История Венамуна: Повесть из Позднеегипетских иеротических папирусов

Введение

Иератический литературный текст позднего египетского языка

«История Вэнамуна» (также известная как «Отчет Вэнамуна», «Приключения Вэнамуна», «Путешествие Унамуна» или, неформально, просто «Вэнамун») – это литературный текст, написанный иератическим письмом на языке позднего египетского. Он известен лишь по одной неполной копии, обнаруженной в 1890 году в Аль-Хибахе (Египет) и впоследствии приобретенной в 1891 году в Каире русским египтологом Владимиром Голенищевым. Текст был найден в кувшине вместе с «Ономастиконом Аменопы» и «Сказкой о горе». В настоящее время папирус хранится в коллекции Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина в Москве и имеет официальное обозначение Папирус Пушкин 120. Иератический текст был опубликован Коростовцевым в 1960 году, а иероглифический – Гардинером в 1932 году (а также доступен онлайн).

Открытие

Папирус состоит из двух страниц и не имеет установленного происхождения. Сообщается, что он был обнаружен в ходе незаконных раскопок в Аль-Хибахе (Египет) и приобретен Владимиром Голенищевым в 1891–1892 годах. Голенищев опубликовал эту рукопись в 1897–1899 годах.

Текст

История разворачивается в анонимном "5-м году", который обычно считается пятым годом так называемого Возрождения фараона Рамзеса XI, десятого и последнего правителя Двадцатой династии Древнего Египта (1190–1077 гг. до н. э.). Однако, поскольку Карл Янсен Винкельн предложил изменить порядок следования первосвященников Амона Херихора и Пьянха, данное отождествление стало предметом споров. Поскольку понтификат Херихора относится к более позднему периоду, чем понтификат Пьянха, который засвидетельствован в 7-й год эпохи Возрождения, дата в заголовке истории о Венамуне, вероятно, относится к прямому (или косвенному) преемнику Рамзеса XI. Следуя за Янсеном Винкельном, Арно Эгбертс (1991) утверждает, что действие истории происходит в пятый год правления Смендеса I, основателя Двадцать первой династии, правившего в Дельте. В начале повествования главный герой, Венамун, священник Амона в Карнаке, отправляется по поручению первосвященника Амона Херихора в финикийский город Библос для приобретения древесины (вероятно, кедра) для постройки нового корабля, предназначенного для перевозки культового изображения Амона. После посещения Смендеса (Несбанебдеда на египетском языке) в Танисе, Венамун остановился в порту Дор, которым правил тжекерский князь Бедер, где он был ограблен. По прибытии в Библос, он был потрясен враждебным приемом. Наконец, добившись аудиенции у Закара-Баала, местного царя, он столкнулся с отказом предоставить требуемые товары бесплатно, как это было принято ранее, и вместо этого ему потребовали оплату. Венамуну пришлось обратиться к Смендесу за деньгами, что стало унизительным шагом, демонстрирующим ослабление египетской власти над Восточным Средиземноморьем. В этом упадке египетской власти можно увидеть новую причинную связь – усиление Ассирии и ее вторжение в Финикию около 1100 г. до н. э. После почти года ожидания в Библосе Венамун попытался отправиться в Египет, но шторм отнес его к Алашии (Кипру), где разъяренная толпа едва не убила его, прежде чем он нашел защиту у местной царицы, которую он называл Хатби. На этом история обрывается.

The story is set in an anonymous "Year 5", generally taken to be the fifth year of the so called Renaissance of Pharaoh Ramesses XI, the tenth and last ruler of the Twentieth Dynasty of Ancient Egypt (1190 1077 BCE). However, since Karl Jansen Winkeln has proposed to reverse the order of the High Priests of Amun Herihor and Piankh, this ascription has become disputed. With the pontificate of Herihor falling later than that of Piankh, who is attested in year 7 of the Renaissance, the date in the heading of Wenamun should rather refer to the direct (or indirect) successor of Ramesses XI. Following Jansen Winkeln, Arno Egberts (1991) therefore argues that the story is set in the fifth regnal year of Smendes I, the Delta based founder of the Twenty first Dynasty. As the story begins, the principal character, Wenamun, a priest of Amun at Karnak, is sent by the High Priest of Amun Herihor to the Phoenician city of Byblos to acquire lumber (probably cedar wood) to build a new ship to transport the cult image of Amun. After visiting Smendes (Nesbanebded in Egyptian) at Tanis, Wenamun stopped at the port of Dor ruled by the Tjeker prince Beder, where he was robbed. Upon reaching Byblos, he was shocked by the hostile reception he received there. When he finally gained an audience with Zakar Baal, the local king, the latter refused to give the requested goods for free, as had been the traditional custom, instead demanding payment. Wenamun had to send to Smendes for payment, a humiliating move that demonstrates the waning of Egyptian power over the Eastern Mediterranean; a causative factor of a new nature can be seen in this ebbing of Egyptian power — the rise of Assyria and its intrusion into Phoenicia around the year 1100 BCE. After a wait of almost a year at Byblos, Wenamun attempted to leave for Egypt, only to be blown off course to Alashiya (Cyprus), where he was almost killed by an angry mob before placing himself under the protection of the local queen, whom he called Hatbi. At this point the story breaks off.

Анализ

Когда-то широко считалось, что «История Вэнамуна» представляет собой реальный исторический рассказ, написанный самим Вэнамуном в качестве отчета о его путешествиях. Однако литературный анализ, проведенный египтологами с 1980-х годов (Helck 1986), указывает на то, что это произведение исторической прозы, точка зрения, которая в настоящее время общепринята большинством специалистов, работающих с текстом. Как резюмировал Сасс (2002), «в последние годы большинство египтологов склоняются к тому, чтобы рассматривать «Вэнамуна» как произведение художественной литературы, составленное после описанных событий, и его ценность как исторического источника весьма ограничена (см. также конец раздела 4). С другой стороны, исследователи Древнего Ближнего Востока и египетско-левантийских связей, стремящиеся к любой письменной информации, часто по-прежнему рассматривают «Вэнамуна» практически как первичный исторический источник конца XX династии». Сасс в качестве примеров такого подхода приводит Мазара (1992), Кухна (1996), Милларда (1998), Юрко (1999), Уорда (1999), Марко (2000), Лихи (2001) и Вайнштейна (2001). Подробности о противоположном подходе можно найти в работах Baines (1999), Scheepers (1992), Egberts (2001), Sass (2002) и Schipper (2005). Ярослав Черный обнаружил, что текст не содержит исправлений и, по-видимому, был написан без перерывов, которые могли бы возникнуть при одновременном составлении документа. В целом, литературный характер текста, по мнению Эгбертса (2001:495), проявляется в сложном сюжете, риторике и иронии диалогов, образности и глубинном осмыслении политических, теологических и культурных проблем. Определенные грамматические особенности также указывают на литературную природу текста. Более того, палеография текста указывает на то, что он был составлен во время правления XXII династии (Caminos 1977:3; Helck 1986:1215), а также содержит ряд анахронизмов, более характерных для периода после XX или XXI династии (Sass 2002; Сасс конкретно указывает, что он был написан во время правления Шошенка I). Текст обрывается довольно резко, возможно, потому, что переписчик был заинтересован только в первой части повествования и остановился, когда понял, что зашел слишком далеко в описании обратного пути. Однако также предполагалось, что текст в его нынешнем виде является полным и ничего не было утеряно в конце, а последние слова («И она сказала мне: «Будь в покое») представляют собой подходящую, но до сих пор не распознанную заключительную формулу. Наконец, в конце текста, немного более крупным почерком, написано слово «копия», что указывает на то, что это не оригинал, что, конечно, ограничивает ценность палеографии как средства датировки содержания истории. Было бы наивно полагать, что существовало только две копии этого повествования: оригинал XX династии и копия XXII династии. Литературные элементы в сохранившемся тексте (например, «слишком хорошая, чтобы быть правдой временная шкала», отмеченная Арно Эгбертсом) позволяют предположить, что между описанными событиями и очевидной датой нашей сохранившейся копии история была каким-то образом переработана, чтобы развлечь более широкую аудиторию. Тот факт, что многие главные герои не представлены должным образом, указывает на то, что «отчет» превратился в «литературу» в то время, когда большинство имен и ситуаций все еще были узнаваемы для образованной аудитории. Примером этого является неоднозначное упоминание о «вестниках Хаемвасе, которые провели 17 лет в этой стране и умерли на своих постах» (строки 2, 51–53). Поскольку это теоретически может относиться к Рамсесу IX, Рамсесу XI или сыну Рамсеса II, похоже, что редактор текста мог ожидать, что его читатели поймут, о ком идет речь. Вполне возможно, что копия, которую мы имеем, датируется на сто пятьдесят лет позже оригинала. Первая причина этого предположения заключается в использовании постскриптума, который в противном случае встречается только во время правления XXII династии (945–715 гг. до н.э.). Другая причина – место обнаружения документа – город Аль-Хиба в Верхнем Египте, который приобрел какое-либо значение только во время правления Шошенка I и Осоркона I. Также, по-видимому, во время правления XXII династии возобновился интерес к делам Леванта. Автор «Вэнамуна», возможно, написал первоначальный манускрипт как административный документ, отчет о своих путешествиях. Однако человек, заказавший переписку этого документа более чем через столетие, скорее всего, преследовал иную цель. Когда мы рассуждаем о намерениях переписчика, кажется, что слишком часто забывают об обратной стороне папируса. Там, насколько мы можем судить, содержится информация об «отправке товаров Ники через Непз Кр т за неопределенную плату». Возможно, это резюме попытки выполнить миссию, аналогичную миссии Вэнамуна, в более позднее время. Таким образом, «Путешествие Вэнамуна» в Финикию могло быть скопировано в качестве подготовки к этой более поздней поездке.

It was once widely believed that the Story of Wenamun was an actual historical account, written by Wenamun as a report regarding his travels. However, literary analysis conducted by Egyptologists since the 1980s (Helck 1986) indicates that it is a work of historical fiction, a view now generally accepted by most professionals working on the text. As Sass (2002) summarized the situation, "In recent years most Egyptologists have come to regard Wenamun
as a work of fiction, composed after the events it relates, its value as a historical source rather limited (see also end of Section 4). On the other hand students of the Ancient Near East and of Egypto Levantine connections, thirsting as they are after every scrap of written information, often still treat Wenamun practically as a primary historical source of the late 20th dynasty." As examples of the latter approach, Sass cites Mazar (1992), Kitchen (1996), Millard (1998), Yurco (1999), Ward (1999), Markoe (2000), Leahy (2001), and Weinstein (2001). For details on the former approach, see Baines 1999; Scheepers 1992; Egberts 2001; Sass 2002; Schipper 2005. Jaroslav Černý found that the text had no corrections, and was apparently written without any interruptions, such as would have been caused by simultaneously composing the document. In general, the literary character of the text is summed up by Egberts (2001:495) as being apparent from the sophisticated plot, the rhetoric and irony of the dialogues, the imagery, and the underlying reflection on political, theological, and cultural issues. Specific grammatical features also point to the literary nature of the text. Moreover, the palaeography of the text points to a Twenty second Dynasty date for its composition (Caminos 1977:3; Helck 1986:1215), as well as a number of anachronisms more reflective of a post Twentieth or Twenty first Dynasty time frame (Sass 2002; Sass specifically states it was written during the reign of Shoshenq I). The text ends quite abruptly, possibly showing that the person writing the text down was only interested in the first part of the narrative, and stopped when he realized that he had continued too far into the return journey. However, it has also been suggested that the text as it stands is complete and nothing has been lost at the end, with the last words (And she said to me: "Be at rest") as a fitting, but hitherto unrecognized closing formula. Finally, at the end of the text, in a slightly larger hand, the syllable (copy) is written, showing that it is not the original, which of course limits the value of paleography as a means to date the content of the story. It would be naïve to assume that there have only been two copies of this narrative: a 20th Dynasty original and a 22nd Dynasty copy. The literary elements in the surviving text (such as the "too good to be true timeframe" which was pointed out by Arno Egberts) suggest that in between the events described and the apparent date of our surviving copy the story was somehow reworked to entertain a broader audience. From the fact that many of the main protagonists are not properly introduced, it seems clear that the "report" became "literature" at a time when most of the names and situations were still recognizable for an educated audience. A case in point is the ambiguous reference to "the messengers of Khaemwase who spent 17 years in this country and died in their positions" in lines 2, 51 53. Since this could theoretically refer to either Ramesses IX, Ramesses XI or the son of Ramses II, it seems that the editor of the text could expect his readers to know who was meant. It is quite possible that the copy we have may date as much as one hundred and fifty years later than the original. The first reason for this assumption is that the post script is used. This is otherwise only used in the twenty second dynasty (945 715 BCE). The other reason is the locale where the document was discovered—the Upper Egyptian town of al Hibah. This town only gained any degree of importance under the reigns of Shoshenq I and Osorkon I. There was also apparently a renewed interest in the affairs of the Levant during the twenty second dynasty. The author of Wenamun possibly wrote the original manuscript as an administrative document, a report of his journeys. However, the man who had the document copied over a century later most likely had a different reason. When theorizing about the purposes of the copyist, it seems to be all too common to forget about the reverse side of the papyrus. This concerns, as near as we can tell, the "sending of commodities by Ni ki through the agency of Ne pz K r t for unspecified payment." It could be that this is a summarization of an attempt to perform a mission similar to that of Wenamun in this later time. The Journey of Wenamun to Phoenicia, then, may have been copied as a preparation for this later trip.

Значение документа

История Венамуна является источником информации об условиях в Египте и Финикии. Документ отражает распространенные взгляды на религию (особенно культ Амона), состояние средиземноморской торговли и даже отношение иностранных правителей к египетским притязаниям на господство в регионе. Даже верховенство фараона в самом Египте подвергается сомнению: действующий фараон, Рамсес XI, ни разу не упоминается на протяжении всего путешествия Венамуна. Тебы, родной город Венамуна, находятся под контролем Херихора, верховного жреца Амона. История Венамуна была обнаружена вместе с другим произведением исторического характера, так называемой "Сказкой о несчастье" (Папирус Пушкин 127), которое представлено в форме вымышленного письма, служащего средством для передачи повествования.

География Вэнамуна подвергается сомнению

Алессандра Нибби написала множество статей, в которых она стремилась доказать ошибочность многих современных интерпретаций географических указаний в древнеегипетских текстах. На основе анализа первоисточников она пришла к выводу, что Египет не являлся морской державой. Египетские слова, обычно ассоциируемые со Средиземным морем (такие как "великий ym Хару") и соответствующие географические названия, подвергаются переосмыслению. В результате ее исследований ей пришлось "перенести" места, упоминаемые в рассказе о Венамуне, полагая, что Венамун путешествовал через вади Тумилат к озеру Тимса.