Введение

Разновидности шведского языка

Ринкеби-шведский (Rinkebysvenska) – это совокупность вариантов шведского языка, на которых преимущественно говорят в городских районах с высокой долей иммигрантского населения, возникшая как лингвистическое явление в 1980-х годах. Ринкеби в Стокгольме – один из таких районов, однако термин «ринкеби-шведский» иногда используется и для обозначения схожих вариантов в других городах Швеции. Аналогичный термин – розенгард-шведский (Rosengårdssvenska), названный по району Розенгард в Мальмё. Единственный журнал в Швеции, публикуемый на этих вариантах языка, Gringo, предлагает термин «миллионный шведский» (miljonsvenska), основанный на программе жилищного строительства «Миллионная программа». Существуют различные варианты ринкеби-шведского, которые базируются на региональных диалектах, особенно в крупных городах Стокгольме (диалекты Свеаландии), Мальмё (сканские диалекты) и Гётеборге (диалекты западной Гёталандии).

Классификация

Лингвисты расходятся во мнениях относительно того, следует ли рассматривать ринкебийский шведский как социолект, диалект, этнолект или, возможно, «многоэтнолект». Учитывая большое количество языков, оказывающих влияние, и тот факт, что крайне малое число говорящих владеет более чем несколькими из них, определение «язык-пиджин» может оказаться более точным, чем определение «смешанный язык». Эти варианты также можно охарактеризовать как регистр для неформального общения между сверстниками, поскольку говорящие часто используют их только в определенных социальных ситуациях и переключаются на другие варианты, когда это необходимо.

Использование

Профессор Улья Бритт Котсинас, ученый, которого часто цитируют в работах о Rinkeby Swedish, утверждает, что на этих вариантах языка в основном говорят подростки из пригородов с высокой концентрацией иммигрантов и их потомков, и их можно рассматривать как выражение молодежной культуры. Язык служит маркером принадлежности к определенной субкультуре и одновременно – выражением оппозиции к доминирующей неиммигрантской культуре, которая, по мнению говорящих, недостаточно ценит потомков иммигрантов. Таким образом, Rinkeby Swedish и подобные варианты отражают принадлежность к многочисленной группе молодежи с корнями в других странах, выросшей в иммигрантских районах пост-индустриального общества, где уровень безработицы среди молодежи с иммигрантским прошлым непропорционально высок. За исключением большей языковой дистанции, Котсинас не видит принципиальной разницы между этими вариантами и языком пригородов и рабочих районов городов, возникшим после промышленной революции и урбанизации век назад. Многие слова из Rinkeby Swedish теперь вошли в различные формы молодежного сленга и используются многими молодыми людьми без иммигрантского происхождения как маркер групповой солидарности и идентичности.