Введение

Англо-шотландский протестантский миссионер Роберт Моррисон, FRS (5 января 1782 – 1 августа 1834) был англо-шотландским протестантским миссионером в португальском Макао, провинции Гуандун империи Цин и голландской Малакке, а также пионером-синологом, лексикографом и переводчиком, считающимся «Отцом англо-китайской литературы». Моррисон, пресвитерианский проповедник, наиболее известен своей деятельностью в Китае. За двадцать пять лет работы он перевел всю Библию на китайский язык и крестил десять китайских верующих, включая Цай Гао, Лян Фа и Ват Нгонга. Моррисон первым осуществил перевод Библии на китайский язык и разработал план её максимально широкого распространения, в отличие от предыдущих католических переводов, которые так и не были опубликованы. Моррисон сотрудничал с современными ему миссионерами, такими как Уолтер Генри Медхерст и Уильям Милн (печатники), Сэмюэл Дайер (тесть Хадсона Тейлора), Карл Гюцлафф (прусский лингвист) и Питер Паркер (первый медицинский миссионер в Китае). Он прослужил в Китае 27 лет, с одним отпуском на родину в Англию. В то время миссионерская деятельность в Китае была ограничена Гуанчжоу (Кантоном) и Макао. Они сосредоточились на распространении литературы среди представителей купеческого сословия, обратили несколько человек и заложили основу для дальнейшей образовательной и медицинской работы, которая оказала значительное влияние на культуру и историю самой густонаселенной страны в мире. Однако, когда вскоре после прибытия в Китай Моррисона спросили, ожидает ли он духовного воздействия на китайцев, он ответил: «Нет, сэр, но я верю, что Бог это сделает!»

Ранние годы

Моррисон родился 5 января 1782 года в Буллерс-Грин, недалеко от Морпета, Нортумберленд, Англия. Он был сыном Джеймса Моррисона, шотландского батрака, и Ханны Николсон, англичанки, которые оба были активными членами Церкви Шотландии. Они поженились в 1768 году. Роберт был младшим сыном из восьми детей. В возрасте трех лет Роберт и его семья переехали в Ньюкасл, где его отец нашел более прибыльную работу в обувной торговле. Родители Роберта были набожными христианами и воспитывали своих детей в знании Библии и Уэстминстерского краткого катехизиса в соответствии с пресвитерианскими идеалами. В 12 лет он без единой ошибки пересказал наизусть перед пастором весь 119-й Псалом (состоящий из 176 стихов). Джон Уэсли был еще жив, и в этот период Евангельского пробуждения создавалось множество иностранных миссионерских обществ. В 1796 году юный Роберт Моррисон последовал примеру своего дяди Джеймса Николсона и поступил в ученичество, а в 1798 году присоединился к пресвитерианской церкви. В 14 лет Роберт бросил школу и стал подмастерьем в бизнесе отца. Несколько лет он вел разгульный образ жизни, пренебрегая христианским воспитанием и иногда предаваясь пьянству. Однако это поведение вскоре прекратилось. По словам самого Роберта:

«Примерно пять лет назад [1798] я остро ощутил свою греховность и серьезно задумался о своей душе. Я испытывал страх вечного осуждения. Страх смерти охватил меня, и я каждую ночь молил Бога о прощении грехов, о даровании интереса к Спасителю и об обновлении духа моего ума. Грех стал для меня тяжким бременем. Именно тогда я пережил перемену в жизни и, я надеюсь, перемену в сердце. Я порвал со своими прежними беззаботными друзьями и посвятил себя чтению, размышлениям и молитве. Бог был милостив ко мне и открыл Своего Сына, и в то время я ощутил много «доброты юности и любви жениха». И хотя первое чувство угасло, я верю, что моя любовь и познание Спасителя только возросли». Когда Моррисон работал на отцовском предприятии, он занимался физическим трудом по двенадцать-четырнадцать часов в день, но редко не находил времени для одного-двух часов чтения и размышлений. Он читал и перечитывал те немногие книги, которые ему удавалось достать. Дневник, который он начал вести в раннем возрасте, показывает, что он много занимался самоанализом; его искренность была явно глубокой, а осознание собственных недостатков оставалось удивительно острым. Вскоре он захотел стать миссионером, и в 1801 году начал изучать латынь, греческий и еврейский языки. В июле 1806 года он отправился навестить семью и попрощаться с ней, проповедав 13 раз в Лондоне, Эдинбурге и Глазго.

Первая миссионерская деятельность

Моррисон был рукоположен в Лондоне 8 января 1807 года в шотландской церкви и стремился отправиться в Китай. 31 января он отплыл сначала в Америку. Тот факт, что политика Ост-Индской компании заключалась в неперевозке миссионеров, и отсутствие других доступных судов, направлявшихся в Китай, вынудили его сначала остановиться в Нью-Йорке. Моррисон провел почти месяц в Соединенных Штатах. Он очень надеялся заручиться поддержкой американского консула в Кантоне (Гуанчжоу), поскольку было хорошо известно, что ему потребуется влияние кого-то влиятельного, если ему будет разрешено остаться в Китае. Американский консул пообещал ему защиту, и 12 мая он сел на второй корабль, "Трайдент", направлявшийся в Макао. "Трайдент" прибыл в Макао 4 сентября 1807 года после 113 дней в море. Первым делом новоприбывшего было представить свои рекомендательные письма некоторым видным англичанам и американцам в Макао и Кантоне. Его приняли радушно, но ему потребовалось мужество, чтобы стойко переносить, без отчаяния, их откровенное заявление о, казалось бы, непреодолимых препятствиях на пути к выполнению его миссии. Джордж Томас Стаунтон отговорил его от идеи стать миссионером в Китае. Во-первых, правительство запрещало местным китайцам обучать кого-либо местным языкам под страхом смерти. Во-вторых, иностранцам не разрешалось оставаться в Китае, за исключением целей торговли. В-третьих, католические миссионеры в Макао, поддерживаемые португальцами, были бы крайне враждебны и, вероятно, подстрекали бы местное население против протестантской миссии. 7 сентября он был изгнан римско-католическими властями в Макао и отправился в Тринадцать фабрик за пределами Гуанчжоу. Начальник американской фабрики в Кантоне предложил миссионеру на время комнату в своем доме, и он был очень благодарен за возможность обосноваться там и обдумать ситуацию. Вскоре после этого он договорился на три месяца с другим американским джентльменом о проживании на его фабрике. Он успешно выдавал себя за американца. Он обнаружил, что китайцы не так сильно не доверяют и подозревают американцев, как англичан. Тем не менее, присутствие Моррисона вызывало подозрения, и он не мог оставлять свои китайские книги на виду, чтобы не подумали, что его цель – овладеть языком. Некоторые римско-католики, такие как Абель Юн, соглашались обучать его мандаринскому диалекту китайского языка, но он вскоре понял, что знание этого диалекта не позволяет ему понимать или быть понятым простыми людьми, и он приехал в Китай не только для того, чтобы перевести Писание на язык сравнительно небольшой аристократической прослойки. Со временем он пришел к выводу, что это была ошибочная политика. Что касается еды, он не мог поддерживать здоровье, питаясь ею, а одежда лишь делала его более заметным и привлекала внимание, которого он стремился избежать. Иностранец, одетый в китайскую одежду, вызывал подозрения, как будто он пытался тайно проникнуть в китайское общество, чтобы тайно распространить свою запрещенную религию. В этих обстоятельствах Моррисон вернулся к европейским манерам американцев и англичан. Положение Моррисона было под угрозой из-за политических волнений. Один из шагов в войне с Францией, которую вела Англия в то время, заключался в том, что английская эскадра направилась к Макао, чтобы помешать французам нанести удар по английской торговле. Китайские власти в Гуанчжоу восприняли это как вызов и пригрозили репрессиями против английских резидентов. Наступила паника. Английские семьи вынуждены были укрыться на кораблях и отправиться в Макао. Среди них был и Моррисон со своим драгоценным багажом рукописей и книг. Политические трудности вскоре миновали, и эскадра ушла, но китайцы стали еще более подозрительно относиться к "иностранцу".

Ост-Индская компания

Моррисон заболел и вернулся в Макао 1 июня 1808 года. К счастью, в этот период он овладел мандаринским и кантонским диалектами. Жилище Моррисона в Макао было крайне скромным. Ему с трудом удавалось найти приют. Он заплатил непомерную цену за жалкую комнату на верхнем этаже, и вскоре после заселения крыша обрушилась с грохотом. Даже после того, как крышу кое-как залатали, он готов был остаться, но домовладелец поднял арендную плату на треть, и он был вынужден снова выйти на улицу. Тем не менее, он продолжал упорно трудиться над своим китайским словарем и даже в личных молитвах возносил их к Богу на ломаном китайском, стремясь овладеть местным языком. Он настолько отдалился от людей из-за страха получить предписание об отъезде от властей, что его здоровье сильно ухудшилось, и он с трудом мог передвигаться по своей тесной комнате. Но он не сдавался. Моррисон стремился наладить отношения с местными жителями. Он попытался обучить троих китайских мальчиков, живших на улице, надеясь помочь им и одновременно улучшить свои языковые навыки. Однако они относились к нему враждебно, и он был вынужден отпустить их. В 1809 году он встретил 17-летнюю Мэри Мортон и женился на ней 20 февраля того же года в Макао. У них было трое детей: Джеймс Моррисон (род. 5 марта 1811 года, умер в тот же день), Мэри Ребекка Моррисон (1812–1902) и Джон Роберт Моррисон (род. 17 апреля 1814 года). Мэри Моррисон умерла от холеры 10 июня 1821 года и похоронена на Старом протестантском кладбище в Макао.

Возвращение в Англию

В 1822 году Моррисон посетил Малакку и Сингапур, вернувшись в Англию в 1824 году. Глазгоский университет присвоил ему степень доктора богословия в 1817 году. По возвращении в Англию Моррисон был избран членом Королевского общества. Он привез в Англию большую библиотеку китайских книг, которая была пожертвована Лондонскому университетскому колледжу. Во время своего пребывания в Лондоне Моррисон основал Лингвистическое учреждение в здании Бартлетт в Холборне для обучения миссионеров. 1824 и 1825 годы Моррисон провел в Англии, где он представил свою китайскую Библию королю Георгу IV и был встречен с большим уважением всеми слоями общества. Он преподавал китайский язык английским джентльменам и дамам, а также стремился пробудить интерес и сочувствие к Китаю. Перед возвращением к миссионерской деятельности он вновь женился в ноябре 1824 года на Элизе Армстронг, от которой у него родилось еще пятеро детей. Новая госпожа Моррисон и дети от первого брака вернулись с ним в Китай в 1826 году. Один случай во время плавания иллюстрирует опасности того времени и стойкость Моррисона. После ужасной бури пассажиры были встревожены лязгом оружия и выстрелами. Вскоре они узнали, что среди матросов, получавших ничтожную плату, вспыхнул мятеж. Они захватили носовую часть судна, намереваясь направить орудия против офицеров. Наступил критический момент. В разгар тревоги Моррисон спокойно пошел вперед, к мятежникам, и после нескольких убедительных слов сумел склонить большинство из них вернуться к своим обязанностям; остальных легко схватили, высекли и заковали в цепи. В Сингапуре Моррисона ждали новые испытания. Сингапурский институт, ныне Институт Раффлса, в котором один из корпусов назван в его честь, находился в стадии формирования к моменту его отъезда в Англию, подобно колледжу в Малакке. Прогресс был незначительным. Новый губернатор проявил меньший интерес, и Моррисон не мог контролировать ход работ. После пребывания там с организационными целями миссионер и его семья отправились в Макао, а затем Моррисон продолжил путь в Гуанчжоу, где обнаружил, что его имущество также было заброшено в его отсутствие.

Последние дни в Китае

Вместе Моррисоны вернулись в Китай в 1826 году. Изменения в Ост-Индской компании привели его к контакту с новыми чиновниками, некоторые из которых совершенно не уважали призвание миссионера и склонны были действовать высокомерно, пока угроза отставки Моррисона не заставила их проявить больше уважения. Отношения между британскими торговцами и китайскими чиновниками с каждым днем становились все более напряженными. Моррисон резко критиковал большую часть переписки, которую ему приходилось вести с китайскими мандаринами. Пребывание Моррисона в Китае предотвратило бы вспышку Первой опиумной войны между Великобританией и Китаем; во время своего пребывания в Южном Китае Моррисон наблюдал нарастающее напряжение в регионе. Отмечая, что "самоуверенность и тирания" китайских мандаринов трудно выносимы, Моррисон также критиковал поведение британских торговцев, которое угрожало деятельности христианских миссионеров в Китае. Он заметил, что интересы иностранных торговцев ставились выше интересов миссионеров. Во время визита в Англию Моррисон смог оставить китайского учителя, Лян Фа, одного из обращенных Мильна, чтобы тот продолжал работу среди людей. Этот человек уже многое перенес за свою веру и на протяжении долгого периода отсутствия Моррисона оставался неизменно искренним. Другие местные христиане были крещены, и небольшая Церковь росла, хотя было известно, что многие тайно верили, не осмеливаясь открыто исповедовать свою веру из-за страха преследований и остракизма. К Моррисону присоединились американские миссионеры, и появилось больше христианских публикаций. Моррисон приветствовал прибытие американцев, поскольку они могли проводить богослужения для англичан, освобождая его для проповедей и бесед с китайцами, собравшимися послушать Евангелие. В 1832 году Моррисон писал:

"В Кантоне сейчас сложилась общественная ситуация, в отношении китайцев, совершенно отличная от той, что я обнаружил в 1807 году. Китайские ученые, студенты-миссионеры, английские печатные станки и китайские Священные Писания, а также публичное поклонение Богу – все это возникло с тех пор. Я служил своему поколению, и Господь знает, когда придет мой час." В 1833 году римско-католический епископ выступил против Моррисона, что привело к закрытию его типографий в Макао и лишило его предпочтительного способа распространения знаний о Христе. Однако его местные агенты продолжали распространять уже напечатанные публикации. В этот период Моррисон также сотрудничал с Карлом Гюцлаффом в журнале Eastern Western Monthly Magazine, который был направлен на улучшение взаимопонимания между Китаем и Западом. В 1834 году монополия Ост-Индской компании на торговлю с Китаем была отменена. Должность Моррисона в компании была упразднена, и он лишился средств к существованию. Впоследствии он был назначен правительственным переводчиком при лорде Непье, но занимал эту должность всего несколько дней. В июне 1834 года Моррисон подготовил свою последнюю проповедь на тему: "В доме Отца Моего обителей много". Он чувствовал приближение конца и испытывал сильное одиночество, поскольку его жене и семье было приказано вернуться в Англию. 1 августа скончался первый протестантский миссионер в Китае. Он умер в своем доме, в шестом доме в Датском Гонге в Кантоне (Гуанчжоу), в возрасте 52 лет на руках у сына. На следующий день его останки были перевезены в Макао и похоронены 5 августа на Старом протестантском кладбище рядом с его первой женой и ребенком. Он оставил семью из семи выживших детей: двоих от первой жены (Мэри Ребекки и Джона Роберта) и пятерых от второй жены, Элизы (Роберта, Мартина Крофтона, Ханны, Джорджа Стаунтона, Чарльза Марджорибанкса). Его старшая дочь, Мэри Ребекка (1812–1902), вышла замуж в 1847 году за Бенджамина Хобсона, медицинского миссионера.

Наследие и почести

Моррисон собрал "самую обширную библиотеку китайской литературы в Европе", которая стала основой его Института языка в здании Бартлетта в Лондоне. Его вдова продала все 900 книг в 1837 году за 2000 фунтов стерлингов. Район Моррисон-Хилл в Гонконге и прилегающая к нему улица Моррисон-Хилл-Роуд названы в честь Моррисона, как и школа Моррисона, возведенная Обществом образования Моррисона и завершенная незадолго до его смерти в 1843 году. Бассейн Моррисон-Хилл, расположенный в центре бывшего холма, является современным общественным бассейном в Гонконге. Зал Моррисона в Гонконгском университете, впервые основанный в 1913 году как "христианский пансион для китайских студентов", был назван в честь Моррисона его учредителями – Лондонским миссионерским обществом. Дом Моррисона в Христианском колледже YMCA Гонконга, основанном YMCA Гонконга, был назван в память о Моррисоне. Дом Моррисона в институте Раффлза, основанном сэром Стэмфордом Раффлзом, также был назван в память о Моррисоне. Здание Моррисона признано памятником Гонконга. Оно было самым старым зданием в центре Хо Фук Тонг, расположенном на дороге Касл-Пик, Сан Хуэй, Туэн Мун, Новые Территории. Академия Моррисона – международная христианская школа, основанная в Тайчуне, Тайвань. Гравюра с картины Джорджа Чиннери под названием «Ли Шигун и Чен Лаои переводят Библию, а Моррисон наблюдает» была опубликована в сборнике рисунков Фишера, 1838 года, с поэтической иллюстрацией Летиции Элизабет Лэндон.

Миссионерская работа

Моррисон перевел Библию на китайский язык. Он также составил китайский словарь для использования западными людьми. Перевод Библии занял двенадцать лет, а составление словаря – шестнадцать. В этот период, в 1815 году, он оставил службу в Ост-Индской компании. К концу 1813 года был завершен и напечатан весь перевод Нового Завета. Переводчик никогда не утверждал, что он безупречен. Напротив, он охотно признавал его недостатки. Но он утверждал, что это был перевод Нового Завета не на вычурный, схоластический диалект, а на подлинную разговорную речь китайцев. Наличие большого количества напечатанных экземпляров побудило двух миссионеров разработать план их широкого и эффективного распространения. В это время несколько частей Малайского полуострова находились под английской защитой. Там находились английские губернаторы, и, следовательно, это казалось перспективным местом для основания миссионерской станции. Станция была бы в пределах досягаемости китайского побережья, и там можно было бы обучать китайских миссионеров, чье проникновение в Китай не вызывало бы тех же подозрений, что и передвижения англичан. Два места, которые рассматривались в первую очередь, – это остров Ява и Малакка на Малайском полуострове. Было хорошо известно, что многие тысячи китайцев рассеяны по этим местам, и Милн путешествовал по стране, распространяя трактаты и Заветы по мере возможности. Теперь целью двух миссионеров было выбрать тихое место, где под защитой можно было бы установить типографию и обучать китайских миссионеров. Малакка имела то преимущество, что она располагалась между Индией и Китаем и обеспечивала транспортное сообщение практически в любую часть Китая и прилегающий архипелаг. После долгих размышлений было решено рекомендовать директорам, чтобы Милн отправился основать поселение в Малакке. В этом году Моррисон крестил первого новообращенного 14 мая 1814 года (через семь лет после своего прибытия). Первым протестантским китайским христианином, вероятно, был Цай Гао. (Моррисон записывал его имя по-разному: Цзае Афо, Ано и Ако.) Моррисон признал несовершенство знаний этого человека и не упомянул о своей роли в крещении Цая до гораздо более позднего времени, но заявил, что полагается на слова: «Если веришь всем сердцем!» и совершил обряд. В его дневнике было записано следующее: «У родника, вытекающего из подножия высокой горы, у берега моря, вдали от людских глаз, я крестил его во имя Отца, Сына и Святого Духа. Да будет он первыми плодами великого урожая». Примерно в то же время Ост-Индская компания взяла на себя расходы по печати китайского словаря Моррисона. Они потратили 10 000 фунтов стерлингов на эту работу, для чего привлекли своего собственного печатника, Питера Перринга Томса, вместе с печатным станком. Библейское общество выделило два гранта по 500 фунтов стерлингов каждый на расходы по печати Нового Завета. Один из директоров Ост-Индской компании также завещал Моррисону 1000 долларов на распространение христианской религии. Он направил эти средства на издание карманного издания Нового Завета. Предыдущее издание было неудобно большим; и особенно в случае книги, которая, вероятно, могла быть конфискована и уничтожена враждебными властями, это было серьезной проблемой. Карманный Завет можно было легко носить с собой. Малое издание было напечатано, и многие китайцы покинули Гуанчжоу, направляясь вглубь страны, с одним или несколькими экземплярами этой бесценной книжки, спрятанными в одежде или среди своих вещей. Предложение было встречено с энтузиазмом. Лондонское миссионерское общество предоставило землю. Губернатор Малакки и многие жители внесли пожертвования. Сам Моррисон выделил 1000 фунтов стерлингов из своего небольшого имущества на основание колледжа. Здание было построено и открыто. Были установлены печатные станки, и студенты были зачислены. Милн был президентом; и хотя ни один студент не был обязан заявлять о себе как о христианине или посещать христианское богослужение, надеялись, что сильное христианское влияние приведет многих чисто литературоведческих студентов к тому, чтобы стать учителями христианства. Насколько сильны были его христианские убеждения, он не мог санкционировать ничего, что преднамеренно нарушало бы убеждения другого; и он верил, что христианская истина в конечном итоге восторжествует по своим собственным достоинствам и никогда не должна бояться быть поставленной рядом с истинами, содержащимися в других религиозных системах. Примерно через восемь или девять лет после основания, мистер Чарльз Мажорибанкс, депутат парламента от Перта, в правительственном отчете о положении Малакки, особо выделил это учреждение за его безупречную, спокойную и эффективную работу. Поскольку поселение было теперь основано под британской защитой и в среде островов, населенных большим малайским и китайским населением, из Англии были отправлены подкрепления. После пребывания в Малакке их отправляли оттуда в различные центры: Пенанг, Яву, Сингапур, Амбойну, куда бы они ни могли закрепиться и установить отношения с людьми. Таким образом, в миссии Ультра-Ганг возникло много новых станций. Издавался журнал под названием «Глинер», целью которого было поддерживать связь между различными станциями и распространять информацию о прогрессе в разных частях. Различные печатные станки выпускали памфлеты, трактаты, катехизисы, переводы Евангелий на малайском или китайском языках. Были основаны школы для обучения детей: поскольку главной преградой для свободного использования печатного станка было то, что сравнительно мало людей умело читать. Миссионеры должны были быть разносторонними, то проповедуя малайцам, то китайцам, то английскому населению; то набирая текст, то обучая в школах, то евангелизируя новые районы и соседние острова, то собирая свои небольшие общины в своем поселении. Отчеты не сильно отличаются от года к году. Работа была тяжелой и, казалось, непродуктивной. Люди слушали, но часто не отвечали. Новообращенных было мало. Мэри Моррисон вернулась в Китай только для того, чтобы умереть в 1821 году; миссис Милн умерла уже раньше. Моррисону было 39 лет. В 1822 году Уильям Милн умер после короткой, но ценной миссионерской жизни, и Моррисон остался, чтобы осознать, что он один из первых четырех протестантских миссионеров в Китае остался жив. Он пересмотрел историю миссии, написав ретроспективу этих пятнадцати лет. Китай по-прежнему был непроницаем для европейского и христианского влияния; но объем выполненной серьезной литературной работы был огромен, во многом основанной на словаре Канси и китайском рифмованном словаре той же эпохи. Это означало, что его тональные отметки соответствовали среднекитайским, а не тем, на которых фактически говорили в его эпоху. Благодаря доступным ему репетиторам, его транскрипции основывались на наньцзинском диалекте мандарина, а не на пекинском диалекте.