Конец истории и последний человек

Введение

«Конец истории и последний человек» – книга 1992 года по политической философии американского политолога Фрэнсиса Фукуямы, в которой утверждается, что с утверждением западной либеральной демократии – произошедшим после окончания холодной войны (1945–1991) и распада Советского Союза (1991) – человечество достигло “не просто завершения определенного периода послевоенной истории, но и конца истории как таковой: то есть конечной точки идеологического развития человечества и всеобщего распространения западной либеральной демократии как финальной формы правления”. Фукуяма опирается на философию и идеологии Георга Вильгельма Фридриха Гегеля и Карла Маркса, которые рассматривают человеческую историю как линейный прогресс, переход от одной социально-экономической эпохи к другой. Книга является расширенной версией эссе Фукуямы «Конец истории?», опубликованного в журнале The National Interest летом 1989 года.

Обзор

Фукуяма утверждает, что историю следует рассматривать как эволюционный процесс, и что «конец истории» в этом смысле означает, что либеральная демократия является конечной формой правления для всех наций. По словам Фукуямы, начиная с Французской революции, либеральная демократия неоднократно доказывала свою принципиальную превосходство (в этическом, политическом и экономическом плане) над любыми альтернативами. Однако многие исследователи творчества Фукуямы считают, что это неверная интерпретация его работ. Фукуяма утверждает лишь, что в будущем будет все больше правительств, использующих структуру парламентской демократии и включающих в себя рыночные механизмы. Он говорил:

«Конец истории» никогда не был связан с конкретно американской моделью социального или политического устройства. Следуя за Александром Кожевым, русским философом, работавшим во Франции, и вдохновившим меня на первоначальную формулировку аргумента, я полагаю, что Европейский Союз точнее отражает облик мира в конце истории, чем современные Соединенные Штаты. Стремление ЕС преодолеть суверенитет и традиционную политику силы, устанавливая транснациональное верховенство права, гораздо больше соответствует «постисторическому» миру, чем непреходящая вера американцев в Бога, национальный суверенитет и их вооруженные силы.

Аргументы в пользу

Аргументом в пользу тезиса Фукуямы является теория демократического мира, утверждающая, что зрелые демократии редко или никогда не вступают друг с другом в войну. Эта теория подвергалась критике, и основные аргументы сводились к различным определениям понятий "война" и "зрелая демократия". Одной из сложностей в оценке этой теории является то, что демократия как широко распространенное глобальное явление возникла в истории человечества лишь совсем недавно, что затрудняет возможность обобщений. (См. также список войн между демократиями.) К другим важным эмпирическим доказательствам относится прекращение межгосударственных войн в Южной Америке, Юго-Восточной Азии и Восточной Европе в странах, совершивших переход от военной диктатуры к либеральной демократии. Согласно ряду исследований, окончание холодной войны и последовавший за этим рост числа либеральных демократических государств сопровождались резким и внезапным снижением общего числа войн, межгосударственных конфликтов, этнических войн, революционных войн, а также уменьшением числа беженцев и перемещенных лиц.

Жак Деррида

В книге «Призраки Маркса: состояние долга, работа траура и новый интернационал» (1993), Жак Деррида критиковал Фукуяму как «позднего читателя» философа-государственного деятеля Александра Кожева (1902–1968), который «в традиции Лео Штрауса» (1899–1973), в 1950-х годах, уже описал общество США как «реализацию коммунизма»; и заявил, что публичная интеллектуальная известность Фукуямы и широкая популярность его книги «Конец истории и последний человек» были симптомами правого, культурного беспокойства о гарантировании «Смерти Маркса». Критикуя восхваление Фукуямой экономической и культурной гегемонии западного либерализма, Деррида сказал:

Поэтому Деррида сказал: «Этот конец истории по сути является христианской эсхатологией. Он созвучен нынешнему дискурсу Папы о Европейском сообществе: обреченному стать [либо] христианским государством, [либо] сверхгосударством; [но] это сообщество все равно будет принадлежать, следовательно, к какому-то Священному союзу»; что Фукуяма практиковал интеллектуальный «фокус с руками», используя эмпирические данные, когда они соответствовали его посылу, и апеллируя к абстрактному идеалу, когда эмпирические данные противоречили его тезису о конце истории; и что Фукуяма видит Соединенные Штаты и Европейский Союз как несовершенные политические образования по сравнению с отчетливыми идеалами либеральной демократии и свободного рынка, но понимает, что такие абстракции (идеалы) не подтверждаются эмпирическими доказательствами и не могут быть эмпирически подтверждены, поскольку это философские и религиозные абстракции, возникшие из Евангелий философии Гегеля; и все же Фукуяма продолжает использовать эмпирические наблюдения для доказательства своего тезиса, который, по его собственному признанию, несовершенен и неполноценен, чтобы подтвердить свой тезис о конце истории, который остается абстракцией. Фукуяма вкратце обсудил радикальный ислам в «Конце истории». Он утверждал, что ислам не является империалистической силой, подобно сталинизму и фашизму; то есть, он имеет мало интеллектуального или эмоционального притяжения за пределами исламских «сердечных земель». Фукуяма указал на экономические и политические трудности, с которыми сталкиваются Иран и Саудовская Аравия, и утверждал, что такие государства в принципе нестабильны: либо они станут демократиями с мусульманским обществом (как Турция), либо они просто рассыплются. Более того, когда исламские государства были созданы, они легко подчинялись влиятельным западным государствам. В октябре 2001 года Фукуяма в статье для Wall Street Journal ответил на критику своего тезиса после терактов 11 сентября, заявив: «Я считаю, что в конечном итоге я остаюсь прав». Он пояснил, что под «концом истории» он подразумевал эволюцию человеческой политической системы в направлении «либерально-демократического Запада». Он также отметил, что его первоначальный тезис «не подразумевает мир, свободный от конфликтов, и не исчезновение культуры как отличительной характеристики обществ». Азар Гат, профессор национальной безопасности Тель-Авивского университета, в своей статье 2007 года для Foreign Affairs «Возвращение авторитарных великих держав» утверждал, что успех этих двух стран может «положить конец концу истории». Гат также обсудил радикальный ислам, но заявил, что движения, связанные с ним, «не представляют жизнеспособной альтернативы современности и не представляют значительной военной угрозы для развитого мира». Он считал вызов Китая и России главной угрозой, поскольку они могли бы предложить жизнеспособную соперничающую модель, которая могла бы вдохновить другие государства. Это мнение было повторено Робертом Каганом в его книге 2008 года «Возвращение истории и конец снов», название которой было преднамеренным ответом на «Конец истории». В своей статье для Washington Post в 2008 году Фукуяма также затронул эту тему. Он писал: «Несмотря на недавние авторитарные успехи, либеральная демократия остается самой сильной и наиболее привлекательной идеей. Большинство автократов, включая Путина и Чавеса, по-прежнему считают, что они должны соответствовать внешним ритуалам демократии, даже выхолащивая ее суть. Даже китайский президент Ху Цзиньтао почувствовал себя вынужденным говорить о демократии в преддверии Олимпийских игр в Пекине». Его «кошмар», как он сказал в марте 2022 года, – это мир, в котором Китай поддерживает вторжение России в Украину, а Россия поддерживает китайское вторжение на Тайвань. Если это произойдет и увенчается успехом, Фукуяма сказал, «то вы действительно окажетесь в мире, которым будут доминировать эти недемократические державы. Если Соединенные Штаты и остальной Запад не смогут этому помешать, то это действительно будет конец конца истории».

Therefore, Derrida said: "This end of History is essentially a Christian eschatology. It is consonant with the current discourse of the Pope on the European Community: Destined to become [either] a Christian State or [a] Super State; [but] this community would still belong, therefore, to some Holy Alliance"; that Fukuyama practised an intellectual "sleight of hand trick", by using empirical data whenever suitable to his message, and by appealing to an abstract ideal whenever the empirical data contradicted his end of history thesis; and that Fukuyama sees the United States and the European Union as imperfect political entities, when compared to the distinct ideals of liberal democracy and of the free market, but understands that such abstractions (ideals) are not demonstrated with empirical evidence, nor ever could be empirically demonstrated, because they are philosophical and religious abstractions that originated from the Gospels of Philosophy of Hegel; and yet, Fukuyama still uses empirical observations to prove his thesis, which he, himself, agrees are imperfect and incomplete, to validate his end of history thesis, which remains an abstraction. Fukuyama did discuss radical Islam briefly in The End of History. He argued that Islam is not an imperialist force like Stalinism and fascism; that is, it has little intellectual or emotional appeal outside the Islamic "heartlands". Fukuyama pointed to the economic and political difficulties that Iran and Saudi Arabia face and argued that such states are fundamentally unstable: either they will become democracies with a Muslim society (like Turkey) or they will simply disintegrate. Moreover, when Islamic states have actually been created, they were easily dominated by the powerful Western states. In October 2001, Fukuyama, in a Wall Street Journal opinion piece, responded to criticism of his thesis after the September 11 attacks, saying, "I believe that in the end I remain right". He explained that what he meant by "End of History" was the evolution of human political system, toward that of the "liberal democratic West". He also noted that his original thesis "does not imply a world free from conflict, nor the disappearance of culture as a distinguishing characteristic of societies". Azar Gat, Professor of National Security at Tel Aviv University, argued this point in his 2007 Foreign Affairs article, "The Return of Authoritarian Great Powers", stating that the success of these two countries could "end the end of history". Gat also discussed radical Islam, but stated that the movements associated with it "represent no viable alternative to modernity and pose no significant military threat to the developed world". He considered the challenge of China and Russia to be the major threat, since they could pose a viable rival model which could inspire other states. This view was echoed by Robert Kagan in his 2008 book, The Return of History and the End of Dreams, whose title was a deliberate rejoinder to The End of History. In his 2008 Washington Post opinion piece, Fukuyama also addressed this point. He wrote, "Despite recent authoritarian advances, liberal democracy remains the strongest, most broadly appealing idea out there. Most autocrats, including Putin and Chávez, still feel that they have to conform to the outward rituals of democracy even as they gut its substance. Even China's Hu Jintao felt compelled to talk about democracy in the run up to Beijing's Olympic Games." His "ultimate nightmare", he said in March 2022, is a world in which China supports Russia's invasion of Ukraine and Russia supports a Chinese invasion of Taiwan. If that were to happen, and be successful, Fukuyama said, "then you would really be living in a world that was being dominated by these non democratic powers. If the United States and the rest of the West couldn't stop that from happening, then that really is the end of the end of history."

Неудача гражданского общества и политический упадок

В 2014 году, по случаю 25-летия публикации оригинального эссе «Конец истории?», Фукуяма написал колонку в The Wall Street Journal, вновь обновив свою гипотезу. Он писал, что, хотя либеральная демократия все еще не имела реальной конкуренции со стороны более авторитарных систем правления «в сфере идей», тем не менее, он был менее идеалистичен, чем «в heady days of 1989». Фукуяма отметил Оранжевую революцию в Украине и Арабскую весну, обе из которых, казалось, потерпели неудачу в достижении своих демократических целей, а также «откат» демократии в таких странах, как Таиланд, Турция и Никарагуа. Он заявил, что самая большая проблема для демократически избранных правительств в некоторых странах заключалась не в идеологии, а «в их неспособности обеспечить то, что люди действительно хотят от правительства: личную безопасность, общий экономический рост и основные государственные услуги, необходимые для реализации индивидуальных возможностей». Хотя он считал, что экономический рост, улучшение государственного управления и гражданских институтов взаимно усиливают друг друга, он писал, что не является неизбежным, что «все страны поднимутся по этому эскалатору». Фукуяма также предупредил о «политическом упадке», который, по его словам, может затронуть и устоявшиеся демократии, такие как Соединенные Штаты, где коррупция и кумовской капитализм подрывают свободу и экономические возможности. Тем не менее, он выразил свою неизменную уверенность в том, что «сила демократического идеала остается огромной», и отметил появление «постправдивого мира», заявив, что «двадцать пять лет назад у меня не было ни понимания, ни теории о том, как демократии могут откатиться назад. И я думаю, что они определенно могут». Он предупредил, что политическая деградация Америки заражает мировой порядок до такой степени, что «это может быть столь же серьезно, как советский коллапс». Фукуяма также подчеркнул вмешательство России в референдум о Brexit и выборы в США в 2016 году. Проблемы, вызванные успехом капитализма и неолиберальной политики, такие как растущее неравенство в доходах и экологические угрозы, проявились во многих странах в виде недовольства избранными правительствами. В результате либеральной демократии было трудно выстоять перед многочисленными проблемами, порожденными экономикой свободного рынка, и во многих странах наблюдалось снижение качества демократии.

In 2014, on the occasion of the 25th anniversary of the publication of the original essay, "The End of History? ", Fukuyama wrote a column in The Wall Street Journal again updating his hypothesis. He wrote that, while liberal democracy still had no real competition from more authoritarian systems of government "in the realm of ideas", nevertheless he was less idealistic than he had been "during the heady days of 1989". Fukuyama noted the Orange Revolution in Ukraine and the Arab Spring, both of which seemed to have failed in their pro democracy goals, as well as the "backsliding" of democracy in countries including Thailand, Turkey and Nicaragua. He stated that the biggest problem for the democratically elected governments in some countries was not ideological but "their failure to provide the substance of what people want from government: personal security, shared economic growth and the basic public services that are needed to achieve individual opportunity." Though he believed that economic growth, improved government and civic institutions all reinforced one another, he wrote that it was not inevitable that "all countries will get on that escalator". Fukuyama also warned of "political decay", which he wrote could also affect established democracies like the United States, in which corruption and crony capitalism erode liberty and economic opportunity. Nevertheless, he expressed his continued belief that "the power of the democratic ideal remains immense". and the rise of a "post fact world", saying that "twenty five years ago, I didn't have a sense or a theory about how democracies can go backward. And I think they clearly can." He warned that America's political rot was infecting the world order to the point where it "could be as big as the Soviet collapse". Fukuyama also highlighted Russia's interference in the Brexit referendum and 2016 U. S. elections. Problems caused by the success of capitalism and neo liberal policies, such as greater wealth inequality and environmental hazards, manifested in many countries with unrest towards elected governments. As a result liberal democracy has struggled to survive many of the problems caused by a free market economy and many nations would see a decline in the quality of their democracy.