Введение

Пьеса 1913 года Джорджа Бернарда Шоу "Пигмалион" – пьеса ирландского драматурга Джорджа Бернарда Шоу, названная по имени персонажа из древнегреческой мифологии. Премьера состоялась 16 октября 1913 года в театре Хофбург в Вене, и впервые пьеса была представлена на сцене на немецком языке. Английская премьера прошла в апреле 1914 года в театре Его Величества в лондонском Вест-Энде с Гербертом Бербомом Три в роли профессора фонетики Генри Хиггинса и миссис Патрик Кэмпбелл в роли Элизы Дулитл, продавщицы цветов из района Кокни. Пьеса Шоу многократно экранизировалась и адаптировалась для сцены, наиболее известные версии – фильм "Пигмалион" (1938), мюзикл "Моя прекрасная леди" (1956) и его экранизация (1964).

Вдохновение

В древнегреческой мифологии Пигмалион влюбился в одну из своих скульптур, которая затем ожила. Общая идея этого мифа была популярной темой для британских драматургов викторианской эпохи, в том числе одного из тех, кто повлиял на Шоу, У. С. Гилберта, который написал успешную пьесу, основанную на этой истории, под названием «Пигмалион и Галатея», впервые представленную в 1871 году. Шоу также был знаком с мюзиклом «Адонис» и бурлескной версией «Галатея, или Пигмалион наоборот». Элиза Дулиттл была вдохновлена Китти Уилсон, владелицей цветочного лотка на тротуаре на Норфолк-стрит, Странд, в Лондоне. Уилсон продолжала продавать цветы на этом лотке до сентября 1958 года. Затем ее дочь, Бетти Бенттон, взяла на себя управление, но была вынуждена закрыться через месяц, когда городские власти Лондона постановили, что этот угол больше не предназначен для уличной торговли. Шоу упоминал, что персонаж профессора Генри Хиггинса был вдохновлен несколькими британскими профессорами фонетики: Александром Мелвиллом Беллом, Александром Дж. Эллисом, Тито Пальярдини, но прежде всего ворчливым Генри Свитом. Шоу также, весьма вероятно, знал историю жизни Якоба Хенле, профессора Гейдельбергского университета, который влюбился в Элизу Эглофф, швейцарскую служанку, и заставил ее в течение нескольких лет получать буржуазное образование, чтобы сделать из нее достойную жену. Эглофф умерла вскоре после их свадьбы. Ее история вдохновила на создание различных литературных произведений, в том числе пьесы Шарлотты Бирч Пфайффер и повести Готфрида Келлера, в которых Хенле сравнивается с греческим Пигмалионом.

Первые постановки

Шоу написал пьесу в начале 1912 года и прочитал ее актрисе миссис Патрик Кэмпбелл в июне. Она согласилась на участие почти сразу, но ее легкий нервный срыв способствовал задержке лондонской постановки. Премьера "Пигмалиона" состоялась 16 октября 1913 года в театре Хофбург в Вене, в немецком переводе, выполненном венским литературным агентом Шоу и его учеником Зигфридом Требичем. Первая нью-йоркская постановка открылась 24 марта 1914 года в немецкоязычном театре Ирвинг-Плейс, где Ханси Арнштедт исполнила роль Элизы. В Лондоне пьеса была поставлена 11 апреля 1914 года в театре Его Величества, принадлежащем сэру Герберту Бербому Три, с Кэмпбелл в роли Элизы и Три в роли Хиггинса, и выдержала 118 представлений. Шоу руководил актерами во время напряженных репетиций, которые часто прерывались тем, что один из них, приходя в ярость, выходил из театра.

Первое действие

Группа людей укрывается от дождя. Среди них семья Эйнсфорд Хилл – поверхностные выскочки, живущие в "благопристойной бедности". Сначала мы видим миссис Эйнсфорд Хилл и её дочь Клару; брат Клары, Фредди, входит, так как его ранее отправили заказать такси (которое им едва по карману), но он, будучи довольно робким и нерешительным, не смог этого сделать. Он снова отправляется на поиски такси и сталкивается с цветочницей Элизой Дулиттл. Её цветы падают в грязь Ковент-Гардена – цветы, от продажи которых она зависит, чтобы выжить в своём нищем мире. К ним вскоре присоединяется джентльмен, полковник Пикеринг. Пока Элиза пытается продать ему цветы, прохожий сообщает ей, что другой мужчина записывает всё, что она говорит. Этот человек – Генри Хиггинс, лингвист и специалист по фонетике. Элиза опасается, что Хиггинс – полицейский, и не успокаивается, пока он не представится. Вскоре становится ясно, что Хиггинса и полковника Пикеринга объединяет общий интерес к фонетике и взаимное восхищение; Пикеринг специально приехал из Индии, чтобы встретиться с Хиггинсом, а Хиггинс планировал поехать в Индию, чтобы встретиться с Пикерингом. Хиггинс заявляет Пикерингу, что может выдать цветочницу за герцогиню, просто научив её правильно говорить. Эти хвастливые слова пробуждают интерес в Элизе, которая хотела бы изменить свою жизнь и стать более воспитанной, хотя для неё это означает лишь работу в цветочном магазине. В конце действия Фредди возвращается с такси, но обнаруживает, что его мать и сестра ушли, оставив его с машиной. Пронырливая Элиза отбирает у него такси, расплачиваясь деньгами, которые Хиггинс бросил ей, и оставляет его одного.

Гостиная миссис Хиггинс

Хиггинс врывается и говорит матери, что подобрал "простую цветочницу", которую он обучает. Миссис Хиггинс не впечатлена попытками сына добиться её одобрения, так как у неё сегодня "день приёма", и она принимает гостей – семью Эйнсфорд Хилл. Когда они прибывают, Хиггинс ведёт себя с ними грубо. Входит Элиза и вскоре заводит разговор о погоде и своей семье. Теперь она умеет говорить красиво и чётко, но содержание её речи остаётся таким же, как и на улице. Она делится своими подозрениями, что её тётю убили родственники, упоминает, что джин был для тёти "материнским молоком", а её собственный отец "всегда был благосклоннее, когда выпьет". Хиггинс отмахивается от её слов, называя это "новой светской беседой", а Фредди очарован Элизой. Когда она уходит, он спрашивает, пойдёт ли она прогуляться через парк, на что она отвечает: "Идти? Да ни за что!" (Это самая известная фраза из пьесы, и на протяжении многих лет после её премьеры употребление слова "чёрт" стало известно как "пигмалион"; считалось, что миссис Кэмпбелл рисковала своей карьерой, произнося эту фразу на сцене.) После ухода Элизы и семьи Эйнсфорд Хилл Хиггинс спрашивает мнение матери. Она говорит, что девушка ненадёжна и беспокоится о её будущем, но ни Хиггинс, ни Пикеринг не понимают её опасений. Они уходят, полные уверенности и энтузиазма по поводу того, как сложится жизнь Элизы. Это приводит миссис Хиггинс в отчаяние, и она восклицает: "Мужчины! Мужчины! Мужчины!!!"

Дом Хиггинса.

Хиггинс, Пикеринг и Элиза вернулись с бала. Уставшая Элиза сидит незамеченной, погруженная в свои мысли и молча, пока Пикеринг поздравляет Хиггинса с выигрышем пари. Хиггинс презрительно отзывается о вечере, называя его "глупой чепухой", благодарит Бога, что все закончилось, и говорит, что последние два месяца он терпеть не мог всей этой затеи. Практически не замечая Элизу, кроме просьбы оставить записку миссис Пирс насчет кофе, они уходят спать. Вскоре Хиггинс возвращается в комнату в поисках тапочек, и Элиза бросает в него тапочками. Хиггинс ошеломлен и поначалу совершенно не понимает, что тревожит Элизу, – помимо того, что ее проигнорировали после триумфа, ее беспокоит вопрос о том, что ей теперь делать. Когда Хиггинс наконец понимает, он легкомысленно заявляет, что она может выйти замуж, но Элиза воспринимает это как предложение продать себя. "Мы были выше этого на углу Тоттенхэм-Корт-Роуд". Наконец, она возвращает Хиггинсу свои украшения, включая кольцо, которое он ей подарил, и он с яростью бросает его в камин, что пугает Элизу. В ярости на себя за потерю самообладания, он проклинает миссис Пирс, кофе, Элизу и, наконец, себя за то, что "растратил" свои знания и "внимание и близость" на "бессердечную уличную девчонку", и уходит в негодовании. Элиза роется в камине и достает кольцо.

Критический прием

После премьеры в Вене, Лондоне и Нью-Йорке пьеса получила положительные отзывы критиков в крупных городах. Первоначальные рецензии в Вене отмечали, что постановка стала приятным отходом от обычно сухого и назидательного стиля Шоу. Премьера на Бродвее в Нью-Йорке была высоко оценена за сюжет и актерскую игру, а пьесу назвали «историей любви, пронизанной сдержанной грубостью и обилием юмора». Отзывы о лондонской постановке были несколько менее восторженными. The Telegraph отметила, что пьеса увлекает, отличается интересными механическими декорациями, однако критик посчитал постановку в целом несколько поверхностной и затянутой. The Times, напротив, высоко оценила персонажей и актеров (особенно сэра Герберта Бирбома Три в роли Хиггинса и миссис Патрик Кэмпбелл в роли Элизы), а также «необычный» финал.

Заканчивается

Пигмалион был самой популярной из всех пьес Шоу. Но широкая публика, ищущая приятного развлечения с известными актерами на сцене Вест-Энда, хотела "счастливого конца" для полюбившихся персонажей, как и некоторые критики. Во время постановок 1914 года Три стремился смягчить концовку Шоу, чтобы угодить себе и своим аншлагам. Шоу настолько возмутился, что добавил эссе-постскриптум к изданию 1916 года – "Что случилось после", – для включения в последующие издания, в котором он четко объяснил, почему история не могла закончиться свадьбой Хиггинса и Элизы. Он продолжал защищать целостность пьесы и Элизы, оберегая последнюю сцену. По крайней мере, в некоторых спектаклях возобновления 1920 года Шоу изменил концовку, чтобы подчеркнуть шауовский посыл. В не датированной записке миссис Кэмпбелл он написал:
"Когда Элиза обретает свободу – когда Галатея оживает – она не должна возвращаться к прежнему состоянию. Она должна сохранить свою гордость и торжество до конца. Когда Хиггинс берет вас за руку на 'эскортном линкоре', вы должны немедленно отбросить его с непримиримой гордостью; и это должно продолжаться до финального 'Купите их сами'. Он выйдет на балкон, чтобы посмотреть на ваш уход; триумфально вернется в комнату; воскликнет: 'Галатея!' (что означает, что статуя наконец ожила); и – занавес. Так он получает последнее слово, и вы тоже". (Однако эта концовка не вошла ни в одно печатное издание пьесы.) Шоу боролся против счастливого союза Хиггинса и Элизы вплоть до 1938 года. Он прислал продюсеру фильма 1938 года, Габриэлю Паскалю, заключительную сцену, которую считал справедливым компромиссом: трогательную сцену прощания между Хиггинсом и Элизой, за которой следовала сцена, показывающая Фредди и Элизу счастливыми в их лавке цветов и овощей. Только на предварительном показе он узнал, что Паскаль обошел вопрос о будущем Элизы, создав слегка неоднозначную финальную сцену, в которой Элиза возвращается в дом к печально задумавшемуся Хиггинсу и самоиронично цитирует свою прежнюю фразу: "Я вымыла лицо и руки, прежде чем прийти, я сделала это".

Различные версии

В настоящее время существуют две версии пьесы. Одна из них основана на более ранней версии, впервые опубликованной в 1914 году, а другая – на более поздней, включающей несколько последовательностей, переработанных Шоу и впервые опубликованных в 1941 году. Поэтому в различных изданиях пьесы некоторые строки опускаются или добавляются. Например, версия проекта «Гутенберг», опубликованная в сети, которая является транскрипцией ранней редакции, не содержит диалога Элизы с миссис Пирс во втором акте, сцены с Непоммуком в третьем акте и знаменитого высказывания Хиггинса Элизе: «Да, ты скомканный капустный лист, позор благородной архитектуры этих колонн, живое оскорбление английского языка! Я мог бы выдать тебя за царицу Савскую!» – эта фраза настолько известна, что теперь сохраняется почти во всех постановках пьесы, включая киноверсию «Пигмалиона» 1938 года, а также в сценических и киноадаптациях мюзикла «Моя прекрасная леди». Сорежиссер фильма 1938 года, Энтони Асквит, видел миссис Кэмпбелл в возобновлении «Пигмалиона» 1920 года и заметил, что она произнесла: «Я полагаю, они так и поступили со старухой». Он знал, что частицы «as how» нет в тексте Шоу, но считал, что она придает речи Элизы колорит и ритм, и ему нравилось думать, что миссис Кэмпбелл добавила её сама. Восемнадцать лет спустя он включил эту фразу в реплику Венди Хиллер в фильме. Ни одна из этих фраз не встречается в оригинальной пьесе. Экранизация пьесы Шоу, а также новое печатное издание, включающее сцены, добавленные им для киносценария, были опубликованы в 1941 году. Многие сцены, написанные для фильмов, были отделены друг от друга звездочками и снабжены пояснениями в разделе «Заметка для технических специалистов».

Влияние

Пигмалион остаётся самой популярной пьесой Шоу. Широкая публика знает её как источник вдохновения для сильно романтизированного мюзикла 1956 года и фильма 1964 года «Моя прекрасная леди». С момента первой постановки «Пигмалион» преодолел культурные и языковые границы. В Британской библиотеке хранятся «изображения польской постановки; серия кадров чудесно «офранцуженного» Хиггинса и Элизы в первой французской постановке в Париже в 1923 году; захватывающие декорации к русской постановке 1930-х годов. Не было страны, которая не представила бы своё собственное видение тем классового разделения и социальной мобильности, и так же интересно наблюдать за этими тонкими различиями в обстановке и костюмах, как и представлять, как переводчики ломают голову в поисках эквивалента фразе "Не бывать этому!". Джозеф Вайзенбаум назвал свою компьютерную программу-чатбота ELIZA в честь персонажа Элизы Дулиттл.

Этап

My Fair Lady (1956), бродвейский мюзикл Лернера и Лоуи (основанный на фильме 1938 года), с Рексом Харрисоном в роли Хиггинса и Джули Эндрюс в роли Элизы.