Введение
Эволюционная этика – это область исследований, изучающая, как теория эволюции может повлиять на наше понимание этики или морали. Круг вопросов, исследуемых эволюционной этикой, весьма широк. Сторонники эволюционной этики утверждают, что она имеет важные последствия для описательной этики, нормативной этики и метаэтики. Описательная эволюционная этика состоит из биологических подходов к морали, основанных на предполагаемой роли эволюции в формировании человеческой психологии и поведения. Эти подходы могут опираться на такие научные области, как эволюционная психология, социобиология или этология, и стремятся объяснить определенные человеческие моральные модели поведения, способности и склонности с эволюционной точки зрения. Например, почти повсеместное убеждение в том, что инцест морально неприемлем, можно объяснить как эволюционную адаптацию, способствовавшую выживанию человечества. Нормативная (или предписывающая) эволюционная этика, напротив, не стремится объяснить моральное поведение, а скорее оправдать или опровергнуть определенные нормативные этические теории или утверждения. Например, некоторые сторонники нормативной эволюционной этики утверждают, что теория эволюции подрывает широко распространенные представления о моральном превосходстве человека над другими животными. Эволюционная метаэтика исследует, как теория эволюции соотносится с теориями этического дискурса, вопрос о существовании объективных моральных ценностей и возможность объективного морального познания. Например, некоторые эволюционные этики апеллируют к теории эволюции для защиты различных форм морального антиреализма (утверждения, что объективных моральных фактов не существует) и морального скептицизма.
Evolutionary ethics is a field of inquiry that explores how evolutionary theory might bear on our understanding of ethics or morality. The range of issues investigated by evolutionary ethics is quite broad. Supporters of evolutionary ethics have claimed that it has important implications in the fields of descriptive ethics, normative ethics, and metaethics. Descriptive evolutionary ethics consists of biological approaches to morality based on the alleged role of evolution in shaping human psychology and behavior. Such approaches may be based in scientific fields such as evolutionary psychology, sociobiology, or ethology, and seek to explain certain human moral behaviors, capacities, and tendencies in evolutionary terms. For example, the nearly universal belief that incest is morally wrong might be explained as an evolutionary adaptation that furthered human survival. Normative (or prescriptive) evolutionary ethics, by contrast, seeks not to explain moral behavior, but to justify or debunk certain normative ethical theories or claims. For instance, some proponents of normative evolutionary ethics have argued that evolutionary theory undermines certain widely held views of humans' moral superiority over other animals. Evolutionary metaethics asks how evolutionary theory bears on theories of ethical discourse, the question of whether objective moral values exist, and the possibility of objective moral knowledge. For example, some evolutionary ethicists have appealed to evolutionary theory to defend various forms of moral anti realism (the claim, roughly, that objective moral facts do not exist) and moral skepticism.
История
Первая заметная попытка исследовать связь между эволюцией и этикой была предпринята Чарльзом Дарвином в книге «Происхождение человека» (1871). В главах IV и V этого труда Дарвин попытался объяснить происхождение человеческой морали, чтобы показать отсутствие абсолютной пропасти между человеком и животными. Дарвин стремился продемонстрировать, как развитое моральное чувство, или совесть, могло возникнуть в результате естественного эволюционного процесса, начавшегося с социальных инстинктов, укорененных в нашей природе как социальных существ. Вскоре после публикации «Происхождения человека» Дарвина эволюционная этика приобрела совершенно иной – и гораздо более сомнительный – оборот в форме социального дарвинизма. Ведущие представители социального дарвинизма, такие как Герберт Спенсер и Уильям Грэм Самнер, стремились применить уроки биологической эволюции к социальной и политической сфере. Они утверждали, что, подобно природе, где прогресс происходит посредством беспощадной конкурентной борьбы и «выживания наиболее приспособленных», человеческий прогресс возможен лишь в том случае, если правительство позволит неограниченной конкуренции в бизнесе и не будет предпринимать усилий для защиты «слабых» или «неприспособленных» посредством законов о социальном обеспечении. Критики, такие как Томас Генри Хаксли, Г. Э. Мур, Уильям Джеймс, Чарльз Сандерс Пирс и Джон Дьюи, резко критиковали подобные попытки извлечь этические и политические уроки из дарвинизма, и к началу XX века социальный дарвинизм был широко признан дискредитированным. Современное возрождение эволюционной этики во многом обязано книге Э. О. Уилсона 1975 года «Социобиология: новый синтез». В этой работе Уилсон утверждает, что существует генетическая основа для широкого спектра социальных поведенческих реакций у человека и других животных. В последние десятилетия эволюционная этика стала предметом оживленных дискуссий как в научных, так и в философских кругах.
Эволюционная этика
Наиболее распространенной формой эволюционной этики является описательная эволюционная этика. Описательная эволюционная этика стремится объяснить различные виды моральных явлений полностью или частично с точки зрения генетики. Среди этических тем, которые она рассматривает, – альтруистическое поведение, этика сохранения природы, врожденное чувство справедливости, способность к нормативной ориентации, чувства доброты или любви, самопожертвование, избегание кровосмешения, забота о потомстве, групповая солидарность, моногамия, чувства, связанные с конкуренцией и возмездием, моральное "жульничество" и лицемерие. Ключевым вопросом в эволюционной психологии является то, как альтруистические чувства и поведение могли эволюционировать как у людей, так и у животных, учитывая, что естественный отбор основан на увеличении числа генов, которые лучше приспособлены к изменениям в окружающей среде вида. Теории, предлагающие объяснение этому, включают родственный отбор, групповой отбор и взаимный альтруизм (как прямой, так и косвенный, и в масштабе всего общества). Описательные эволюционные этики также обсуждают, следует ли рассматривать различные типы моральных явлений как адаптации, возникшие благодаря их прямой адаптивной пользе, или как побочные эффекты адаптивного поведения.
Нормативная эволюционная этика
Нормативная эволюционная этика – наиболее дискуссионная ветвь эволюционной этики. Она стремится определить, какие действия являются правильными или неправильными, а какие вещи – хорошими или плохими, с эволюционной точки зрения. Это не просто описание, а предписание целей, ценностей и обязательств. Социальный дарвинизм, рассмотренный выше, является наиболее исторически значимой формой нормативной эволюционной этики. Как отмечал философ Г. Э. Мур, многие ранние версии нормативной эволюционной этики, по-видимому, допускали логическую ошибку, которую Мур назвал натуралистической ошибкой. Эта ошибка заключалась в определении нормативного свойства, например, добра, через ненормативное, натуралистическое свойство, такое как удовольствие или выживание. Более развитые формы нормативной эволюционной этики не обязательно должны допускать ни натуралистическую ошибку, ни ошибку "от факта к ценности". Однако все варианты нормативной эволюционной этики сталкиваются с трудной задачей – объяснить, каким образом эволюционные факты могут обладать нормативным авторитетом для рациональных агентов. "Независимо от причины наличия у человека той или иной черты, вопрос для рационального агента всегда заключается в следующем: правильно ли мне проявлять эту черту, или же я должен отказаться от нее и сопротивляться ей, насколько это в моих силах?"
Эволюционная метаэтика
Теория эволюции может не сказать нам, что морально правильно или неправильно, но она может пролить свет на наше использование морального языка или поставить под сомнение существование объективных моральных фактов или возможность морального знания. Эволюционные этики, такие как Майкл Руз, Э. О. Уилсон, Ричард Джойс и Шэрон Стрит, защищали подобные утверждения. Некоторые философы, поддерживающие эволюционную метаэтику, используют её для подрыва представлений о человеческом благополучии, основанных на аристотелевской телеологии или других целеустремленных концепциях человеческого процветания. Ряд мыслителей обращается к теории эволюции в попытке опровергнуть моральный реализм или поддержать моральный скептицизм. Шэрон Стрит – один из известных этиков, утверждающих, что эволюционная психология подрывает моральный реализм. По словам Стрит, человеческое моральное принятие решений «полностью насыщено» эволюционными влияниями. Естественный отбор, как она утверждает, вознаграждал бы моральные предрасположенности, повышающие приспособленность, а не те, которые соответствуют моральным истинам, если бы они существовали. Было бы поразительным и маловероятным совпадением, если бы «морально слепые» этические черты, направленные исключительно на выживание и размножение, тесно совпадали с независимыми моральными истинами. Следовательно, мы не можем быть уверены, что наши моральные убеждения точно отражают объективную моральную истину. Соответственно, реализм вынуждает нас принять моральный скептицизм. Такой скептицизм, по мнению Стрит, маловероятен. Поэтому мы должны отвергнуть реализм и вместо этого принять некоторое антиреалистическое представление, допускающее рационально обоснованные моральные убеждения. Защитники морального реализма предлагают два типа ответов. Один из них – отрицать, что эволюционно сформированные моральные реакции, вероятно, существенно отличаются от моральной истины. По мнению Дэвида Коппа, например, эволюция благоприятствует моральным реакциям, способствующим общественному миру, гармонии и сотрудничеству. Но именно эти качества лежат в основе любой правдоподобной теории объективной моральной истины. Таким образом, предполагаемая «дилемма» Стрит – отрицать эволюцию или принять моральный скептицизм – это ложный выбор. Второй ответ на Стрит – отрицать, что мораль настолько «насыщена» эволюционными влияниями, как утверждает Стрит. Уильям Фицпатрик, например, утверждает, что «даже если существует значительное эволюционное влияние на содержание многих наших моральных убеждений, все же возможно, что многие из наших моральных убеждений достигаются частично (или в некоторых случаях полностью) посредством автономного морального размышления и рассуждения, как и в случае с нашими математическими, научными и философскими убеждениями». Широкую вариативность моральных кодексов, как в разных культурах, так и в разные исторические периоды, трудно объяснить, если мораль так сильно формируется генетическими факторами, как утверждает Стрит. Другой распространенный аргумент, используемый эволюционными этиками для опровержения морального реализма, заключается в том, что успех эволюционной психологии в объяснении человеческих этических реакций делает понятие моральной истины «объяснительно излишним». Если мы можем полностью объяснить, например, почему родители естественно любят и заботятся о своих детях в чисто эволюционных терминах, нет необходимости прибегать к каким-либо «жутким» реалистическим моральным истинам для выполнения какой-либо объяснительной работы. Таким образом, из соображений теоретической простоты мы не должны постулировать существование таких истин, а вместо этого должны объяснять широко распространенную веру в объективную моральную истину как «иллюзию, навязанную нам нашими генами, чтобы заставить нас сотрудничать друг с другом (чтобы наши гены выжили)». Сочетание дарвинизма с моральным реализмом не приводит к неприемлемым результатам в эпистемологии. Никакие два мира, не являющиеся нормативно идентичными, не могут отличаться нормативно. Инстанцирование нормативных свойств метафизически возможно в мире, подобном нашему. Филогенетическое усвоение морального чувства не лишает этические нормы независимых и объективных истинных значений. Существует параллель с общими теоретическими принципами, которые, будучи неизменными сами по себе, обнаруживаются в ходе исследования. Этическое априорное познание подтверждается в той мере, в какой доступно другое априорное знание. Изучая аналогичные ситуации, развивающийся разум обдумывал идеализированные модели, подчиняющиеся определенным законам. В социальных отношениях осваивалось взаимоприемлемое поведение. Кооперативное решение в соперничестве между конкурентами представлено равновесием Нэша. Этот поведенческий паттерн не является условным (метафизически конструктивным), а представляет собой объективное отношение, подобное равновесию силы или импульса в механике.