Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Недостаток самоконтроля
Lack of self control
Акразия (др.-греч. ἀκρασία, «отсутствие владения собой» или «слабоволие», иногда транслитерируется как акразия или англицизируется как acrasy или acracy) — это недостаток самоконтроля или действие вопреки своим лучшим суждениям. Иногда это понятие переводится на английский язык как incontinence («неспособность к сдержанности или самообладанию»). Начиная с Платона, различные философы пытались определить, существует ли акразия и как её лучше всего определить.
Akrasia (/ə/'/k//r//eɪ//z//i//ə/; Greek [[wikt:ἀκρασία, "lacking command" or "weakness", occasionally transliterated as acrasia or Anglicised as acrasy or acracy) is a lack of self control or acting against one's better judgment. It is sometimes translated into English as incontinence ("a want of continence or self restraint"). Beginning with Plato, a variety of philosophers have attempted to determine whether or not akrasia exists and how best to define it.
Классические ответы
Платонов Сократ утверждает, что акрасия не существует, заявляя: «Никто не стремится к плохому по своей воле» (358d). Если человек анализирует ситуацию и решает действовать так, как считает наилучшим, он будет придерживаться этого решения, поскольку наилучший путь – это и путь к благу, то есть естественная цель человека. Всестороннее рассмотрение ситуации приведет к полному пониманию последствий и ценности решения, основанного на хорошо разработанных принципах добра. По мнению Сократа, человек никогда не выбирает поступать плохо или вопреки своему лучшему суждению, и поэтому действия, идущие вразрез с наилучшим, являются лишь следствием незнания фактов или непонимания того, что есть благо. Аристотель, признавая нашу интуитивную веру в акрасию, посвятил VII книгу «Никомаховой этики» более эмпирическому исследованию этого вопроса. Он отдалился от сократовской позиции, утверждая, что акрасия возникает из-за мнения действующего субъекта, а не его желания. Поскольку мнение формируется в уме и может как соответствовать, так и не соответствовать истине, а стремления – это лишь телесные желания, мнение лишь случайно связано с добром или противостоит ему, делая акратическое действие результатом мнения, а не разума. Для Аристотеля противоположностью акрасии является энкратия – состояние, когда действующий субъект контролирует свои желания. Аристотель полагал, что акрасия может проявляться по отношению к деньгам, характеру или славе, но ее суть связана с телесными удовольствиями. Ее причинами может быть слабоволие или опрометчивый отказ от размышлений. При этом он не считал акрасию пороком, поскольку она является не столько результатом морального выбора, сколько неспособностью действовать в соответствии со своими знаниями. Для Августина Блаженного невоздержанность заключалась не столько в проблеме знания (знать, но не действовать), сколько в проблеме воли; он считал очевидным, что люди невоздержанно выбирают меньшее благо вместо большего.
Plato's Socrates attests that akrasia does not exist, claiming "No one goes willingly toward the bad" (358d). If a person examines a situation and decides to act in the way he determines to be best, he will pursue this action, as the best course is also the good course, i. e. man's natural goal. An all things considered assessment of the situation will bring full knowledge of a decision's outcome and worth, linked to well developed principles of the good. A person, according to Socrates, never chooses to act poorly or against his better judgment and therefore, actions that go against what is best are simply a product of being ignorant of facts or knowledge of what is best or good. Aristotle, acknowledging that we intuitively believe in akrasia, devoted book VII of the Nicomachean Ethics to a more empirical approach to the question. He distanced himself from the Socratic position by arguing that akrasia occurs as a result of an agent's opinion, not of their desire. Since opinion is formulated mentally in a way that may or may not imitate truth, while appetites are merely desires of the body, opinion is only incidentally aligned with or opposed to the good, making an akratic action the product of opinion instead of reason. For Aristotle, the opposite of akrasia is enkrateia a state where an agent has power over their desires. Aristotle considered one could be in a state of akrasia with respect to money or temper or glory, but that its core relation was to bodily enjoyment. Its causes could be weakness of will, or an impetuous refusal to think. At the same time he did not consider it a vice because it is not so much a product of moral choice but a failure to act on one's better knowledge. For Augustine of Hippo, incontinence was not so much a problem of knowledge (knowing but not acting) but of the will; he considered it a matter of everyday experience that men incontinently choose lesser over greater goods.
Слабость воли
Ричард Холтон (1999) утверждает, что слабость воли заключается в слишком легком отказе от собственных решений. С этой точки зрения, возможно действовать вопреки своим лучшим суждениям (то есть быть акратичным), но при этом не проявлять слабоволия. Например, предположим, что Сара считает, что месть убийце – не лучший выход, но тем не менее принимает решение отомстить и твердо его придерживается. По мнению Холтона, Сара ведет себя акратично, но не демонстрирует слабости воли.
Richard Holton (1999), argues that weakness of the will involves revising one's resolutions too easily. Under this view, it is possible to act against one's better judgment (that is, be akratic), but without being weak willed. Suppose, for example, Sarah judges that taking revenge upon a murderer is not the best course of action but makes the resolution to take revenge anyway and sticks to that resolution. According to Holton, Sarah behaves akratically but does not show weakness of will.
Наследие
В структурном подразделении «Ада» Данте невоздержание является грехом, за который наказывают во втором – пятом кругах. Взаимное невоздержание в похоти было для Данте самым легким из смертных грехов, даже если отсутствие самоконтроля открывает путь к более глубоким слоям ада. Акрасия позднее появилась как персонаж в «Королеве фей» Спенсера, представляя невоздержание в похоти, за которым в следующей кантике следует исследование невоздержания в гневе; и еще у Джейн Остин чувствительность таких персонажей, как Марианна Дэшвуд, рассматривалась как форма (духовного) невоздержания. Однако с триумфом романтизма неконтролируемый выбор чувства над разумом стал все более цениться в западной культуре. Блейк писал, что «те, кто сдерживают желание, делают это потому, что их желание достаточно слабо, чтобы его сдержать». Под влиянием Руссо возникло то, что Арнольд Дж. Тойнби описывал как «самоотречение (ακρατεια) – состояние ума, в котором антиномианство принимается – сознательно или бессознательно, в теории или на практике – в качестве суррогата творчества». Пик такой акрасии, возможно, был достигнут в культе 1960-х годов, проповедовавшем вседозволенность – саморазрушение, демонстративное поведение и эмоциональное самопотворство и драматизм. Отчасти в ответ на это сторонники эмоционального интеллекта обратились к Аристотелю в поисках контроля над импульсами и отсрочки удовлетворения – к его утверждению, что «человек называется умеренным или невоздержанным в зависимости от того, находится ли его разум под контролем или нет».
In the structural division of Dante's Inferno, incontinence is the sin punished in the second through fifth circles. The mutual incontinence of lust was for Dante the lightest of the deadly sins, even if its lack of self control would open the road to deeper layers of Hell. Akrasia appeared later as a character in Spenser's The Faerie Queene, representing the incontinence of lust, followed in the next canto by a study of that of anger; and as late as Jane Austen the sensibility of such figures as Marianne Dashwood would be treated as a form of (spiritual) incontinence. With the triumph of Romanticism, however, the incontinent choice of feeling over reason became increasingly valorised in Western culture. Blake wrote that "those who restrain desire, do so because theirs is weak enough to be restrained". Encouraged by Rousseau, there was a rise of what Arnold J. Toynbee would describe as "an abandon (ακρατεια) a state of mind in which antinomianism is accepted – consciously or unconsciously, in theory or in practice – as a substitute for creativeness". A peak of such acrasia was perhaps reached in the 1960s cult of letting it all hang out – of breakdown, acting out and emotional self indulgence and drama. Partly in reaction, the proponents of emotional intelligence would look back to Aristotle in the search for impulse control and delayed gratification – to his dictum that "a person is called continent or incontinent according as his reason is or is not in control".