. McCormack and also applied the Frankfurter Jackson approach to analyzing Congress' legislative authorization of Presidential action in invalidating efforts by the Nixon administration to plant wiretaps without prior judicial approval, and it cited the case more generally in support of its decision to permit litigation against the president to proceed in Clinton v. Jones. The Supreme Court also relied on Youngstown in Medellín v. Texas (2008), in which President George W. Bush had pressured the state of Texas to review the murder conviction of a Mexican citizen, who had tortured and raped two teenage girls in 1993, by arguing that a 2004 decision by the International Court of Justice (ICJ) required law enforcement authorities to tell the accused of his right under the Vienna Convention to notify Mexican diplomats of his detention. In a 6–3 decision, the Court held that ICJ rulings were not enforceable in the United States and that Bush's actions were unconstitutional. Quoting Youngstown Sheet & Tube Chief Justice John Roberts concluded, "The president's authority to act, as with the exercise of any governmental power, 'must stem either from an act of Congress or from the Constitution itself'." However, the Court drew back from some of the implications of its decision by refusing to rely on Youngstown as authority to review the failed challenges brought against the War in Vietnam and deferring to the executive branch's authority over foreign policy in cases such as Zemel v. Rusk. The Supreme Court also cited Youngstown in the 2006 decision Hamdan v. Rumsfeld.