Введение

Восстание Коммунеросов (англ. Revolt of the Comuneros, "Война общин Кастилии") — восстание граждан Кастилии против правления Карла I и его администрации в период между 1520 и 1521 годами. В разгар своего могущества повстанцы контролировали центр Кастилии, управляя городами Вальядолид, Тордесильяс и Толедо. Восстание произошло на фоне политической нестабильности в Короне Кастилии после смерти королевы Изабеллы I в 1504 году. На престол вступила дочь Изабеллы, Иоанна. Ввиду психической нестабильности Иоанны, Кастилией управляли дворяне и её отец, король Фердинанд II Арагонский, в качестве регента, а Иоанна находилась под стражей. После смерти Фердинанда в 1516 году шестнадцатилетний сын Иоанны, Карл, был провозглашен её соправителем Кастилии и Арагона; Иоанна также унаследовала трон Арагона, но, оставаясь соправительницей со своим сыном, продолжала находиться в заключении. Карл вырос в Нидерландах, практически не зная кастильского языка. В октябре 1517 года он прибыл в Испанию в сопровождении многочисленной свиты фламандских дворян и клириков. Эти факторы вызвали недоверие между новым королем и кастильской социальной элитой, которая осознавала угрозу своей власти и статусу. В 1519 году Карл был избран императором Священной Римской империи. В 1520 году он отправился в Германию, оставив голландского кардинала Адриана Утрехтского управлять Кастилией в его отсутствие. Вскоре в городах вспыхнули антиправительственные волнения, и местные городские советы (Comunidades) взяли власть в свои руки. Повстанцы избрали матерь Карла, королеву Иоанну, в качестве альтернативного правителя, надеясь обуздать её безумие. Повстанческое движение приобрело радикальный антифеодальный характер, поддерживая крестьянские восстания против землевладельческой знати. 23 апреля 1521 года, после почти года восстания, реорганизованные войска императора нанесли сокрушительный удар по коммунерос в битве при Вильяре. На следующий день были обезглавлены лидеры повстанцев — Хуан Лопес де Падилья, Хуан Браво и Франсиско Мальдонадо. Армия коммунерос распалась. Лишь город Толедо, под предводительством Марии Пачеко, продолжал сопротивление до своей капитуляции в октябре 1521 года. Характер этого восстания является предметом историографических споров. По мнению некоторых исследователей, восстание было одной из первых современных революций, особенно благодаря антидворянским настроениям, направленным против социальной несправедливости, и его опоре на идеалы демократии и свободы. Другие считают его более типичным восстанием против высоких налогов и предполагаемого иностранного влияния. Начиная с XIX века, восстание стало мифологизироваться различными испанцами, преимущественно либералами, которые находили в нём политическое вдохновение. Консервативные интеллектуалы традиционно придерживаются более проимперской позиции по отношению к восстанию и критически оценивают как мотивы, так и действия коммунерос. С окончанием диктатуры Франко и созданием автономного сообщества Кастилии и Леона, позитивное восприятие Коммунидад возросло. 23 апреля теперь отмечается как День Кастилии и Леона, и это событие часто упоминается в контексте кастильского национализма.

Происхождение

Недовольство зрело годами до восстания коммунерос. Во второй половине XV века в Испании произошли глубокие политические, экономические и социальные перемены. Экономический рост создал новые городские отрасли и открыл путь к власти и богатству, независимый от аристократии. Поддержка этих городских элит была критически важна для централизации власти Фердинанда и Изабеллы, и они служили противовесом землевладельческой аристократии и духовенству. Однако после смерти Изабеллы I и восшествия на престол Иоанны в 1504 году этот союз между национальным правительством и зарождающимся средним классом ослаб. Муж Иоанны, Филипп I, правил недолго; его ненадолго сменил архиепископ Циснерос в качестве регента, а затем вдовец Изабеллы, Фердинанд, правивший из Арагона. Право Фердинанда продолжать править Кастилией в качестве регента после смерти Изабеллы было несколько шатким, но не существовало правдоподобных альтернатив, поскольку суверен, их вдова дочь Иоанна, была психически неспособна править самостоятельно. В ответ города заключали пакты о взаимной обороне, полагаясь друг на друга, а не на национальное правительство. Бюджеты Кастилии и Арагона находились в плохом состоянии уже некоторое время. Правительство изгнало евреев в 1492 году и мусульман из Гранады в 1502 году, что нанесло ущерб прибыльным торговым связям и предприятиям. Фердинанд и Изабелла были вынуждены брать деньги в долг для оплаты войск во время и после Реконкисты, а испанские военные обязательства с тех пор только возросли. Для поддержания стабильности в недавно завоеванной Гранаде требовалось большое количество войск, которой угрожали восстания жестоко обращавшихся морисков (бывших мусульман, принявших христианство) и частые морские набеги мусульманских государств вдоль Средиземного моря. Кроме того, Фердинанд вторгся и оккупировал иберийскую часть Наварры в 1512 году, и для удержания ее против наваррских восстаний и французских армий требовались войска. Денег на оплату королевской армии в самой Кастилии оставалось очень мало, не говоря уже об обслуживании внешних долгов. Коррупция в правительстве после смерти Изабеллы лишь усугубила дефицит бюджета. Люди встретили его со скептицизмом, но также надеялись, что он восстановит стабильность. С прибытием нового короля в конце 1517 года его фламандский двор занял влиятельные позиции в Кастилии; молодой Карл доверял только тем, кого знал из Нидерландов. Одним из самых скандальных назначений было назначение двадцатилетнего Вильгельма де Крой архиепископом Толедо. Архиепископство было важным постом, ранее занимаемым архиепископом Циснеросом, бывшим регентом страны. По мере нарастания беспорядков в 1519 году умер дед Карла по отцовской линии, император Священной Римской империи Максимилиан I. Для избрания следующего императора должны были состояться новые выборы. Карл активно боролся за этот пост, соперничая с королем Франциском I в подкупе князей-выборщиков. Карл I выиграл выборы, став императором Карлом V и укрепив власть дома Габсбургов. Он готовился отправиться в Германию, чтобы вступить во владение своими новыми владениями в Священной Римской империи. В этой статье термин "налог" используется для обозначения различных методов получения доходов, используемых правительством. Вкратце, *servicios* представляли собой фиксированные денежные выплаты в казну; *encabezamiento* – это часть налога с продаж, собранного городами и отправленного правительству; а *cruzada* ("крестовый поход") – это специальный и полудобровольный взнос, который считался индульгенцией и обычно использовался для войны против мусульман. Карл хотел отменить мягкое *encabezamiento* и вернуться к более старой и жесткой системе прямого королевского контроля над пошлинами, платой за пастбища и т.п. Он также запрашивал большие *servicios* на Кортесах, которые проводил. Частью проблемы с доходами правительства было то, что поступления от *cruzada* значительно сократились с тех пор, как Реконкиста завершилась в 1492 году. Группа духовенства вскоре распространила заявление в знак протеста против короля. В нем выдвигались три аргумента: любые новые налоги должны быть отклонены; Кастилия должна быть принята, а иностранная империя отвергнута; и если король не примет во внимание своих подданных, сами *comunidades* должны защищать интересы королевства. Это был первый случай, когда слово *comunidades* (сообщества, коммуны) использовалось для обозначения независимого населения, и это название закрепилось за советами, образованными позднее. Он созвал их снова в Корунье 22 апреля, на этот раз добившись принятия своей программы.

Восстание в Толедо

В апреле 1520 года в Толедо уже царила нестабильность. Городской совет возглавил протесты против стремления Карла стать императором Священной Римской империи. Они резко критиковали неминуемые краткосрочные расходы, которые должна была понести Кастилия, и подвергли сомнению роль Кастилии в этой новой политической структуре, учитывая возможность превращения земель в обычную имперскую провинцию. Был избран комитет граждан во главе с Хуаном Лопесом де Падильей и Педро Ласо де ла Вега, который самоназванно именовался Comunidad. 21 апреля оставшиеся чиновники были изгнаны из укреплений толедского Алказара. После отъезда Карла в Германию волнения усилились в городах центральной Кастилии, особенно после прибытия депутатов, проголосовавших за налоги, запрошенные Карлом. В Сеговии произошли одни из первых и самых жестоких столкновений: 30 мая толпа шерстяных мастеров убила двух чиновников и городского депутата, поддержавшего налоги. Схожие инциденты произошли в таких городах, как Бургос и Гвадалахара, а в других, таких как Леон, Авила и Самора, вспыхивали незначительные беспорядки.

Предложения другим городам

Поскольку повсеместно нарастало недовольство, 8 июня совет Толедо предложил городам, имеющим голос в Кортесах, созвать экстренное совещание. Были выдвинуты пять требований:
Отменить налоги, утвержденные на Кортесах в Корунье. Вернуться к местной системе сбора налогов "энкабеса́миенто". Зарезервировать государственные должности и церковные бенефиции для кастильцев. Запретить вывоз денег из королевства на финансирование внешней политики. Назначить кастильца для управления королевством в отсутствие короля. Эти требования, особенно первые два, быстро распространились в обществе.

Блокада Сеговии

Ситуация приблизилась к вооруженному конфликту 10 июня. Родриго Ронкильо был послан Королевским советом в Сеговию для расследования недавнего убийства сеговского законодателя, но Сеговия отказала ему во въезде. Не имея возможности осадить город с населением в 30 000 человек небольшим отрядом, Ронкильо решил вместо этого блокировать поставки продовольствия и других припасов в Сеговию. Жители Сеговии, во главе с предводителем ополчения и дворянином Хуаном Браво, объединились вокруг Коммунидада. Сеговия обратилась за помощью против армии Ронкильо к коммунидадам Толедо и Мадрида. Города откликнулись, отправив свои ополчения под командованием Хуана Лопеса де Падильи и Хуана де Сапаты, которые одержали победу в первом крупном столкновении между войсками короля и повстанцами.

Сжигание Медины дель Кампо

Столкнувшись с ситуацией в Сеговии, регент и кардинал Адриан Утрехтский решили использовать королевскую артиллерию, расположенную в близлежащей Медине-дель-Кампо, чтобы взять Сеговию и разбить Падиллу. Адриан приказал своему командиру Антонио де Фонсеке захватить артиллерию. Фонсека прибыл в Медину 21 августа, но столкнулся с ожесточенным сопротивлением горожан, поскольку город поддерживал тесные торговые связи с Сеговией. Фонсека приказал устроить пожар, чтобы отвлечь сопротивление, но огонь вышел из-под контроля. Большая часть города была разрушена, включая францисканский монастырь и торговый склад, в котором хранились товары на сумму более 400 000 дукатов. Королевская армия, многие солдаты которой месяцами не получали жалованье, начала распадаться. 29 августа армия комунерос прибыла в Тордесильяс с целью провозгласить королеву Хуану единственной суверенной правительницей. По просьбе королевы хунта переехала из Авилы в Тордесильяс и пригласила города, еще не отправившие своих представителей, сделать это. В общей сложности тринадцать городов были представлены в хунте Тордесильяс: Бургос, Сория, Сеговия, Авила, Вальядолид, Леон, Саламанка, Замора, Торо, Толедо, Куэнка, Гвадалахара и Мадрид. Из приглашенных городов не прибыли только четыре андалузских города: Севилья, Гранада, Кордова и Хаэн. Поскольку на Тордесильясе было представлено большинство городов королевства, хунта переименовала себя в Кортес Генералес ("Генеральные штаты"). 24 сентября 1520 года безумная королева впервые председательствовала на Кортесах. Законодатели встретились с королевой Хуаной и объяснили цель Кортесов: провозгласить ее суверенитет и восстановить утраченную стабильность в королевстве. На следующий день, 25 сентября, Кортесы приняли декларацию, в которой обещали при необходимости прибегнуть к оружию и оказывать помощь любому городу, которому угрожает опасность. 26 сентября Кортесы Тордесильяс объявили себя новым законным правительством и осудили Королевский совет. В течение недели, завершившейся 30 сентября, все представленные города принесли клятву самообороны. Революционное правительство теперь имело структуру и свободу действий, в то время как Королевский совет оставался неэффективным и смущенным.

Сфера восстания

Коммунерос были сильны на центральном плато Иберийского полуострова, а также разбросаны по другим местам, таким как Мурсия. Повстанцы стремились распространить свои революционные идеи по всему королевству, но без особого успеха. Было немного попыток восстания в других регионах, например, в Галисии на северо-западе или в Андалусии на юге. Коммунады на юге были организованы в Яэне, Убеде и Баэсе, что было уникально для Андалусии, но со временем они вернулись под контроль роялистов. Мурсия осталась верна повстанческому делу, но не поддерживала тесную координацию с хунтой, и восстание там по своему характеру было ближе к восстанию Братств в Валенсии и Арагоне. В Эстремадуре на юго-западе город Пласенсия присоединился к Коммунадам, однако это было ослаблено близостью других городов, лояльных королю, таких как Сьюдад-Родриго и Касерес.

Перевороты дворян

Растущий успех коммунерос придал людям смелости обвинять членов старого правительства в соучастии в злоупотреблениях королевской власти. Протесты также обрушились на землевладельцев, многие из которых незаконно присвоили себе собственность во время правления регентов и слабых королей после смерти Изабеллы. В Дуэнас 1 сентября 1520 года вассалы графа Буэндии восстали против него, подстрекаемые мятежными монахами. Руководство коммунерос было вынуждено высказаться по поводу этих новых восстаний; не желая открыто их поддерживать, хунта первоначально осудила их, но не предприняла никаких действий для их подавления. Динамика восстания таким образом существенно изменилась, поскольку теперь она могла поставить под угрозу существование всей помещичьей системы. Ранее дворяне в некоторой степени сочувствовали делу коммунерос из-за потери своих привилегий перед центральной властью. Однако эти новые события привели к резкому снижению поддержки коммунерос со стороны аристократии, испуганной более радикальными элементами революции.

Реакция Карла I

Сначала Карл, казалось, не осознавал масштаба восстания. Он продолжал требовать платежей от Кастилии; поскольку правительство Кастилии всё ещё имело задолженности, кардиналу Адриану оказалось невозможно получить новые займы. Это нивелировало две наиболее важные претензии повстанцев. Кроме того, Адриан обратился к дворянству, чтобы убедить их в том, что их интересы связаны с королем. Королевский совет был восстановлен во владении адмирала Энрикеса, Медина-де-Риосеко, что позволило Совету быть ближе к восставшим городам и успокоить сомневающихся сторонников. Хотя королевская армия всё ещё была разрознена, многие знатные дворяне содержали собственные хорошо обученные наёмные армии — армии, которые, в связи с недавней радикализацией восстания, теперь будут сражаться за короля. В свою очередь, внутри *коммунерос* начали звучать голоса несогласия, особенно в Бургосе. О шаткой позиции Бургоса королевские сторонники вскоре узнали, и констебль Кастилии начал переговоры с правительством Бургоса. Королевский совет предоставил Бургосу ряд значительных уступок в обмен на выход из Ху́нты. После этого инцидента Королевский совет надеялся, что другие города последуют примеру Бургоса и мирно покинут *коммунерос*. Вальядолид, бывшая столица королевской власти, считался особенно вероятным кандидатом на переход на сторону короля, но слишком многие сторонники короля покинули городскую политику и утратили влияние. Город остался под контролем повстанцев. Адмирал Кастилии продолжал кампанию по убеждению *коммунерос* вернуться к королевской власти и тем самым избежать жестокого подавления. Эта позиция скрывала серьёзную нехватку средств со стороны королевской власти. В октябре и ноябре 1520 года обе стороны признали, что военное решение станет необходимым в ближайшее время, и активно занялись сбором средств, набором солдат и обучением войск. *Коммунерос* организовали свои ополчения в крупных городах и ввели новые налоги в сельской местности; они также предприняли меры по устранению расточительства, регулярно проводили аудит казначейства и увольняли тех, кого подозревали в коррупции. Королевское правительство, потерявшее значительную часть своих доходов из-за восстания, искало займы у Португалии и у консервативных кастильских банкиров, которые увидели обнадеживающие признаки в переходе Бургоса на сторону короля. Со стороны королевской власти дворяне не могли прийти к согласию относительно тактики. Некоторые предпочитали немедленно вступить в бой с повстанцами, в то время как другие, такие как констебль Кастилии, выступали за продолжение выжидания и строительство оборонительных укреплений. Адмирал Кастилии отдавал предпочтение переговорам и исчерпанию всех возможных мирных вариантов. Однако терпение начало иссякать, поскольку содержание собранных армий было дорогостоящим. В конце ноября 1520 года обе армии заняли позиции между Медина-де-Риосеко и Тордесильясом, и столкновение стало неизбежным.

Королевская пленка

Под командованием Педро Жирона армия коммунерос продвинулась к Медина-де-Риосеко, следуя приказам хунты. Жирон разместил свою штаб-квартиру в Виллабрагиме, городе, отделённом всего несколькими километрами от роялистской армии. Роялисты заняли близлежащие деревни, чтобы перерезать коммуникации с остальными коммунерос. Город сдался на следующий день без сопротивления, и войска начали грабить местные поместья. Однако, совершив этот манёвр, коммунерос оставили дорогу к Тордесильясу совершенно беззащитной. Королевская армия воспользовалась этой ошибкой, выступив ночью 4 декабря и заняв Тордесильяс на следующий день. Небольшой повстанческий гарнизон был разгромлен. Захват Тордесильяса стал серьёзным поражением для коммунерос, которые потеряли королеву Хуану и вместе с ней – право на легитимность. Кроме того, тринадцать представителей хунты были арестованы, в то время как другие сумели бежать и избежать плена.

Реорганизация коммун

После потери Тордесильяса коммунеры перегруппировались в Вальядолиде. Хунта вновь собралась 15 декабря, но в ней было представлено лишь одиннадцать городов, тогда как ранее их число достигало четырнадцати. Представители Сории и Гвадалахары не вернулись, а Бургос покинул их раньше. Вальядолид стал третьей столицей повстанцев после Авилы и Тордесильяса. Ситуация в армии осложнилась из-за большого количества дезертиров в Вальядолиде и Вильялпандо. Это вынудило повстанцев активизировать набор новобранцев, особенно в Толедо, Саламанке и самом Вальядолиде. С прибытием этих новобранцев и Хуана де Падиллы в Вальядолид, повстанческий военный аппарат был восстановлен, а боевой дух – поднят. В начале 1521 года коммунерос готовились к полномасштабной войне, несмотря на разногласия внутри движения. Одни предлагали искать мирное урегулирование, другие – продолжать войну. Среди сторонников войны существовали разногласия относительно тактики: занять Симанкас и Торрелобатон, что было менее амбициозным предложением, выдвинутым Педро Ласо де ла Вегой; или осадить Бургос, тактику, которую поддерживал Падилья.

Военные инициативы в Паленсии и Бургосе

На крайнем севере Кастилии повстанческая армия начала серию операций под руководством Антонио де Акуньи, епископа Заморы. 23 декабря они получили приказ от хунты попытаться поднять восстание в Паленсии. Им было поручено изгнать роялистов, собирать налоги от имени хунты и создать администрацию, лояльную делу коммунерос. Армия Акуньи совершила серию рейдов в окрестностях Дуэнас, собрав более 4000 дукатов и воодушевив крестьян. Он вернулся в Вальядолид в начале 1521 года, а затем 10 января вернулся в Дуэнас, чтобы начать крупное наступление против дворян Тиерра-де-Кампос. Земли и владения дворян были полностью разорены. Тем временем Бургос ожидал выполнения обещаний, данных кардиналом Адрианом после перехода на сторону роялистов два месяца назад. Медлительность ответа вызвала недовольство и неуверенность в городе. Аяла и Акунья, осведомленные об этом, решили осадить Бургос: Аяла – с севера, а Акунья – с юга. Они также стремились ослабить оборону, подстрекая к восстанию жителей Бургоса.

Ответ роялистов

В Германии 17 декабря 1520 года Карл V издал эдикт Вормса (не следует путать с эдиктом Вормса от 25 мая 1521 года против Мартина Лютера), который осудил 249 видных членов Коммунидад. Светских мятежников ждала смертная казнь, духовенству же полагались более мягкие наказания. Эдикт также объявил, что все, кто поддерживал Коммунидад, являются предателями, неверными, мятежниками и отступниками. Следующим шагом Королевского совета стала оккупация Ампудии в провинции Паленсия, города, верного графу Сальватиерре. Хунта направила Падилью на встречу с Акуньей; их объединенные силы осадили королевскую армию в замке Мормохон. Королевская армия ускользнула ночью, и Мормохон был вынужден выплатить дань, чтобы избежать разграбления. На следующий день, 16 января, Ампудия была отвоевана повстанцами. Тем временем восстание в Бургосе, запланированное на 23 января, провалилось из-за плохой координации с осаждающей армией; оно началось на два дня раньше и было легко подавлено. Коммунерос из Бургоса были вынуждены сдаться, и это стало последним восстанием в Кастилии.

Битва при Торрелобатоне

21 февраля 1521 года началась осада Торрелобатона. Несмотря на численное превосходство, город сопротивлялся четыре дня благодаря своим стенам. 25 февраля коммунерос вошли в город и подвергли его массовому грабежу в качестве награды войскам. Только церкви остались нетронутыми. Замок сопротивлялся еще два дня. Коммунерос пригрозили повесить всех жителей, после чего замок сдался. Защитники добились соглашения о сохранении половины имущества внутри замка, избежав тем самым дальнейшего разграбления. Победа при Торрелобатоне подняла дух повстанческого лагеря, вызвав беспокойство у роялистов по поводу наступления повстанцев, как и надеялся Падилья. Вера знати в кардинала Адриана вновь поколебалась, поскольку его обвинили в бездействии, приведшем к потере Торрелобатона. Констебль Кастилии начал перебрасывать войска в район Тордесильяса, чтобы сдержать мятежников и предотвратить дальнейшее продвижение. Несмотря на возобновившийся энтузиазм повстанцев, было решено оставаться на позициях у Вальядолида, не используя преимущество и не предпринимая новой атаки. Это привело к возвращению многих солдат в свои общины, уставших ждать жалованья и приказов. Эта проблема преследовала силы коммунерос на протяжении всей войны: у них было немного профессиональных солдат, а их ополчения постоянно "расформировывались и пополнялись". Умеренные вновь предприняли серьезную попытку договориться о мирном окончании войны, но она была сорвана радикалами с обеих сторон. На севере, после провала осады Бургоса в январе, граф Сальватиерра возобновил свою кампанию. Он отправился, чтобы спровоцировать восстание в Мериндасе, родине констебля Кастилии, и осадил Медина-де-Помар и Фриас. Вскоре Акунье пришлось столкнуться с Антонио де Суньигой, назначенным командующим роялистской армией в районе Толедо. Суньига был приором ордена Святого Иоанна, имевшего базу в Кастилии в то время. Акунья получил сведения о том, что Суньига находится в районе Корраль-де-Алмагуэр, и вступил с ним в бой у Темблеке. Суньига обратил повстанцев в бегство, а затем предпринял контратаку между Лильо и Эль-Ромералем, нанеся Акунье сокрушительное поражение. Акунья, неутомимый самопровозгласитель, пытался преуменьшить потери и даже утверждал, что вышел победителем из столкновения. Неустрашимый, Акунья продолжил путь в Толедо. 29 марта 1521 года, в Страстную пятницу, он появился на площади Зокодовер в центре города. Собравшаяся толпа повела его прямо в собор, требуя предоставить ему архиепископский престол. На следующий день он встретился с Марией Пачеко, женой Хуана де Падиллы и фактическим лидером Толедской Коммунидад в отсутствие мужа. Между ними возникло кратковременное соперничество, которое было разрешено после взаимных попыток примирения. Обосновавшись в Толедской архиепископии, Акунья начал вербовать всех, кого мог найти, принимая на службу солдат от пятнадцати до шестидесяти лет. После того как 12 апреля роялистские войска сожгли город Мора, Акунья вернулся в сельскую местность с примерно 1500 людьми под своим командованием. Он обосновался в Йепесе и оттуда совершал набеги и операции против территорий, контролируемых роялистами. Сначала он атаковал и разграбил Вильясеку-де-ла-Сагра, затем вновь столкнулся с Суньигой в нерешительной битве у реки Тахо в Илескасе. Небольшие стычки вблизи Толедо продолжались до тех пор, пока известия о Вильяре не положили конец войне. Объединенная роялистская армия преследовала коммунерос. Роялисты вновь имели значительное преимущество в кавалерии: их армия состояла из 6000 пехотинцев и 2400 кавалеристов против 7000 пехотинцев и 400 кавалеристов Падиллы. Сильный дождь замедлил пехоту Падиллы больше, чем роялистскую кавалерию, и сделал примитивное огнестрельное оружие 1000 аркебузиров повстанцев почти бесполезным. Остатки повстанческой армии при Вильяре распались: одни попытались присоединиться к армии Акуньи у Толедо, другие дезертировали. Восстанию был нанесен сокрушительный удар.

Конец войны

После битвы при Виллаларе города северной Кастилии вскоре пали перед королевскими войсками, и к началу мая все их города вновь присягнули королю. Только Мадрид и Толедо сохранили свои «Коммунидады». После смерти Падиллы епископ Акунья потерял популярность, уступив место Марии Пачеко, вдове Падиллы. Люди стали предлагать начать переговоры с роялистами, чтобы избежать дальнейших страданий в городе. Ситуация ухудшилась после капитуляции Мадрида 11 мая. Падение Толедо казалось лишь вопросом времени. Мария Пачеко взяла под контроль город и остатки повстанческой армии, обосновавшись в Алькасаре, собирая налоги и укрепляя оборону. Она обратилась за помощью к своему дяде, уважаемому маркизу Вильены, чтобы тот вел переговоры с Королевским советом, надеясь добиться более выгодных условий. Маркиз в итоге отказался от переговоров, и Мария Пачеко лично вступила в переговоры с приором Суньигой, командующим осаждающими войсками. Ее требования, хотя и несколько задевали гордость, в конечном счете были незначительными, например, гарантия имущества и репутации ее детей. Обеспокоенное возможной угрозой со стороны Франции, королевское правительство уступило. При поддержке всех сторон 25 октября 1521 года была организована капитуляция Толедо. 31 октября «коммунерос» покинули Алькасар Толедо, и в город были назначены новые чиновники для управления им. Перемирие гарантировало свободу и собственность всем «коммунерос». Мария Пачеко оставалась в городе и отказалась сдать все спрятанное оружие, пока Карл V лично не подпишет соглашения, достигнутые с Орденом Святого Иоанна. Эта нестабильная ситуация завершилась 3 февраля 1522 года, когда щедрые условия капитуляции были отменены. Город наполнили королевские солдаты, и администратор приказал казнить Пачеко.

Помилование 1522 года

16 июля 1522 года Карл V вернулся в Испанию. Действия репрессий и возмездия против бывших коммунерос действительно имели место, но носили лишь эпизодический характер. Неприятно большим было число влиятельных людей, поддержавших коммунерос, или, по крайней мере, подозрительно медливших с выражением верности королю, и Карл посчитал неразумным слишком настаивать на этом вопросе. Вернувшись в Вальядолид, Карл объявил об общей амнистии 1 ноября. Амнистия распространялась на всех, кто участвовал в восстании, за исключением 293 коммунерос – небольшое число, учитывая огромное количество повстанцев. Пачеко и епископ Акунья были среди 293 исключенных из амнистии. Позже, под давлением Кортесов, были изданы дополнительные указы о помиловании; к 1527 году репрессии полностью прекратились. Из 293 человек 23 были казнены, 20 умерли в тюрьме, 50 выкупили амнистию, а 100 были помилованы впоследствии. О судьбе остальных ничего не известно. Педро Жирон получил помилование при условии ссылки в Оран, в Северной Африке, где он служил командующим в борьбе против мавров. Королева Хуана продолжала оставаться запертой в Тордесильясе по приказу своего сына, где она провела еще тридцать пять лет, до конца своей жизни. Император Карл V стал правителем одной из крупнейших и наиболее обширных империй в европейской истории. Как следствие, Карл почти постоянно вел войны с Францией, Англией, Папской областью, Османской империей, ацтеками, инками и протестантской Шмалькальденской лигой на протяжении своего правления. Испания обеспечивала основную часть армии и финансовых ресурсов Габсбургов в этот период. Карл назначал кастильцев на высокие государственные должности как в Кастилии, так и во всей Империи, и в целом оставил управление Кастилией в руках кастильцев. Некоторые реформы Изабеллы I, ограничивавшие власть дворянства, были отменены в качестве платы за привлечение знати на сторону королевской власти. Однако Карл понимал, что узурпация власти дворянством способствовала восстанию, и начал новую программу реформ. Непопулярные, коррумпированные и неэффективные чиновники были заменены; полномочия Королевского совета в судебных вопросах были ограничены; местные суды были восстановлены. Осознавая необходимость вовлечения городской элиты в государственное управление, Карл предоставил многим из них должности, привилегии и государственное жалованье. Кортесы, хотя и не имели того влияния, на которое надеялись коммунерос, тем не менее сохранили свою власть: они по-прежнему должны были утверждать новые налоги и могли давать советы королю. Карл также предостерег своих чиновников от применения чрезмерно принудительных методов, увидев, что его жесткое обращение с Кортесами Коруньи привело к обратному результату. Если говорить откровенно, то привлечение среднего класса оказалось слишком эффективным: когда преемник Карла, король Филипп II, потребовал непомерно высокого повышения налогов в 1580-х годах, Кортесы оказались настолько зависимы от короны в финансовом отношении, что не смогли эффективно противостоять политике, которая могла разрушить экономику.

Позднее влияние

Восстание, ещё свежее в памяти Испании, находит отражение в нескольких литературных произведениях периода Золотого века. Дон Кихот упоминает о восстании в беседе с Санчо, а Франсиско де Квеведо использует слово "comunero" как синоним "мятежника" в своих трудах. В XVIII веке коммунерос не пользовались уважением в Испанской империи. Правительство не стремилось поощрять восстания и использовало этот термин исключительно для осуждения оппозиции. В Восстании коммунерос в Парагвае повстанцы не приняли это имя добровольно; оно было использовано лишь для того, чтобы дискредитировать их как предателей. Другое восстание коммунерос в Новой Гранаде (современная Колумбия) было связано с оригинальным лишь названием. В начале XIX века образ коммунерос начал реабилитироваться учёными, такими как Мануэль Кинтана, которые представляли их как предшественников свободы и мучеников против абсолютизма. Упадок кастильской свободы был сопряжён с последующим упадком Испании. Первое крупное памятное мероприятие состоялось в 1821 году, в честь трёхсотлетия битвы при Вильяре. Хуан Мартин Диес, националистически настроенный либеральный военачальник, участвовавший в сопротивлении Наполеону, возглавил экспедицию по поиску и эксгумации останков трёх лидеров, казнённых в 1521 году. Диес воздал должное коммунерос от имени либерального правительства, находившегося у власти в то время, что, вероятно, стало первым официальным признанием их дела. Эта точка зрения была оспорена консерваторами, которые рассматривали централизованное государство как современное и прогрессивное, особенно после анархии и фрагментации Революции 1868 года в Испании. Опираясь на собранные оригинальные источники, Данвила подчёркивал финансовые требования коммунерос и представлял их как традиционалистов, реакционеров, представителей средневековья и феодалов. С середины XX века другие исследователи стали искать более материалистические причины восстания. Историки, такие как Хосе Антонио Мараваль и Жозеф Перес, изображают развивающееся восстание как союзы различных социальных коалиций вокруг меняющихся экономических интересов, где "промышленная буржуазия" из ремесленников и шерстяных рабочих объединялась с интеллектуалами и низким дворянством против аристократов и купцов. Мараваль, рассматривающий восстание как одну из первых современных революций, особенно подчёркивает идеологический конфликт и интеллектуальную природу восстания, включая первую предложенную письменную конституцию Кастилии. С переходом Испании к демократии после смерти Франко, празднование памяти коммунерос вновь стало допустимым. 23 апреля 1976 года в Вильяре была проведена небольшая тайная церемония; всего через два года, в 1978 году, это событие превратилось в огромную демонстрацию численностью 200 000 человек в поддержку кастильской автономии. Автономное сообщество Кастилии и Леона было создано в 1983 году в ответ на общественный запрос, а 23 апреля было объявлено официальным праздником в 1986 году. Аналогично, каждое 3 февраля с 1988 года отмечается кастильской националистической партией Tierra Comunera в Толедо. Празднование подчёркивает роль Хуана Лопеса де Падиллы и Марии Пачеко и посвящено памяти восстания 1522 года, последнего события войны.