Закон о банковской реформе 1933 года и создание FDIC

Закон о банках 1933 года (Glass-Steagall): создание FDIC, реформы банковской системы США, разделение коммерческого и инвестиционного банкинга, Новая Политика.

27 мин чтения

100%

Источник: 1933 Banking Act — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

1933 г. Реформа банковского сектора США; создание Федеральной корпорации страхования депозитов (FDIC).

Закон о банковском деле 1933 года – это федеральный закон, принятый Конгрессом Соединенных Штатов, который учредил Федеральную корпорацию страхования депозитов (FDIC) и внедрил ряд других банковских реформ. Весь закон часто называют Законом Гласса-Стигалла в честь его авторов в Конгрессе – сенатора Картера Гласса (D) от штата Вирджиния и конгрессмена Генри Б. Стигалла (D) от штата Алабама. Однако термин "Закон Гласса-Стигалла" чаще всего используется для обозначения четырех положений Закона о банковском деле 1933 года, которые ограничивали деятельность коммерческих банков в сфере ценных бумаг и аффилированные связи между коммерческими банками и компаниями, занимающимися ценными бумагами. Регулирование (или запрет) на объединение коммерческого и инвестиционного банковского дела, а также другие ограничения на "спекулятивную" банковскую деятельность, продвигаемые сенатором Глассом, были частью общего стремления "восстановить" коммерческое банковское дело в соответствии с целями, определенными Федеральным резервным актом 1913 года. Хотя Закон о банковском деле 1933 года таким образом соответствовал замыслам Конгресса и, по крайней мере, в части страхования депозитов, первоначально встречал сопротивление со стороны администрации Франклина Делано Рузвельта, впоследствии он стал рассматриваться как часть "Нового курса". Весь закон долгое время подвергался критике за ограничение конкуренции и, как следствие, стимулирование неэффективности банковской отрасли.

Создание FDIC и федерального страхования депозитов

Закон о банках 1933 года учредил (1) Федеральную корпорацию по страхованию депозитов (FDIC); (2) временное страхование депозитов FDIC, ограниченное 2500 долларов США на одного вкладчика, начиная с января 1934 года и до 30 июня 1934 года; и (3) постоянное страхование депозитов FDIC, начиная с 1 июля 1934 года, обеспечивающее полное страхование в размере 5000 долларов США на одного вкладчика. Законодательство 1934 года отложило вступление в силу системы постоянного страхования. Закон о банках 1935 года отменил систему постоянного страхования и заменил ее системой, которая полностью страховала остатки до 5000 долларов, а остатки сверх этой суммы не страховались. Со временем лимит был увеличен и достиг нынешнего уровня в 250 000 долларов. Закон о банках 1933 года требовал, чтобы все банки, застрахованные FDIC, стали членами Федеральной резервной системы или подали заявку на членство к 1 июля 1934 года. Закон о банках 1935 года продлил этот срок до 1 июля 1936 года. Государственные банки не могли стать членами Федеральной резервной системы, пока не становились акционерами FDIC и, следовательно, застрахованными учреждениями. Законодательство 1939 года отменило требование о членстве банков, застрахованных FDIC, в Федеральной резервной системе. До 1950 года законы, устанавливающие FDIC и страхование FDIC, являлись частью Закона о Федеральной резервной системе. Законодательство 1950 года учредило Федеральный закон о страховании депозитов (FDIA).

Отделение коммерческого и инвестиционного банковского дела

Со временем термин "Закон Гласса-Стигалла" стал чаще всего использоваться для обозначения четырех положений Банковского закона 1933 года, которые разделяли коммерческий и инвестиционный банкинг. Попытки Конгресса "отменить Закон Гласса-Стигалла" относились к этим четырем положениям (а затем, как правило, только к двум, которые ограничивали аффилированные связи между коммерческими банками и компаниями по ценным бумагам). Эти усилия завершились принятием в 1999 году Закона Грамма-Лича-Блилли (GLBA), который отменил два положения, ограничивающие аффилированные связи между банками и компаниями по ценным бумагам. О разделении инвестиционного и коммерческого банкинга, установленном Банковским законом 1933 года, рассказывается в статье о Законе Гласса-Стигалла. Учреждениям был дан один год на то, чтобы определить, хотят ли они специализироваться на коммерческом или инвестиционном банкинге. Гласс также надеялся направить "спекулятивный" кредит в более продуктивные сектора экономики США.

Другие положения, все еще действующие

Другие положения Банковского закона 1933 года, которые остаются в силе, включают (1) Разделы 5(c) и 27, которые требовали от банков-членов штатов предоставлять Федеральному резервному банку своего округа и Совету Федеральной резервной системы, а от национальных банков – Контролеру валюты, минимум три отчета о своих аффилированных лицах; (2) Раздел 13, который (как Раздел 23A Закона о Федеральной резервной системе) регулировал операции между банками-членами Федеральной резервной системы и их небанковскими аффилированными лицами; (3) Разделы 19 и 30, которые устанавливали уголовную ответственность за неправомерные действия должностных лиц или директоров банков-членов Федеральной резервной системы и наделяли Федеральную резервную систему полномочиями отстранять таких должностных лиц или директоров; (4) Раздел 22, который отменял личную ответственность ("двойную ответственность") для новых акционеров национальных банков; и (5) Раздел 23, который предоставлял национальным банкам такие же возможности по открытию филиалов в своем "штате регистрации", как и банкам, учрежденным на уровне штата, в этом штате. Банковский закон 1933 года усилил регулирование национальных банков со стороны Федеральной резервной системы, потребовав от банков-членов штатов и холдинговых компаний представлять три отчета в год. Эти отчеты должны были предоставляться Совету Федеральной резервной системы и Федеральному резервному банку. (2) Раздел 8, который учредил Федеральный комитет по операциям на открытом рынке (FOMC), состоящий из представителей каждого из 12 банков Федеральной резервной системы (измененный FOMC, доминирующим в Совете Федеральной резервной системы, учрежденным Банковским законом 1935 года и впоследствии измененным в 1942 году); (3) Раздел 11(b), который запрещал выплату процентов по текущим счетам (отменен Законом Додда-Фрэнка о реформе Уолл-стрит и защите прав потребителей 2010 года и разрешающий открытие текущих счетов, приносящих проценты, начиная с 21 июля 2011 года) и уполномочивал Совет Федеральной резервной системы устанавливать ограничения на процентные ставки по срочным вкладам (поэтапно отменен Законом о дерегулировании депозитных учреждений и денежно-кредитном контроле 1980 года к 1986 году), оба этих ограничения были включены в Регламент Q, и (4) Раздел 12, который запрещал банкам-членам Федеральной резервной системы выдавать кредиты своим исполнительным директорам и требовал погашения непогашенных кредитов (заменен регулированием таких кредитов Банковским законом 1935 года и впоследствии изменен законодательством).

Other provisions of the 1933 Banking Act that remain in effect include (1) Sections 5(c) and 27, which required state member banks to provide its district's Federal Reserve Bank and the Federal Reserve Board and national banks to provide the Comptroller of the Currency a minimum of three reports on their affiliates; (2) Section 13, which (as Section 23A of the Federal Reserve Act) regulated transactions between Federal Reserve member banks and their nonbank affiliates; (3) Sections 19 and 30, which established criminal penalties for misconduct by officers or directors of Federal Reserve System member banks and authorized the Federal Reserve to remove such officers or directors; (4) Section 22, which eliminated personal liability ("double liability") for new shareholders of national banks; and (5) Section 23, which gave national banks the same ability to establish branches in their "home state" as state chartered banks in that state. The 1933 Banking Act gave tighter regulation of national banks to the Federal Reserve which required state member banks and holding companies to make three reports annually. The reports were to be given to their Federal Reserve Board and Federal Reserve Bank. (2) Section 8, which established the Federal Open Market Committee (FOMC) made up of representatives from each of the 12 Federal Reserve Banks (revised by the Federal Reserve Board dominated FOMC established by the Banking Act of 1935 and later amended in 1942); (3) Section 11(b), which prohibited interest payments on demand deposits (repealed by the Dodd Frank Wall Street Reform and Consumer Protection Act of 2010 and allowing interest bearing demand accounts beginning July 21, 2011) and authorized the Federal Reserve Board to limit interest rates on time deposits (phased out by the Depository Institutions Deregulation and Monetary Control Act of 1980 by 1986), both of which interest limitations were incorporated into Regulation Q, and (4) Section 12, which prohibited Federal Reserve System member bank loans to their executive officers and required the repayment of outstanding loans (replaced by the 1935 Banking Act's regulation of such loans and modified by later legislation).

19301932 Законопроекты о стекле; Подкомитет Сената по стеклу

Между 1930 и 1932 годами сенатор Гласс представил несколько версий законопроекта (известного в каждой версии как законопроект Гласса) с целью разделения коммерческого и инвестиционного банковского дела и установления других реформ (за исключением страхования депозитов), аналогичных окончательным положениям Банковского закона 1933 года. Гласс был спонсором Закона о Федеральной резервной системе 1913 года (Акт Гласса-Оуэна) и считал себя «отцом Федеральной резервной системы». Различные версии его законопроекта последовательно стремились (1) расширить филиальную банковскую сеть и подчинить больше банков и видов деятельности надзору Федеральной резервной системы, а также (2) разделить (или регулировать сочетание) коммерческого и инвестиционного банкинга. Гласс стремился «исправить» то, что он считал «ошибками», допущенными Федеральной резервной системой, не контролируя, по его мнению, «спекулятивные кредиты» в 1920-х годах. Законопроекты Гласса также были направлены на избежание страхования депозитов путем создания «Ликвидационной корпорации» – федерального органа для приобретения активов закрывшегося банка на основе «приблизительно корректной оценки его активов». Идея Гласса заключалась в том, чтобы федеральная корпорация принимала на себя владение активами несостоятельных банков и продавала их постепенно, по мере поглощения их рынком, а не выбрасывала активы на рынки с низким спросом. В законопроектах предусматривалось, что эти средства будут использоваться для немедленных выплат вкладчикам в пределах «действительных активов» банка. Гласс представил первый законопроект Гласса 17 июня 1930 года. Текст законопроекта указывал на то, что он задуман как «предварительная мера, служащая ориентиром» для подкомитета Сенатского комитета по банковскому делу и валюте (подкомитета Гласса), возглавляемого Глассом, которому было поручено расследовать деятельность банковской системы Национального и Федерального резерва. 25 января 1933 года, во время переходной сессии Конгресса после выборов 1932 года, Сенат принял версию законопроекта Гласса.

Теория коммерческого банкинга; банковские подразделения

Сенатор Гласс поддерживал теорию коммерческого банкинга (связанную с доктриной реальных векселей), согласно которой коммерческим банкам больше не должно было быть разрешено осуществлять андеррайтинг или торговать ценными бумагами. Эта теория, защищаемая давним советником сенатора Гласса Генри Паркером Уиллисом, послужила основой для Закона о Федеральной резервной системе 1913 года и более раннего банковского законодательства США. Гласс и Уиллис утверждали, что несоблюдение банками этой теории и отсутствие контроля со стороны Федеральной резервной системы привели к "злоупотреблениям", которые неизбежно привели к краху Уолл-стрит в 1929 году и Великой депрессии. До и после краха Уолл-стрит 1929 года сенатор Гласс использовал эту теорию коммерческого банкинга для критики банков за их участие в рынках ценных бумаг. Гласс осуждал банки за кредитование фондовых "спекулянтов" и за андеррайтинг "рискованных" или "совершенно бесполезных" ценных бумаг, особенно иностранных, которые продавались неопытным банковским вкладчикам и небольшим "банкам-корреспондентам". Гласс выступал против прямого участия банков в этой деятельности и косвенного участия через "компании по ценным бумагам". Такие аффилированные компании обычно принадлежали тем же акционерам, что и банк, а акции аффилированной компании находились в "трасте с правом голоса" или другом механизме, обеспечивающем контроль руководства банка над аффилированной компанией. Гласс и Уиллис рассматривали такие аффилированные компании как искусственные средства обхода ограничений на банковскую деятельность. Крупные банки, такие как National City Bank (предшественник Citibank) и Chase National Bank, обычно использовали такие компании по ценным бумагам для андеррайтинга ценных бумаг. Гласс и Уиллис критиковали все формы "неликвидных кредитов", включая банковское кредитование недвижимости. Однако они особенно критически относились к банковской деятельности с ценными бумагами. Уиллис определил банковские инвестиции и кредиты для финансирования покупки государственных ценных бумаг во время Первой мировой войны как начало деградации коммерческого банкинга, которая достигла апогея в "спекулятивных излишествах" 1920-х годов. Гласс и Уиллис также выявили систему "единобанковских учреждений" – небольших банков с одним офисом – как фундаментальную слабость банковской системы США. Законопроекты Гласса стремились ограничить деятельность банков их "надлежащей" коммерческой банковской деятельностью и разрешить банкам расширять свою географическую деятельность за счет увеличения числа филиалов. Кроме того, многие небольшие банки не могли получать прибыль от операций с ценными бумагами, что побудило многие небольшие банки добиваться страхования вкладов. Однако многие крупные банки выступали против страхования вкладов, поскольку "ожидали, что вклады будут перетекать от небольших, слабых сельских банков к ним".

Senator Glass supported a commercial banking theory (associated with the real bills doctrine) that commercial banks should no longer be allowed to underwrite or deal in securities. This theory, defended by Senator Glass's longtime advisor Henry Parker Willis, had served as a foundation for the Federal Reserve Act of 1913 and earlier US banking law. Glass and Willis argued the failure of banks to follow, and of the Federal Reserve to enforce, this theory had resulted in the "excesses" that inevitably led to the Wall Street Crash of 1929 and the Great Depression. Before and after the Wall Street Crash of 1929 Senator Glass used this commercial banking theory to criticize banks for their involvement in securities markets. Glass condemned banks for lending to stock market "speculators" and for underwriting "risky" or "utterly worthless" securities, particularly foreign securities, that were sold to unsophisticated bank depositors and small "correspondent banks". Glass opposed direct bank involvement in these activities and indirect involvement through "securities affiliates". Such affiliates were typically owned by the same shareholders as the bank, with the affiliate's shares held in a "voting trust" or other device that ensured bank management controlled the affiliate. Glass and Willis viewed such affiliates as artificial devices to evade limits on bank activities. Large banks such as National City Bank (predecessor to Citibank) and Chase National Bank typically used such securities affiliates to underwrite securities. Glass and Willis criticized all forms of "illiquid loans" including bank real estate lending. They were, however, especially critical of bank securities activities. Willis identified bank investments in, and loans to finance purchases of, government securities during World War I as the beginning of the corruption of commercial banking that culminated in the "speculative excesses" of the 1920s. Glass and Willis also identified the "unit banking" system of small, single office banks as a basic weakness of U. S. banking. The Glass bills tried to limit banks to their "proper" commercial banking activities and to permit banks to expand their geographic operations through greater permission for branch banking. Additionally, many small banks were not able to profit in the securities business, leading many small banks to push for deposit insurance. However, many large banks opposed deposit insurance because "they expected deposits running off from small, weak country banks to come to them".

Банки с единицами, Федеральная резервная система и страхование депозитов

После своего поражения на президентских выборах 1932 года президент Герберт Гувер поддержал законопроект Гласса. В 1932 году Гувер затянул рассмотрение законопроекта Гласса в Конгрессе, запросив дополнительные слушания и (по словам Уиллиса) работая над тем, чтобы отложить рассмотрение Сенатом пересмотренных версий законопроекта Гласса, представленных после этих слушаний. В 1933 году, на сессии "хромой утки" 72-го Конгресса США, последнее препятствие для принятия законопроекта Сенатом исходило от сторонников небольших "единичных банков" (то есть банков с одним офисом). Они выступали против разрешения, предоставляемого законопроектом Гласса, национальным банкам открывать филиалы по всему их "родному штату" и в соседние штаты на расстояние до 50 миль "торговой зоны". Даже в период экономического процветания 1920-х годов большое количество "единичных банков" в сельскохозяйственных районах обанкротилось из-за снижения цен на сельскохозяйственную продукцию. Во время Великой депрессии число банкротств единичных банков возросло. Уиллис и другие отметили, что в Канаде, несмотря на аналогичные неблагоприятные экономические условия, не произошло значительных банкротств банков. Канада разрешила открытие филиалов (что привело к системе крупных общенациональных банков), но в остальном разделяла американскую систему "коммерческого банкинга", отличную от "универсальных банков", распространенных в Европе и других странах мира. Гласс заявил, что первоначально поддерживал "малый банк", но, поскольку так много единичных банков обанкротилось, он пришел к выводу, что они представляют собой "угрозу" для "здорового банковского дела" и являются "проклятием" для их вкладчиков. Гласс также хотел, чтобы Федеральная резервная система осуществляла надзор за всеми банками в рамках "единой банковской системы". Гласс заявил, что "проклятие банковской системы в этой стране – это двойная система", при которой штаты могли выдавать банковские лицензии банкам, которые контролировались государственными чиновниками вне Федеральной резервной системы. В соответствии с Законом о Федеральной резервной системе все национальные банки обязаны были быть членами Федеральной резервной системы, но банки, получившие лицензию штата, могли выбирать, вступать в нее или нет. Гласс и другие пришли к выводу, что это привело к "соревнованию в снисходительности" между регуляторами банков-членов и банков-нечленов. В противовес положениям о филиалах банков в законопроекте Гласса, сенатор Хьюи Лонг (D LA) применил процедуру филибъеринга к законопроекту Гласса, пока Гласс не пересмотрел свой законопроект, ограничив права национальных банков на открытие филиалов штатами, которые разрешали своим банкам открывать филиалы. С этими изменениями законопроект Гласса был принят Сенатом подавляющим большинством голосов – 54 против 9 – 25 января 1933 года. В Палате представителей представитель Стигалл выступил против даже пересмотренного законопроекта Гласса с его ограниченным разрешением на открытие филиалов. Стигалл хотел защитить единичные банки и банковских вкладчиков, установив федеральное страхование депозитов, тем самым устранив преимущество, которое имели более крупные и финансово устойчивые банки в привлечении депозитов. С 1886 года в Конгресс Соединенных Штатов было внесено 150 отдельных законопроектов, предусматривающих ту или иную форму федерального страхования депозитов. Палата представителей приняла законопроект о федеральном страховании депозитов 27 мая 1932 года, который ожидал принятия Сенатом во время сессии "хромой утки" 1933 года. После того как несколько штатов закрыли свои банки в результате банковского кризиса 1933 года, президент Гувер 20 февраля 1933 года обратился к Палате представителей с просьбой принять законопроект Гласса как "первый конструктивный шаг к устранению основной слабости всей нашей экономической жизни". Однако 4 марта 1933 года сессия 72-го Конгресса была прекращена без принятия ни законопроекта Гласса, ни законопроекта о страховании депозитов. В тот же день Сенат собрался на специальную сессию, созванную президентом Гувером, и Франклин Делано Рузвельт был приведен к присяге в качестве нового президента.

Following his defeat in the 1932 presidential election, President Herbert Hoover supported the Glass bill. In 1932 Hoover had delayed Congressional action on the Glass bill by requesting further hearings and (according to Willis) by working to delay Senate consideration of revised versions of the Glass bill introduced after those hearings. In the 1933 "lame duck" session of the 72nd United States Congress, the final obstacle to Senate passage came from supporters of small "unit banks" (i. e., single office banks). They opposed the Glass bill's permission for national banks to branch throughout their "home state" and into neighboring states as far as a 50 mile "area of trade". Even in the extended period of economic prosperity in the 1920s, a large number of "unit banks" in agricultural areas failed as agricultural prices declined. During the Great Depression unit bank failures grew. Willis and others noted that there were no significant bank failures in Canada, despite similar bad economic conditions. Canada permitted branch banking (which had led to a system of large, nationwide banks), but otherwise shared the U. S. system of "commercial banking" distinct from the "universal banks" common in Europe and elsewhere in the world. Glass stated he had originally supported the "little bank" but as so many unit banks failed, he concluded they were a "menace" to "sound banking" and a "curse" to their depositors. Glass also wanted Federal Reserve supervision of all banks under a "unified banking system". Glass stated "the curse of the banking system for this country is the dual system" under which states could charter banks that were supervised by state officials outside the Federal Reserve System. Under the Federal Reserve Act, all national banks were required to be members of the Federal Reserve System, but state chartered banks could choose whether to join. Glass and others concluded that this had led to a "competition in laxity" between regulators of member and non member banks. In opposition to the Glass bill's branch banking provisions, Senator Huey Long (D LA) filibustered the Glass bill until Glass revised his bill to limit national bank branching rights to states that permitted their own banks to branch. With those changes, the Glass bill passed the Senate in an overwhelming 54–9 vote on January 25, 1933. In the House of Representatives, Representative Steagall opposed even the revised Glass bill with its limited permission for branch banking. Steagall wanted to protect unit banks, and bank depositors, by establishing federal deposit insurance, thereby eliminating the advantage larger, more financially secure banks had in attracting deposits. 150 separate bills providing some form of federal deposit insurance had been introduced in the United States Congress since 1886. The House had passed a federal deposit insurance bill on May 27, 1932, that was awaiting Senate action during the 1933 "lame duck" session. After several states had closed their banks in what became the banking crisis of 1933, President Hoover issued a February 20, 1933, plea to the House of Representatives to pass the Glass bill as the "first constructive step to remedy the prime weakness of our whole economic life". On March 4, 1933, however, the lame duck session of the 72nd Congress adjourned without either the Glass bill or the House deposit insurance bill becoming law. On the same day, the Senate reconvened in a special session called by President Hoover and Franklin Delano Roosevelt was inaugurated as the new president.

Стеклянные банкноты

Президент Рузвельт созвал обе палаты Конгресса на "чрезвычайную сессию" 9 марта 1933 года для принятия Закона о неотложных банковских мерах, ратифицировавшего решение Рузвельта о временном закрытии всех банков 6 марта 1933 года. 11 марта 1933 года сенатор Гласс повторно представил (под номером S. 245) свой пересмотренный законопроект Гласса, требующий от банков ликвидировать аффилированные компании по ценным бумагам в течение 2 лет, а не 5 лет, как это допускалось в компромиссной версии законопроекта Гласса, принятой Сенатом в январе. Рузвельт сообщил Глассу, что одобряет большую часть законопроекта, включая разделение коммерческого и инвестиционного банкинга, и разделяет его стремление к "единой банковской системе" с государственными и национальными банками, регулируемыми единым органом, но он одобрил лишь филиальную сеть на уровне округа, а не штата, и выступал против страхования вкладов. 7 марта 1933 года Национальный Сити Банк (предшественник Citibank) объявил о ликвидации своей дочерней компании по ценным бумагам. На следующий день Уинтроп Олдрич, недавно назначенный председателем и президентом Chase National Bank, заявил, что Chase поступит так же и поддерживает запрет банкам на владение компаниями по ценным бумагам. Олдрич также призвал запретить компаниям по ценным бумагам привлекать депозиты. По словам Олдрича и его биографа, Олдрич (юрист) разработал новый текст для законопроекта Гласса, который впоследствии стал разделом 21 Закона Гласса-Стигалла. Современники полагали, что предложение Олдрича было направлено против J. P. Morgan & Co. Позднее критик Закона Гласса-Стигалла привел участие Олдрича в качестве доказательства того, что Рокфеллеры (контролировавшие Chase) использовали раздел 21, чтобы не допустить конкуренции со стороны J. P. Morgan & Co. (частного партнерства, принимавшего депозиты и известного андеррайтингом ценных бумаг) в сфере коммерческого банкинга. После представления законопроекта S. 245 Гласс возглавил подкомитет, который рассмотрел законопроект и подготовил его пересмотренную версию, ведя продолжительные переговоры с администрацией Рузвельта для получения ее поддержки. К 13 апреля 1933 года подкомитет подготовил пересмотренный законопроект Гласса, но отложил его представление на рассмотрение полного Комитета Сената по банковскому делу и валюте, чтобы продолжить переговоры с администрацией Рузвельта. Президент Рузвельт 8 марта 1933 года на своей первой пресс-конференции заявил о своем несогласии с гарантией банковских вкладов, поскольку это возложило бы ответственность на правительство за "ошибки и просчеты отдельных банков" и "поощряло бы нездоровую банковскую практику". Гласс с неохотой признал, что ни один законопроект о банковской реформе не будет принят Конгрессом без страхования вкладов, но президент Рузвельт и министр финансов Уильям Вуддин продолжали сопротивляться такому страхованию в ходе переговоров с подкомитетом Сената. 25 апреля 1933 года Рузвельт попросил предоставить ему две недели для рассмотрения вопроса о страховании вкладов. В начале мая Рузвельт объявил вместе с Глассом и Стигаллом о достижении "принципиальной" договоренности по законопроекту. 10 мая 1933 года Гласс представил в Сенате свой пересмотренный законопроект (S. 1631). Наиболее существенным изменением стало введение нового положения о страховании вкладов. Как и требовал Рузвельт, страхование вкладов основывалось на прогрессивной шкале. Вклады свыше 10 000 долларов США страховались лишь частично. Как и предлагал Рузвельт, страхование вкладов должно было вступить в силу через год. Гласс ограничил страхование вкладов только банками-членами Федеральной резервной системы, надеясь, что это косвенно приведет к "единой банковской системе", поскольку привлекательность страхования вкладов побудит банки вступать в Федеральную резервную систему. Помимо новой федеральной системы страхования вкладов, законопроект S. 1631 содержал положения, основанные на более ранних версиях законопроекта Гласса, которые впоследствии стали разделами 21 (запрещающим компаниям по ценным бумагам привлекать депозиты) и 32 (запрещающим совместным директорам или сотрудникам компаний по ценным бумагам и банков) Закона Гласса-Стигалла.

President Roosevelt called both Houses of Congress into "extraordinary session" on March 9, 1933, to enact the Emergency Banking Act that ratified Roosevelt's emergency closing of all banks on March 6, 1933. On March 11, 1933, Senator Glass reintroduced (as S. 245) his Glass bill revised to require banks to eliminate securities affiliates within 2 years rather than the 5 years permitted by the compromised version of the Glass bill the Senate had passed in January. Roosevelt told Glass he approved most of the bill, including the separation of commercial and investment banking, that he shared Glass's desire for a "unified banking system" with state and national banks regulated by a single authority, but that he only approved countywide, not statewide, branch banking, and that he opposed deposit insurance. On March 7, 1933, National City Bank (predecessor to Citibank) had announced it would liquidate its security affiliate. The next day, Winthrop Aldrich, the newly named chairman and president of Chase National Bank, announced Chase would do the same and that Chase supported prohibiting banks from having securities affiliates. Aldrich also called for prohibiting securities firms from taking deposits. According to Aldrich and his biographer, Aldrich (a lawyer) drafted new language for Glass's bill that became Section 21 of the Glass–Steagall Act. Contemporary observers suggested Aldrich's proposal was aimed at J. P. Morgan & Co. A later Glass–Steagall critic cited Aldrich's involvement as evidence the Rockefellers (who controlled Chase) had used Section 21 to keep J. P. Morgan & Co. (a deposit taking private partnership best known for underwriting securities) from competing with Chase in the commercial banking business. After Glass introduced S. 245, he chaired a subcommittee that considered the bill and prepared a revised version while negotiating at length with the Roosevelt Administration to gain its support for the bill. By April 13, 1933, the subcommittee had prepared a revised Glass bill, but delayed submitting the bill to the full Senate Committee on Banking and Currency to continue negotiations with the Roosevelt Administration. President Roosevelt had declared on March 8, 1933, in his first press conference, that he opposed a guarantee of bank deposits for making the government responsible for the "mistakes and errors of individual banks" and for putting "a premium on unsound banking". Glass had reluctantly accepted that no banking reform bill would pass Congress without deposit insurance, but President Roosevelt and Treasury Secretary William Woodin continued to resist such insurance during their negotiations with the Senate subcommittee. On April 25, 1933, Roosevelt asked for two weeks to consider the deposit insurance issue. In early May, Roosevelt announced with Glass and Steagall that they had agreed "in principle" on a bill. On May 10, 1933, Glass introduced his revised bill (S. 1631) in the Senate. The most important change was a new provision for deposit insurance. As Roosevelt demanded, deposit insurance was based on a sliding scale. Deposit balances above $10,000 would only be partially insured. As Roosevelt had suggested, deposit insurance would not begin for one year. Glass limited the deposit insurance to Federal Reserve System member banks in the hope this would indirectly lead to a "unified banking system" as the attraction of deposit insurance would lead banks to become Federal Reserve members. Aside from the new federal deposit insurance system, S. 1631 added provisions based on earlier versions of the Glass bill that became Sections 21 (prohibiting securities firms from taking deposits) and 32 (prohibiting common directors or employees for securities firms and banks) of the Glass–Steagall Act.

Стейгалл Билл

16 мая 1933 года конгрессмен Стигалл представил законопроект H. R. 5661, который стал основой для принятия Закона о банковском деле 1933 года. Этот законопроект в значительной степени перенял положения нового законопроекта Гласса. Однако, отражая поддержку Стигаллом "двойной банковской системы", законопроект H. R. 5661 разрешал банкам, получившим лицензию на уровне штата, получать федеральное страхование вкладов без вступления в Федеральную резервную систему. 23 мая 1933 года Палата представителей приняла законопроект H. R. 5661 результатом 262 голосов против 19. 25 мая 1933 года Сенат одобрил законопроект H. R. 5661 (устно) после замены текста законопроекта S. 1631 (который был изменен, чтобы сократить до одного года срок, в течение которого банкам требовалось ликвидировать аффилированные компании по ценным бумагам) и инициировал создание совместной комиссии Палаты представителей и Сената для согласования разногласий между двумя версиями законопроекта H. R. 5661.

Закон о банках 1933 года

Окончательная версия H. R. 5661 в Сенате включала поправку сенатора Артура Ванденберга (R-MI), предусматривающую создание немедленного временного фонда для полного страхования депозитов до 2500 долларов до начала работы FDIC 1 июля 1934 года. "Поправка Ванденберга" была внесена в законопроект Сената посредством процедурного маневра, поддержанного вице-президентом Джоном Нэнсом Гарнером, который председательствовал в Сенате в ходе судебного процесса по импичменту. Это подчеркнуло разногласия между Гарнером и Рузвельтом по спорному вопросу страхования вкладов. Рузвельт угрожал наложить вето на любой законопроект, содержащий положение поправки Ванденберга о немедленном страховании депозитов. Однако 7 июня Рузвельт сообщил Глассу, что он примет компромисс, согласно которому постоянное страхование FDIC начнётся в июле 1934 года, ограниченный временный план – 1 января 1934 года, а государственные банки смогут быть застрахованы при условии вступления в Федеральную резервную систему к 1936 году. Рузвельт, как и Гласс, видел ценность в страховании вкладов, если требование о членстве в Федеральной резервной системе приведёт к "объединению банковской системы". Администрация Рузвельта хотела, чтобы Конгресс завершил свою "чрезвычайную сессию" 10 июня 1933 года, но Сенат заблокировал запланированное прекращение работы. Это дало больше времени Конференц-комитету Палаты представителей и Сената для согласования разногласий между двумя версиями H. R. 5661. В Палате представителей почти треть депутатов подписала обязательство не прекращать работу до принятия законопроекта о федеральном страховании депозитов. После встречи Стигалла и других членов Палаты представителей с Рузвельтом 12 июня 1933 года Конференц-комитет представил свой окончательный доклад по H. R. 5661. В соответствии с принципами, которые Рузвельт изложил Глассу 7 июня, в докладе Конференц-комитета предусматривалось, что страхование постоянных депозитов начнётся 1 июля 1934 года, временное страхование – 1 января 1934 года, если президент не установит более раннюю дату начала, а государственные банки, не являющиеся членами Федеральной резервной системы, смогут быть застрахованы, но после 1 июля 1936 года останутся застрахованными только в случае подачи заявки на членство в Федеральной резервной системе. Хотя противники H. R. 5661 надеялись, что Рузвельт наложит вето на окончательный законопроект, он позвонил сенатору Глассу с поздравлениями после принятия законопроекта Сенатом. Рузвельт подписал H. R. 5661 и превратил его в закон 16 июня 1933 года, как Закон о банковском деле 1933 года. Рузвельт назвал новый закон "самым важным" банковским законодательством со времён Федерального резервного акта 1913 года.

The final Senate version of H. R. 5661 included Senator Arthur Vandenberg's (R MI) amendment providing for an immediate temporary fund to insure fully deposits up to $2,500 before the FDIC began operating on July 1, 1934. The "Vandenberg Amendment" was added to the Senate bill through a procedural maneuver supported by Vice President John Nance Garner, who was over the Senate in a judicial impeachment proceeding. This highlighted the differences between Garner and Roosevelt on the controversial issue of deposit insurance. Roosevelt threatened to veto any bill that included the Vandenberg Amendment's provision for immediate deposit insurance. On June 7, however, Roosevelt indicated to Glass he would accept a compromise in which permanent FDIC insurance would not begin until July 1934, the limited temporary plan would begin on January 1, 1934, and state banks could be insured so long as they joined the Federal Reserve System by 1936. Roosevelt, like Glass, saw redeeming value in deposit insurance if its requirement for Federal Reserve System membership led to "unifying the banking system". The Roosevelt Administration had wanted Congress to adjourn its "extraordinary session" on June 10, 1933, but the Senate blocked the planned adjournment. This provided more time for the House and Senate Conference Committee to reconcile differences between the two versions of H. R. 5661. In the House, nearly one third of the Representatives signed a pledge not to adjourn without passing a bill providing federal deposit insurance. After Steagall and other House members met with Roosevelt on June 12, 1933, the Conference Committee filed its final report for H. R. 5661. Closely tracking the principles Roosevelt had described to Glass on June 7, the Conference Report provided that permanent deposit insurance would begin July 1, 1934, temporary insurance would begin January 1, 1934, unless the President proclaimed an earlier start date, and state non member banks could be insured, but after July 1, 1936, would only remain insured if they had applied for Federal Reserve System membership

Although opponents of H. R. 5661 hoped Roosevelt would veto the final bill, he called Senator Glass with congratulations after the Senate passed the bill. Roosevelt signed H. R. 5661 into law on June 16, 1933, as the Banking Act of 1933. Roosevelt called the new law "the most important" banking legislation since the Federal Reserve Act of 1913.

Роль Рузвельта в банковском акте 1933 года

Журнал "Тайм" сообщил, что Закон о банках 1933 года был принят "по стечению обстоятельств, поскольку президентская ошибка продлила сессию Конгресса на четыре дня сверх запланированного". Паркер Уиллис описал отношение Рузвельта к окончательному законопроекту как "безразличное", но не "враждебное". В своем отчете о "Первой новой политике" Реймонд Моли заявил, что Рузвельт "сочувствовал" Закону о банках 1933 года, "но не принимал активного участия в продвижении его принятия". Моли также писал, что большинство "людей, близких к Белому дому, были настолько заняты своими собственными законодательными инициативами, что Гласс был предоставлен сам себе". Адольф Берл, как и Моли, член "мозгового центра" Рузвельта в рамках "Первой новой политики", был "разочарован" Законом о банках 1933 года. Он хотел бы, чтобы более широкое разрешение на открытие филиалов, предусмотренное более ранними законопроектами Гласса, было принято. Берл пришел к выводу, что ограниченное открытие филиалов в сочетании со страхованием вкладов позволит сохранить небольшие банки, которые, как и в прошлом, неизбежно обанкротятся во время экономического спада. Хотя Берл разделял надежду Гласса на то, что положения о страховании вкладов в новом законе заставят все банки присоединиться к Федеральной резервной системе, он обоснованно опасался, что будущие Конгрессы отменят это требование. По словам Картера Голембе, Закон о банках 1933 года был "единственным важным законодательным актом в течение знаменитых "ста дней" Новой политики, который не был ни запрошен, ни поддержан новой администрацией". В своих книгах о банковских событиях 1933 года Сьюзан Истабрук Кеннеди и Хелен Бернс пришли к выводу, что, хотя Закон о банках 1933 года не был частью Новой политики, Рузвельт в конечном итоге предпочел его отсутствию какой-либо банковской реформы, даже если он не обеспечивал более "дальновидные" реформы (по мнению Кеннеди) или "более полное решение" (по мнению Бернс), которое он искал. Обе авторки представляют Рузвельта как человека, на которого повлиял сильный общественный спрос на страхование вкладов при принятии окончательного законопроекта. Обе также описывают Закон о банках 1935 года как более значимый, чем Закон о банках 1933 года. Кеннеди отмечает, что после того, как Закон о банках 1933 года вступил в силу, Рузвельт "присвоил себе все заслуги, к удивлению или возмущению современников и последующих исследователей". Опасения Рузвельта относительно Закона о банках 1933 года не были связаны с тем, что позже стало известно как разделение инвестиционного и коммерческого банковского дела ("Glass–Steagall"). Положения платформы Демократической партии 1932 года, касающиеся банковской деятельности (разработанные сенатором Глассом), предусматривали такое разделение. В своей предвыборной речи Рузвельт конкретно поддержал такое разделение. В 1935 году президент Рузвельт выступил против попыток Гласса восстановить полномочия национальных банков по андеррайтингу корпоративных ценных бумаг. Рузвельт подтвердил Глассу в марте 1933 года, что он поддерживает разделение коммерческого и инвестиционного банковского дела, хотя министр финансов Вуддин опасался, что запрет на андеррайтинг ценных бумаг банками "затормозит восстановление".

Time Magazine reported the 1933 Banking Act passed by "accident because a Presidential blunder kept Congress in session four days longer than expected." H. Parker Willis described Roosevelt as treating the final bill with "indifference" but not "hostility". In his account of the "First New Deal" Raymond Moley stated Roosevelt was "sympathetic" to the 1933 Banking Act "but had no active part in pressing for its passage". Moley also wrote that most of "the people who were close to the White House were so busy with their own legislative programs that Glass was left to his own devices." Adolf A. Berle, like Moley a member of Roosevelt's First New Deal Brain Trust, was "disappointed" by the 1933 Banking Act. He wished the more extensive branch banking permission in earlier Glass bills had been adopted. Berle concluded that limited branch banking with deposit insurance would preserve small banks certain to fail in an economic downturn, as they had consistently in the past. While Berle shared Glass's hope that the new law's deposit insurance provisions would force all banks into the Federal Reserve System, he correctly feared that future Congresses would remove this requirement. According to Carter Golembe, the Banking Act of 1933 was the "only important piece of legislation during the New Deal's famous "one hundred days" which was neither requested nor supported by the new administration." In their books on banking events in 1933, Susan Eastabrook Kennedy and Helen Burns concluded that, although the 1933 Banking Act was not part of the New Deal, Roosevelt ultimately preferred it to no banking reform bill even though it did not provide the more "far reaching" reforms (Kennedy) or "fuller solution" (Burns) he sought. Both present Roosevelt as being influenced by the strong public demand for deposit insurance in accepting the final bill. Both also describe the Banking Act of 1935 as being more significant than the 1933 Banking Act. Kennedy notes that after the 1933 Banking Act became law Roosevelt "claimed full credit, to the amusement or outrage of contemporary and hindsighted observers". Roosevelt's concerns with the 1933 Banking Act were not tied to what later became known as the "Glass–Steagall" separation of investment and commercial banking. The 1932 Democratic Party platform provisions on banking (drafted by Senator Glass) called for that separation. In a campaign speech Roosevelt specifically endorsed such separation. In 1935 President Roosevelt opposed Glass's effort to restore national bank powers to underwrite corporate securities. Roosevelt confirmed to Glass in March 1933, that he supported the separation of commercial and investment banking, although Treasury Secretary Woodin feared that prohibiting bank underwriting of securities would "dampen recovery".

Счета, описывающие Закон о банках 1933 года как законодательство Нового курса

Несмотря на то, что Банковский закон 1933 года возник в Конгрессе и не пользовался поддержкой президента Рузвельта, многие описания Нового курса или самого Банковского закона 1933 года относят его к законодательству Нового курса. В прологе к своему классическому исследованию Нового курса Артур М. Шлезингер-младший предполагает, что Феликс Франкфуртер и его коллеги стали источником Банковского закона 1933 года (вместе с Законом о ценных бумагах 1933 года) в духе "либерализма, борющегося с монополиями". Однако в более позднем кратком описании Банковского закона 1933 года Шлезингер не упоминает Франкфуртера, а сосредотачивается на роли расследования Пекоры и оппозиции страхованию вкладов, включая оппозицию со стороны Рузвельта, в дебатах вокруг этого закона. В пояснении к закону Грамма-Лича-Блилли, опубликованном Коммерческой клиринговой палатой, приводится цитата Рузвельта, называющего Банковский закон 1933 года "самым важным и масштабным законодательным актом, когда-либо принятым американским Конгрессом". Рузвельт сделал это заявление, говоря о Национальном законе о восстановлении промышленности, в тот же день, когда он подписал Банковский закон 1933 года.

Положения о Glass/Steagall и расследование по делу Пекоры

Многие описания Закона о банковской деятельности 1933 года подчеркивают роль расследования Пекоры в формировании общественного спроса на разделение коммерческого и инвестиционного банковского дела. Некоторые источники даже предполагают, что положения Glass-Steagall были разработаны в ответ на расследование Пекоры. Национальный Сити Банк (предшественник Citibank) был единственным коммерческим банком, который был подвергнут проверке Фердинандом Пекорой до того, как Закон о банковской деятельности 1933 года вступил в силу в июне 1933 года. После завершения слушаний в Национальном Сити Банке 2 марта 1933 года расследование Пекоры возобновилось в мае 1933 года с проверки «частных банкиров», включая J. P. Morgan & Co., Kuhn, Loeb & Co. и Dillon, Read & Co., после чего расследование вернулось к проверке коммерческого банка – Chase National Bank, начавшейся в конце октября 1933 года. Хотя эти слушания, таким образом, состоялись уже после принятия Закона о банковской деятельности 1933 года, показания, данные в ходе длительных слушаний по делу Chase National Bank, часто приводятся в качестве доказательства необходимости разделения коммерческого и инвестиционного банковского дела. Пекора был назначен юрисконсультом расследования, получившего название «Расследование Пекоры», 22 января 1933 года и провел свое первое слушание 15 февраля 1933 года. Ранее, 27 января 1933 года, Сенат подавляющим большинством голосов принял законопроект Гласса о разделении коммерческого и инвестиционного банковского дела. Однако драматические «десять дней» слушаний в Национальном Сити Банке в феврале 1933 года стали пиком освещения в прессе расследования Пекоры. Они привели к отставке Чарльза Митчелла с поста председателя Национального Сити Банка. Спустя несколько дней и Национальный Сити Банк, и Chase National Bank объявили о ликвидации своих дочерних компаний, занимающихся ценными бумагами. Chase National Bank также заявил о своей поддержке законодательного разделения коммерческого и инвестиционного банковского дела. Эти слушания не касались операций коммерческих банков с ценными бумагами. Их результаты показали, что несколько партнеров J. P. Morgan не платили подоходный налог в течение одного или нескольких лет с 1930 по 1932 год, а также что фирма предоставляла эксклюзивные инвестиционные возможности видным деятелям бизнеса и политики. Гласс, «утомленный сенаторским самолюбованием», не присутствовал на предыдущих слушаниях в Национальном Сити Банке. Хотя расследование Пекоры широко освещалось в прессе и вызвало общественное возмущение, критики как в то время, так и впоследствии критиковали слушания за создание вводящих в заблуждение или неточных отчетов о расследуемых операциях.

Many descriptions of the 1933 Banking Act emphasize the role of the Pecora Investigation in creating a public demand for the separation of commercial and investment banking. Some accounts even suggest those Glass–Steagall provisions were created in response to the Pecora Investigation. National City Bank (predecessor to Citibank) was the only commercial bank examined by Ferdinand Pecora before the 1933 Banking Act became law in June 1933. After the National City hearings ended on March 2, 1933, the Pecora Investigation resumed in May 1933, with the examination of "private bankers", covering J. P. Morgan & Co., Kuhn, Loeb & Co., and Dillon, Read & Co., before returning to a commercial bank with the examination of Chase National Bank beginning in late October 1933. Although those hearings, therefore, took place after the 1933 Banking Act became law, testimony from the lengthy Chase hearings is often cited as evidence for the need to separate commercial and investment banking. Pecora was appointed counsel for what became known as the Pecora Investigation on January 22, 1933, and conducted his first hearing on February 15, 1933. Earlier, on January 27, 1933, the Senate overwhelmingly passed a Glass bill separating commercial and investment banking. The dramatic "ten days" of National City hearings in February 1933, however, were a high point of publicity for the Pecora Investigation. They led to Charles Mitchell's resignation as Chairman of National City Bank. Days later, both National City and Chase announced they would eliminate their securities affiliates. Chase also announced it supported a legislative separation of commercial and investment banking. Those hearings did not deal with commercial bank securities activities. Their revelations were that several J. P. Morgan partners had not paid income taxes in one or more years from 1930 to 1932 and that the firm had provided exclusive investment opportunities to prominent business and political leaders. "Bored by Senatorial exhibitionism" Glass had not attended the earlier National City hearings. While the Pecora Investigation made dramatic headlines and generated public outrage, critics at the time and since attacked the hearings for creating misleading or inaccurate accounts of the investigated transactions.

Паркер Уиллис и Картер Гласс о банковском законе 1933 года

В 1935 году Х. Паркер Уиллис написал, что Закон о банках 1933 года "уже устарел" ко времени его принятия. Он утверждал, что более ранние законопроекты Гласса могли бы "иметь значение", если бы были приняты в 1932 году. Картер Гласс остался недоволен разделением коммерческого и инвестиционного банкинга, установленным Законом о банковском деле 1933 года. В 1935 году он инициировал законопроект, принятый Сенатом, который разрешил бы национальным банкам андеррайтить корпоративные облигации.

Консервативный характер Закона о банках 1933 года

Картер Голембе (рассматривая вопросы страховых положений FDIC) и Хелен Гартен (рассматривая разделение инвестиционного и коммерческого банковского дела, установленное законом Glass-Steagall, и страховые положения FDIC) описывают Закон о банках 1933 года как законодательство, призванное защитить существующую банковскую систему, в которой доминировали небольшие «единоличные банки». Гартен характеризует это как «консервативный» шаг в то время, когда серьезно рассматривались вопросы национализации банков или создания консолидированной банковской системы посредством общенациональной сети филиалов. Голембе рассматривал страхование вкладов как компромисс между силами, стремившимися предотвратить разрушение «обращающегося средства» (то есть банковских депозитов, особенно чековых счетов), и силами, желавшими сохранить существующую банковскую структуру, состоящую из большого числа географически изолированных банков. После закрытия банков по всей стране в начале марта 1933 года, в сообщениях прессы и публичных заявлениях лидеров Конгресса высказывались предположения о возможной национализации банков или упразднении существующей системы «двойного банковского регулирования» посредством федерального законодательства или даже поправки к Конституции, запрещающей выдачу банковских лицензий штатами. Другие предлагали обязать все банки присоединиться к Федеральной резервной системе. Ни одно из этих предложений не было включено в Закон о банках 1933 года, хотя положения о страховании FDIC требовали бы от банков вступления в Федеральную резервную систему для сохранения страхования вкладов. По словам Хелен Бернс, «Рузвельт столкнулся с резкой критикой со стороны либералов и прогрессистов за то, что не национализировал банки в период кризиса». Она утверждает, что «нет сомнений в том, что он мог бы это сделать», но также приходит к выводу, что Рузвельт «не верил в банк, находящийся в государственной собственности и управлении», и в конечном итоге был прагматичен или даже консервативен в своем подходе к банковскому законодательству. Как отмечалось выше, Адольф Берл, ведущий эксперт «Мозгового центра Рузвельта» 1933 года по банковскому праву, был «разочарован» Законом о банках 1933 года. Он хотел бы, чтобы он не был настолько сильно скомпрометирован, чтобы угодить представителю Стигаллу (что составляло лишь «половину» того, чего первоначально добивался законопроект Гласса-Стегалла). Берл утверждал, что Соединенным Штатам нужна «единая банковская система» (вероятно, через Федеральную резервную систему), которая функционировала бы больше как общенациональная сеть банковских филиалов в Австралии, Канаде и Соединенном Королевстве (которые в противном случае придерживались традиции «коммерческого банкинга» в США). Берл поддерживал разделение коммерческого банкинга и других видов деятельности, но не соглашался с позицией Уинтропа Олдрича, изложенной в разделе 21 закона Glass-Steagall, и считал, что она требует «отдельного изучения». Закон установил традиционное банковское регулирование, разделяющее коммерческое и инвестиционное банковское дело, ограничивающее конкуренцию по процентным ставкам по депозитам посредством установления лимитов и ограничивающее конкуренцию за депозиты, основанную на финансовой устойчивости, путем страхования вкладчиков. Он также закрепил существующую политику ограниченного филиального банковского дела, тем самым ограничивая географическую конкуренцию между банками. В результате «государственный картель в банковской сфере» позволил коммерческим банкам получать «высокую прибыль и избегать чрезмерных рисков», пока небанковские компании не нашли способы предложить альтернативы банковским кредитам и депозитам. Сторонники этого традиционного банковского регулирования утверждают, что Закон о банках 1933 года (и другое ограничительное банковское законодательство) обеспечили период беспрецедентной финансовой стабильности. Дэвид Мосс утверждает, что эта стабильность могла породить ложную уверенность в присущей финансовой системе стабильности. Мосс утверждает, что эта ложная уверенность привела к ослаблению законодательных и нормативных ограничений, что, в свою очередь, привело к финансовой нестабильности. Ранние критики Закона о банках 1933 года и другого ограничительного банковского регулирования утверждали, что он не предотвратил возвращение финансовой нестабильности, начавшейся в середине 1960-х годов. Хайман Мински, сторонник традиционного банковского регулирования, описал возвращение финансовой нестабильности в 1966 году (и ее все более интенсивное возвращение в 1970, 1974 и 1980 годах) как неизбежный результат функционирования частных финансовых рынков, которые ранее сдерживались воспоминаниями о Великой депрессии. Мински предложил дальнейшее ужесточение контроля над финансовой сферой для ограничения создания «ликвидности».

Carter Golembe (addressing the FDIC insurance provisions) and Helen Garten (addressing the Glass–Steagall separation of investment and commercial banking and the FDIC insurance provisions) describe the 1933 Banking Act as legislation intended to protect the existing banking system dominated by small "unit banks". Garten labels this a "conservative" action at a time when there was serious consideration of nationalizing banks or of permitting a consolidated banking system through nationwide branch banking. Golembe saw deposit insurance as a compromise between forces that sought to stop the destruction of the "circulating medium" (i. e., bank deposits, particularly checking accounts) and forces that wanted to preserve the existing bank structure made up of a large number of geographically isolated banks. After the closing of banks nationwide in early March 1933, press reports and public statements by Congressional leaders suggested banks might be nationalized or the existing system of "dual banking" might be eliminated through federal legislation, or even a Constitutional amendment, to prohibit state chartering of banks. Others proposed requiring all banks to join the Federal Reserve System. None of these proposals was contained in the 1933 Banking Act, although the Act's FDIC insurance provisions would have required banks to join the Federal Reserve System to retain deposit insurance. According to Helen Burns "Roosevelt met with severe criticism from the liberals and the progressives for not nationalizing the banks during the period of crisis." She states, "there seems little doubt that he could have done this" but she also concludes Roosevelt "did not believe in a government owned and operated bank" and was ultimately pragmatic or even conservative in his approach to banking legislation. As described above, Adolf Berle, the 1933 Roosevelt Brain Trust's leading authority on banking law, was "disappointed" by the 1933 Banking Act. He wished it had not been so heavily compromised to satisfy Representative Steagall (a "half portion" of what the Glass bill originally sought). Berle argued the United States needed a "unified banking system" (most likely through the Federal Reserve System) that would perform more like the nationwide branch bank systems in Australia, Canada, and the United Kingdom (which otherwise all shared the U. S. "commercial banking" tradition). Berle supported separating commercial banking from other activities, but disagreed with the Winthrop Aldrich position, contained in Glass–Steagall's Section 21, Berle suggested that required a "separate study". The Act established the traditional bank regulation of separating commercial from investment banking, limiting deposit interest rate competition through rate limitations, and restricting competition for deposits based on financial strength by insuring depositors. It also ratified the existing policy of limited branch banking, thereby limiting competition among banks geographically. The resulting "government enforced cartel in banking" allowed commercial banks to earn "high profits and avoid undue risk" until nonbanking companies found ways to offer substitutes for bank loans and deposits. Supporters of this traditional banking regulation argue that the 1933 Banking Act (and other restrictive banking legislation) produced a period of unparalleled financial stability. David Moss argues this stability may have induced a false belief in the inherent stability of the financial system. Moss argues this false belief encouraged legislative and regulatory relaxations of traditional restrictions and that this led to financial instability. Earlier critics of the 1933 Banking Act, and of other restrictive banking regulation, argued it has not prevented the return of financial instability beginning in the mid 1960s. Hyman Minsky, a supporter of traditional banking regulation, described the 1966 return of financial instability (and its increasingly intense return in 1970, 1974, and 1980) as the inevitable result of private financial markets, previously repressed by memories of the Great Depression. Minsky proposed further controls of finance to limit the creation of "liquidity"

Комментирующие отмечали, что традиционное банковское регулирование содержало в себе «семена собственного разрушения», поскольку «искажало конкуренцию» и «создавало разрыв между себестоимостью и ценой». В частности, путем установления «картельных прибылей» традиционное банковское регулирование побуждало небанковских конкурентов разрабатывать продукты, которые могли бы конкурировать с банковскими депозитами и кредитами для получения части этих прибылей. Вместо того чтобы финансовая стабильность привела к дерегулированию и финансовой нестабильности после 1980 года, как позже предположил Дэвид Мосс,

Ян Крегель признает, что «сторонники свободного рыночного либерализма» были правы, описывая «конкурентные инновации» небанковских организаций как разрушающие «неэффективность де-факто картеля», созданного Законом о банках 1933 года, но утверждает, что «разрушение защиты», предоставляемой банкам, было «в равной степени обусловлено сознательными решениями регулирующих органов и законодателей об ослаблении и приостановке действия положений Закона».