Введение

Система лингвистических знаний, которыми обладают носители языка.

В лингвистике лингвистическая компетентность – это система бессознательных знаний, которыми обладает человек, знающий язык. Она отличается от лингвистической реализации (или языковой деятельности), которая включает в себя все остальные факторы, позволяющие использовать язык на практике. В лингвистических подходах, признающих это различие, компетентность обычно рассматривается как основание того, что фраза "I like ice cream" является грамматически правильной в английском языке, конкретного значения, которое она выражает, и конкретной последовательности звуков, из которых она состоит. Реализация (или языковая деятельность), напротив, отвечает за процессы обработки информации в реальном времени, необходимые для порождения или понимания высказывания, за ту роль, которую оно играет в коммуникации, и за конкретную звуковую волну, возникающую при его произнесении. Данное различие широко распространено в формальной лингвистике, где компетентность и реализация обычно изучаются независимо. Однако оно не используется в других подходах, таких как функциональная и когнитивная лингвистика, и подвергается критике, в частности, за то, что реализация (или языковая деятельность) превращается в своего рода "свалку" для явлений, которые трудно поддаются анализу.

Компетентность и эффективность

Лингвистическая теория в первую очередь имеет дело с идеальным говорящим-слушающим, в полностью однородном речевом сообществе, который в совершенстве владеет языком этого сообщества и не подвержен влиянию грамматически нерелевантных факторов, таких как ограничения памяти, отвлекающие факторы, переключения внимания и интереса, а также ошибки (случайные или типичные) при применении своих языковых знаний в реальной речи. ~Чомский, 1965 (с. 3)

Чомский различает компетенцию, которая является идеализированной способностью, и перформанс, представляющий собой создание фактических высказываний. По его мнению, компетенция – это знание идеального говорящего-слушающего о своем языке, и она является той «ментальной реальностью», которая отвечает за все аспекты использования языка, которые можно охарактеризовать как «лингвистические». Чомский утверждает, что только в идеализированной ситуации, когда говорящий-слушающий не подвержен грамматически нерелевантным факторам, таким как ограничения памяти и отвлекающие факторы, перформанс будет прямым отражением компетенции. Образец естественной речи, содержащий многочисленные запинки и другие отклонения, не предоставит таких данных. Следовательно, он утверждает, что необходимо проводить принципиальное различие между компетенцией и перформансом. В генеративно-лексикалистском подходе эта информация тесно связана с языковой компетенцией. Тем не менее, их модели по-прежнему согласуются с основными направлениями генеративных исследований в приверженности к сильной врожденности, модульности и автономии синтаксиса.

Рэй С. Джекендофф

Модель Рэя С. Джекендоффа отличается от традиционной генеративной грамматики тем, что в ней синтаксис не рассматривается как основной генеративный компонент, из которого выводятся значение и фонология, в отличие от подхода Чомского. По его мнению, генеративная грамматика состоит из пяти основных компонентов: лексикона, базового компонента, трансформационного компонента, фонологического компонента и семантического компонента. В противовес синтаксически ориентированному взгляду на генеративную грамматику (синтактоцентризму), он рассматривает фонологию, синтаксис и семантику как три параллельных генеративных процесса, координируемых посредством интерфейсных процессов. Он также подразделяет каждый из этих трех процессов на различные "уровни", которые, в свою очередь, координируются интерфейсами. При этом он уточняет, что эти интерфейсы не учитывают все аспекты координируемых процессов. Например, на фонологию оказывают влияние некоторые аспекты синтаксиса, но не наоборот.

Джеймс Пустейовский

В отличие от статичного представления о значении слова (где каждое слово характеризуется предопределенным набором значений), которое создает серьезное ограничение для производительности любой системы обработки естественного языка, Пустейовский предлагает рассматривать лексикон как активный и центральный компонент лингвистического описания. Суть его теории заключается в том, что лексикон функционирует генеративно, во-первых, предоставляя богатый и выразительный словарный запас для описания лексической информации; во-вторых, разрабатывая структуру для манипулирования тонкими различиями в описаниях слов; и, в-третьих, формализуя набор механизмов для специализированного комбинирования аспектов этих описаний слов, в результате чего, в контексте, генерируются расширенные и новые значения.

Кац и Фодор

Кац и Фодор полагают, что грамматику следует понимать как систему правил, связывающих внешнюю форму предложений языка с их значениями, которые должны быть выражены в универсальном семантическом представлении, подобно тому, как звуки выражаются в универсальном семантическом представлении. Они надеются, что включение семантики в качестве неотъемлемой части генеративной грамматики позволит проводить более глубокие исследования значения. Поскольку они исходят из того, что семантические представления формально отличаются от синтаксической структуры, они утверждают, что полное лингвистическое описание должно включать новый набор правил – семантический компонент, – для установления связи между значениями и синтаксической и/или фонологической структурой. Их теория отражена в их слогане: "лингвистическое описание минус грамматика равно семантике".

Прагматика и коммуникативная компетентность

Узкое определение компетенции, отстаиваемое генеративистами, привело к формированию области прагматики, где вопросы, не связанные с языком, стали преобладающими. Это привело к возникновению более широкого понятия – коммуникативной компетенции, включающего социальные аспекты, как предложил Делл Хаймс. Эта ситуация имела некоторые нежелательные последствия:

Прагматика, развиваясь в оппозиции к лингвистике, в значительной степени отказалась от грамматики; любой теоретический вклад она черпала из областей философии и социологии, а не лингвистики. [Но это] разделение двух сторон единого начинания – попытки объяснить язык. Мне кажется, что обе части этого проекта ослабевают, когда они разъединены. Основная критика Хаймса в адрес понятия лингвистической компетенции Чомски заключается в недостаточно четком разграничении компетенции и реализации. Более того, он утверждал, что это нереалистично и что значительный прогресс в лингвистике невозможен без изучения форм языка наряду со способами их употребления. Следовательно, лингвистическая компетенция должна рассматриваться как часть коммуникативной компетенции, поскольку она включает в себя четыре компонента: лингвистический, социолингвистический, дискурсивный и стратегический.

Связанные области исследования

Языковая компетенция широко используется и обсуждается в многочисленных исследованиях по овладению языком, в частности, при изучении языкового развития детей, людей с афазией и многоязычных индивидуумов.

Детский язык

Взгляд Чомского на усвоение языка утверждает, что люди обладают врожденной способностью – универсальной грамматикой – к усвоению языка. Однако выявить список универсальных аспектов, лежащих в основе всех языков, оказалось сложной задачей. Другая точка зрения, которую придерживаются специалисты по усвоению языка, такие как Томаселло, заключается в том, что ранний язык маленьких детей носит конкретный и предметно-ориентированный характер, что подразумевает, что их речь основана на лексических единицах, которые они узнают из окружающей среды и от тех, кто за ними ухаживает. Более того, дети не способны создавать оригинальные высказывания о прошлом опыте и будущих ожиданиях, поскольку у них недостаточно опыта общения с целевым языком для этого. Таким образом, это свидетельствует о том, что воздействие языка играет более важную роль в развитии языковой компетенции ребенка, чем одни лишь врожденные способности.

Афазия

Афазия – это группа клинически разнообразных расстройств, влияющих на способность к коммуникации посредством устной или письменной речи, или обоих видов, вследствие повреждения мозга. При афазии часто исходят из того, что лежащее в основе неврологическое повреждение представляет собой утрату имплицитной языковой компетенции, которая повредила или разрушила нейронные центры или пути, необходимые для поддержания языковых правил и представлений, требуемых для коммуникации. Измерение имплицитной языковой компетенции, хотя и представляется необходимым и удовлетворительным для теоретической лингвистики, тесно связано с факторами, влияющими на реализацию речи. Неустойчивость, восприимчивость к стимуляции и вариабельность в языковом поведении при афазии служат доказательством в пользу модели дефицита доступа, поддерживающей нарушение реализации речи.

Многоязычие

Определение многоязычия не всегда было однозначным. При определении многоязычности ключевыми критериями оценки служат произношение, морфология и синтаксис, используемые говорящим в языке. Иногда также принимается во внимание владение словарным запасом, но это не самый важный критерий, поскольку можно овладеть лексикой языка, не зная правил ее употребления. При обсуждении лингвистической компетенции многоязычного человека часто учитываются как коммуникативная, так и грамматическая компетенции, поскольку для говорящего необходимо обладать знаниями, позволяющими правильно и точно использовать язык. Для оценки грамматической компетенции говорящего часто используются суждения о грамматической правильности высказываний. Коммуникативная компетенция, в свою очередь, оценивается по умению использовать подходящие высказывания в различных ситуациях.

Понимание юмора

Язык часто играет роль в юморе. Например, структурная неоднозначность предложений является ключевым источником шуток. В качестве примера можно привести фразу Граучо Маркса из фильма «Крекеры для животных»: «Однажды утром я застрелил слона в пижаме; как он попал в мою пижаму, я никогда не пойму». Шутка смешна, потому что основное предложение теоретически может означать либо (1) говорящий застрелил слона, будучи одетым в пижаму, либо (2) говорящий застрелил слона, который находился внутри его пижамы. Лингвисты Виктор Раскин и Сальваторе Аттардо выдвинули предположение о существовании определенных лингвистических механизмов (являющихся частью нашей лингвистической компетенции), лежащих в основе нашей способности понимать юмор и определять, было ли что-то сказано с юмористической целью. Раскин предложил формальную семантическую теорию юмора, которая теперь широко известна как семантическая теория сценариев юмора (SSTH). Семантическая теория юмора предназначена для моделирования интуиции носителя языка в отношении юмора, или, иными словами, его юмористической компетенции. Теория моделирует и, таким образом, определяет понятие смешного и сформулирована для идеального сообщества говорящих, то есть для людей, чье чувство юмора полностью идентично. Семантическая теория юмора Раскина состоит из двух компонентов: совокупности всех доступных говорящим сценариев и набора комбинаторных правил. Термин «сценарий», используемый Раскином в его семантической теории, относится к лексическому значению слова. Функция комбинаторных правил заключается в объединении всех возможных значений сценариев. Следовательно, Раскин утверждает, что именно эти два компонента позволяют нам интерпретировать юмор.