Дело "По против Уллману": оспаривание запрета на контрацепцию в США (1961)

Введение

Poe v. Ullman, 367 U.S. 497 (1961), было делом, рассматривавшимся Верховным судом США, в котором ставился вопрос о предварительном судебном разбирательстве до вступления закона в силу. Суд большинством голосов постановил, что истцы (поскольку закон никогда не применялись на практике) не имеют достаточных оснований для оспаривания закона штата Коннектикут, запрещающего использование контрацептивов и консультирование по вопросам их применения врачами. Следовательно, любое оспаривание закона было признано преждевременным, поскольку отсутствовала реальная угроза ущерба для тех, кто может нарушить закон. Тот же закон был оспорен вновь (и на этот раз успешно) всего через пять лет в деле Griswold v. Connecticut. Верховный суд отметил, что закон, запрещающий использование контрацептивов, действовал с 1879 года, и за почти столетие его существования было возбуждено лишь одно уголовное дело – в 1940 году. Более того, Суд указал на то, что аптеки в Коннектикуте открыто продавали контрацептивы, что создавало гораздо большую вероятность применения закона, чем частное поведение, по поводу которого был подан иск. Таким образом, Коннектикут фактически не применяет закон, и само его существование не дает Верховному суду оснований для осуществления судебного контроля.

Процессуальная история

Истцы обжаловали решение Верховного суда штата Коннектикут (Buxton v. Ullman, 147 Conn. 48), подтвердившее запрет на использование контрацептивных средств, а также запрет для врачей предоставлять медицинские консультации по их применению, даже для состоящих в браке пар, и даже если беременность может представлять серьезную угрозу для здоровья или жизни жены. Врач и пациенты обратились с просьбой о пересмотре закона, ссылаясь на положения Четырнадцатой поправки, подав иск к государственному прокурору. Суд первой инстанции постановил, что законодательное собрание штата правомочно принимать данный закон (Conn. Gen. Stat. §§53 23 и 54 196) в рамках своей полицейской власти для защиты общественного здоровья, безопасности, морали или благосостояния. Суд первой инстанции подчеркнул свою обязанность следовать воле законодательной власти и не ущемлять ее полномочия.

Не согласен с Дугласом

Общее мнение судьи Дугласа о том, что гарантии Билля о правах, в широком смысле, пересекались, создавая сферы общественной и частной жизни, защищенные от вмешательства государства и отличные от основных политических целей Билля о правах, стало мнением большинства в деле *Griswold v. Connecticut*. Дуглас обратился к правам врачей, гарантированным Первой поправкой. Право врача консультировать своих пациентов, исходя из своих лучших убеждений, настолько очевидно входит в рамки прав Первой поправки, что не требует пространных рассуждений. Ведущие дела о свободе выражения мнений обычно рассматриваются в контексте публичных дебатов и дискуссий. Но, как сказал Чафи, «Первая поправка и другие части закона возводят забор, внутри которого люди могут говорить. Законодатели, законодательные органы и должностные лица остаются снаружи этого забора. Но то, что люди говорят внутри забора, когда их оставляют в покое, не касается закона». *The Blessings of Liberty* (1956), с. 108. В это понятие входят и преподаватель (*Sweezy v. New Hampshire*, 354 U.S. 234), и публичный оратор (*Thomas v. Collins*, 323 U.S. 516). Актер на сцене или экране, художник, чье произведение создано маслом, глиной или мрамором, поэт, чья читательская аудитория может быть практически несуществующей, музыкант и его ноты, советник, будь то священник, родитель или учитель, независимо от размера его аудитории – все они являются бенефициарами свободы выражения мнений. Замечание президента Джеймса А. Гарфилда о том, что его идеальный колледж – это бревно в лесу со студентом на одном конце и Марком Хопкинсом на другом (9 *Dict. Am. Biog.*, с. 216) определяет рассматриваемую проблему в соответствующих рамках Первой поправки. Разумеется, врач может свободно и открыто общаться со своим пациентом, не опасаясь репрессий со стороны государства. Противоположная мысль – та, что косвенно поддерживается судами нижестоящих инстанций – носит характер регламентации, противоречащей философии и предпосылкам этого свободного общества. Далее Дуглас обратился к правам супружеских пар, утверждая, что закон штата Коннектикут, запрещающий использование контрацептивов, невозможно будет обеспечить соблюдение без нарушения Первой, Третьей, Четвертой или Пятой поправок. Данное регулирование затрагивает отношения между мужем и женой, вторгаясь в интимную сферу брака. Если представить себе режим полного соблюдения закона в духе Энтони Комстока, мы пришли бы к тому, что ордера на обыск выдавались бы и сотрудники полиции появлялись бы в спальнях, чтобы узнать, что происходит. Утверждается, что это не тот случай. И это действительно так. Но когда государство криминализирует «использование» и применяет уголовные санкции к мужу и жене, оно вторгается в самое сокровенное пространство дома. Если оно может принять этот закон, оно может и обеспечить его соблюдение. А доказательство его нарушения неизбежно предполагает расследование отношений между мужем и женой. Это вторжение в частную жизнь, которая является неотъемлемой частью свободного общества. Известный теолог, считающий использование контрацептивов «грехом», тем не менее признает, что закон об «использовании», подобный этому, вторгается в запретную область. «…закон штата Коннектикут смешивает мораль и право, без промедления превращая частный грех в публичное преступление. Преступным деянием здесь является частное использование контрацептивов. Реальная сфера, где принуждение закона могло бы и должно применяться, по крайней мере, для контроля зла, а именно, к индустрии контрацепции, остается совершенно незамеченной. В нынешнем виде закон, конечно, не может быть обеспечен без вторжения полиции в спальню и поэтому является несостоятельным с точки зрения юридической техники». Murray, *We Hold These Truths* (1960), с. 157–158. Это понятие о частной жизни не возникло из ниоткуда. Оно исходит из совокупности конституционной системы, в которой мы живем. «Одной из отличительных черт тоталитарного понимания общества является стремление подчинить контролю государства все подсообщества – семью, школу, бизнес, прессу, церковь. Государство тогда не является одним из важных институтов среди других: полицейским, судьей и источником инициативы для общего блага. Вместо этого оно стремится быть соизмеримым с семьей и школой, прессой, деловым сообществом и церковью, так что все эти составляющие группы интересов, по сути, сводятся к органам и агентствам государства. В демократическом политическом порядке эта концепция мегатеризма явно отвергается как противоречащая демократическому пониманию общественного блага и фактическому устройству человеческого сообщества. Может ли быть сомнение в том, что Билль о правах, который во время мира запрещает размещение солдат в домах «без согласия Владельца», должен также запрещать полиции расследование интимных отношений в браке? Идея предоставления государству такой свободы близка только тоталитарному режиму. Хотя концепция частной жизни в деле *Griswold v. Connecticut* впоследствии была охарактеризована как устанавливающая повышенный контроль за запретами на контрацепцию, Дуглас отверг такой подход. Если бы государство полностью запретило продажу контрацептивов в аптеках, дело было бы совсем другим. Это могло бы показаться некоторым или всем судьям необоснованным ограничением. Однако было бы неиррационально заключить, что лучший способ распространения этих средств – через врачей. То же самое можно сказать и о законе штата, запрещающем производство контрацептивов. Можно было бы привести доводы в пользу и против здоровья, религии и морали. Однако судьям не следует взвешивать доказательства. Когда либо продажа, либо производство подпадают под регулирование, ограничения касаются бизнеса и коммерческих сделок, которые имеют давнюю историю с полицейскими полномочиями штатов. Однако настоящий закон касается не продажи, не производства, а использования. Он гласит:

Justice Douglas's general view that the Bill of Rights' guarantees, broadly construed, overlapped to produce social spheres and Associations insulated from government interference separate from the core political purposes of the Bill of Rights became the majority opinion in Griswold v. Connecticut. Douglas addressed the First Amendment rights of doctors. The right of the doctor to advise his patients according to his best lights seems so obviously within First Amendment rights as to need no extended discussion. The leading cases on freedom of expression are generally framed with reference to public debate and discourse. But, as Chafee said, "the First Amendment and other parts of the law erect a fence inside which men can talk. The lawmakers, legislators, and officials stay on the outside of that fence. But what the men inside the fence say when they are let alone is no concern of the law." The Blessings of Liberty (1956), p. 108. The teacher (Sweezy v. New Hampshire, 354 U. S. 234) as well as the public speaker (Thomas v. Collins, 323 U. S. 516) is included. The actor on stage or screen, the artist whose creation is in oil or clay or marble, the poet whose reading public may be practically nonexistent, the musician and his musical scores, the counselor whether priest, parent or teacher no matter how small his audience these too are beneficiaries of freedom of expression. The remark by President James A. Garfield that his ideal of a college was a log in the woods with a student at one end and Mark Hopkins at another (9 Dict. Am. Biog., p. 216) puts the present problem in proper First Amendment dimensions. Of course a physician can talk freely and fully with his patient without threat of retaliation by the State. The contrary thought the one endorsed sub silentio by the courts below has the cast of regimentation about it, a cast at war with the philosophy and presuppositions of this free society. Douglas next addressed the rights of married couples, contending that that the Connecticut's Law barring the use of contraceptives would be impossible to enforce without violating the First, Third, Fourth, or Fifth Amendments. The regulation, as applied in this case, touches the relationship between man and wife. It reaches into the intimacies of the marriage relationship. If we imagine a regime of full enforcement of the law in the manner of an Anthony Comstock, we would reach the point where search warrants issued and officers appeared in bedrooms to find out what went on. It is said that this is not that case. And so it is not. But when the State makes "use" a crime, and applies the criminal sanction to man and wife, the State has entered the innermost sanctum of the home. If it can make this law, it can enforce it. And proof of its violation necessarily involves an inquiry into the relations between man and wife. That is an invasion of the privacy that is implicit in a free society. A noted theologian who conceives of the use of a contraceptive as a "sin" nonetheless admits that a "use" statute such as this enters a forbidden domain. ". . the Connecticut statute confuses the moral and legal, in that it transposes without further ado a private sin into a public crime. The criminal act here is the private use of contraceptives. The real area where the coercions of law might, and ought to, be applied, at least to control an evil namely, the contraceptive industry is quite overlooked. As it stands, the statute is, of course, unenforceable without police invasion of the bedroom, and is therefore indefensible as a piece of legal draughtsmanship." Murray, We Hold These Truths (1960), pp. 157 158. This notion of privacy is not drawn from the blue. It emanates from the totality of the constitutional scheme under which we live. "One of the earmarks of the totalitarian understanding of society is that it seeks to make all subcommunities family, school, business, press, church completely subject to control by the State. The State then is not one vital institution among others: a policeman, a referee, and a source of initiative for the common good. Instead, it seeks to be coextensive with family and school, press, business community, and the Church, so that all of these component interest groups are, in principle, reduced to organs and agencies of the State. In a democratic political order, this megatherian concept is expressly rejected as out of accord with the democratic understanding of social good, and with the actual makeup of the human community. Can there be any doubt that a Bill of Rights that, in time of peace, bars soldiers from being quartered in a home "without the consent of the Owner" should also bar the police from investigating the intimacies of the marriage relation? The idea of allowing the State that leeway is congenial only to a totalitarian regime. While Griswold v. Connecticut's conception of privacy was later characterized as establishing heightened scrutiny of bans upon contraception, Douglas rejected such an approach. If a State banned completely the sale of contraceptives in drug stores, the case would be quite different. It might seem to some or to all judges an unreasonable restriction. Yet it might not be irrational to conclude that a better way of dispensing those articles is through physicians. The same might be said of a state law banning the manufacture of contraceptives. Health, religious, and moral arguments might be marshalled pro and con. Yet it is not for judges to weigh the evidence. Where either the sale or the manufacture is put under regulation, the strictures are on business and commercial dealings that have had a long history with the police power of the States. The present law, however, deals not with sale, not with manufacture, but with use. It provides:

«Любое лицо, использующее какие-либо лекарства, медицинские изделия или инструменты с целью предотвращения зачатия, должно быть оштрафовано не менее чем на пятьдесят долларов или заключено в тюрьму на срок не менее шестидесяти дней, но не более одного года, или подвергнуто как штрафу, так и тюремному заключению». *Conn. Gen. Stat.* 1958, § 53-32. Дуглас также подчеркнул, что он считает, что все поправки к Биллю о правах распространяются на штаты, в соответствии с диссентом судьи Блэка в деле *Adamson v. California*. Первые восемь поправок к Конституции были применены к штатам лишь частично. Моя точка зрения заключается в том, что, когда была принята Четырнадцатая поправка, ее оговорка о надлежащей правовой процедуре включила в себя все эти поправки. См. *Adamson v. California*, 332 U.S. 46, 332 U.S. 68 (отдельное мнение). Как недавно заявил судья Бреннан, «Билль о правах является основным источником выраженной информации о том, что подразумевается под конституционной свободой. Гарантии, закрепленные в нем, глубоко выгравированы в основах американских свобод». *The Bill of Rights and the States* (1961), 36 *N.Y.U. L. Rev.* 761, 776. Когда авторы Билля о правах писали его, они закрепили в форме конституционных гарантий те права – частично содержательные, частично процессуальные – которые, как показал опыт, были необходимы для свободного общества. Некоторые могут не согласиться с их важностью; дебаты по поводу них действительно начались до их принятия и продолжаются по сей день. Тем не менее, конституционное понимание «надлежащей правовой процедуры», на мой взгляд, должно включать в себя все их, пока и до тех пор, пока не будут приняты поправки, отменяющие их. Такова действительно была точка зрения полного суда из девяти судей, хотя члены, составляющие этот суд, к сожалению, не заседали одновременно. [Сноска 8]

[Сноска 8] Я начинаю с судей Брэдли, Суэйна, Филда, Клиффорда и Харлана. К этому числу, вероятно, можно присоединить судью Брюэра на основании его согласия «в основном» с судьей Харланом в деле *O’Neil v. Vermont*, 144 U.S. 323, 144 U.S. 371. См. Приложение к отдельному мнению судьи Блэка в деле *Adamson v. California*, выше, 332 U.S. 120–123. К ним я добавляю судью Блэка, судью Мерфи, судью Ратледжа и себя (*Adamson v. California*, выше…).

Влияние

Общее мнение судьи Харлана оказало огромное влияние на современный Верховный суд; судья Дэвид Саутер поддержал общую логику, лежащую в основе теста судьи Харлана, в своем отдельном мнении по делу Washington v. Glucksberg 1997 года. Саутер писал, что в диссиденции Харлана использовался принцип надлежащей правовой процедуры, и недавние дела продемонстрировали «обоснованность современного подхода» к этому принципу. Подход судьи Дугласа был принят в деле Griswold v. Connecticut и нашел отражение в других делах, таких как Lombard v. Louisiana, Bell v. Maryland и Doe v. Bolton. Право на неприкосновенность частной жизни также играло центральную роль в делах, касающихся Четвертой поправки – Katz v. United States и Stanley v. Georgia. После выхода Дугласа в отставку Верховный суд занял более сдержанную позицию в отношении гарантий индивидуальных прав при Суде Бергера и Суде Рехнквиста. Предпочтительный Дугласом подход к инкорпорации – рассматривать диссиденцию в деле Adamson v. California как определяющую по вопросу о Билле о правах – оставался в значительной степени без внимания Верховного суда до мнения судьи Томаса в деле McDonald v. City of Chicago.