Введение
Индонезийская философия – это общее обозначение традиции абстрактных размышлений, свойственных народам, населяющим регион, ныне известный как Индонезия. Индонезийская философия выражается в живых языках Индонезии (около 587 языков) и ее национальном языке – индонезийском, охватывая множество различных школ мысли с влияниями восточных и западных традиций, а также исконных философских тем. Термин «индонезийская философия» происходит от названия книги М. Насроэна, в которой он проследил философские элементы, присутствующие в индонезийской культуре. С тех пор этот термин стал популярным и вдохновил многих последующих авторов, таких как Суното, Пармоно и Якоб Сумарджо. В августе 1967 года Суното основал первый в стране факультет философии при Университете Гаджа Мада в Йогьякарте. Суното, Пармоно и Сумарджо каждый по-своему определяли понятие «индонезийская философия». Не давая четкого определения, М. Насроэн утверждал, что индонезийская философия не является ни западной, ни восточной. Он указал на ключевые индонезийские концепции и практики, такие как мупакат, пантун, Панчасила, хукум адат, готонг ройонг и кекелуарgaan (Nasroen 1967:14, 24, 25, 33 и 38). Суното (1987:ii) также придерживался культурологического понимания индонезийской философии, назвав ее «культурным богатством нашей нации, заключенным в нашей культуре». Аналогично, Пармоно определял ее как «мысли или размышления, связанные с “адатом” и этнической культурой» (Parmono 1985:iii). Сумарджо писал, что «философия индонезийского народа никогда не была сформулирована сознательно. Их философские представления следует искать и находить в их деяниях». Он добавил: «Философия индонезийцев проявляется в их повседневном поведении и фактических результатах их деятельности. Философия индонезийского народа заключена в их пепатах петитах, домах адатов, церемониях и обрядах адатов, древних мифах, в их одежде, украшениях, танцах, музыке, оружии, социальной системе и так далее» (Sumardjo 2003:113). Вышеупомянутые авторы рассматривают индонезийскую философию как часть культуры и не проводят различий между философией и культурологией или антропологией. В индонезийском языке изначально не было отдельного слова для обозначения философии как сущности, отличной от теологии, искусства и науки. Вместо этого, как утверждал Сутан Такдир Алисджахбана, индонезийцы используют общее слово budaya или kebudayaan, которое описывает совокупность проявлений жизни общества. Философия, наука, теология, религия, искусство и технологии одновременно являются проявлениями жизни общества и входят в значение слова budaya. Индонезийцы обычно называют budayawan своих философов (Alisjahbana 1977:6–7). Соответственно, для них область индонезийской философии ограничивалась лишь этими изначальными понятиями индонезийского культурного богатства. Ферри Хидаят понимает это как «ограниченность масштаба». Если бы индонезийская философия включала только эти изначальные этнические философии, она была бы весьма узкой. Как и другие ученые, Хидаят расширяет сферу индонезийской философии, включая адаптированную и «индегенизированную» философию, находящуюся под влиянием зарубежных философских традиций. В данной статье используется последнее определение.
Indonesian philosophy is a generic designation for the tradition of abstract speculation held by the people who inhabit the region now known as Indonesia. Indonesian philosophy is expressed in the living languages found in Indonesia (approximately 587 languages) and its national language Indonesian, comprising many diverse schools of thought with influences from Eastern and Western origins, and indigenous philosophical themes. The term Indonesian philosophy originates from the title of a book written by M. Nasroen, in which he traced philosophical elements found in Indonesian culture. Since then, the term has been popular and inspired many later writers like Sunoto, Parmono, and Jakob Sumardjo. Sunoto established the nation's first philosophy department at Gadjah Mada University in Yogyakarta in August, 1967. Sunoto, Parmona, and Sumardjo each defined the word Indonesian philosophy differently. Without clearly defining the word, M. Nasroen argued that Indonesian philosophy was neither Western nor Eastern. He pointed to core Indonesian concepts and practices such as mupakat, pantun pantun, Pancasila, hukum adat, gotong royong, and kekeluargaan (Nasroen 1967:14, 24, 25, 33, and 38). Sunoto (1987:ii) also embraced a culturalist notion of Indonesian philosophy, calling it "the cultural richness of our own nation contained in our own culture." Similarly, Parmono defined it as "thought or reflections which are bound in" adat "as well as ethnic culture" (Parmono 1985:iii). Sumardjo wrote that the "philosophy of Indonesian people has never been conceived of. Their philosophical conceptions must be sought after and found out of what they have done. " He added, "Indonesian philosophy lies in their daily life behavior and factual result of their activities. The philosophy of Indonesian people lies within their pepatah petitih, adat houses, adat ceremonies and rites, old myths, in their dress ornaments, their dances, the music they play, in their weapons, their social system, and so on" (Sumardjo 2003:113). The writers above understand Indonesian philosophy as a part of culture and do not make a contrast between philosophy and cultural studies or anthropology. The Indonesian language initially had no word for philosophy as an entity separated from theology, art, and science. Instead, as argued by Sutan Takdir Alisjahbana, Indonesians have a generic word budaya or kebudayaan, which describes the totality of the manifestations of the life of a society. Philosophy, science, theology, religion, art and technology are at once manifestations of a society's life, which are included in the meaning of the word budaya. Indonesians usually use the word budayawan for their philosophers (Alisjahbana 1977:6 7). Accordingly, to them, the scope of Indonesian philosophy only comprised those original notions of Indonesian cultural richness. This is understood by Ferry Hidayat, as "the poverty of the scope." If Indonesian philosophy only comprised those original ethnic philosophies, it would be very limited. Like other scholars, Hidayat widens the scope of Indonesian philosophy so as to include the adapted and "indigenized" philosophy as influenced by foreign philosophical traditions. This article employs the latter definition.
Школы мысли
В Индонезии развиваются семь школ мысли. Категоризация школ основывается, прежде всего, на оригинальности, присущей той или иной школе (например, "этническая школа"), во-вторых – на влиянии великих мировых философских учений, которые школа усваивает и адаптирует к индонезийской философии (таких как "китайская школа", "индийская школа", "исламская школа", "христианская школа" и "западная школа"), и, в-третьих – на исторической хронологии (например, "школа после Сухарто"). Далее представлен обзор индонезийских школ мысли и их основных философов.
Привычка
Для этой школы мысли адат играет очень важную роль. Адат является основным источником вдохновения для этнических философов, поскольку это интеллектуальное наследие, принадлежащее определенной этнической группе. Адат передается по наследству от предков этнической группы последующим поколениям. Индонезийцы верят, что адат – это не творение человека, а духи и сверхъестественные силы, управляющие общиной. Этот адат сильно отличается от того, что англичане сегодня называют традицией, обычаем или условностями. Его значение не просто шире, но, скорее, глубже. Он включает в себя все, что англичане сегодня называют законом, и простирается гораздо дальше закона в определении потребностей и действий индивидуумов и общества. Адат определяет обряды бракосочетания, рождения и смерти, время и способы посева риса, строительства дома, молитв о дожде и многое другое. Экономика, политика, философия и искусство – все это входит в его сферу влияния. Фактически, с одной точки зрения, адат – это просто социальное выражение религии общины, поскольку он не является творением человека, и при его соблюдении люди постоянно находятся под надзором духов и сверхъестественных сил, управляющих общиной. Поскольку адат, регулирующий всю жизнь общины, находится под влиянием духов и сверхъестественных сил, эта общинная жизнь неизбежно статична и глубоко консервативна. Его корни уходят в туманное прошлое, когда предки установили адат раз и навсегда, или, как говорят минангкабау: он не трескается от жары и не гниет под дождем. В такой среде слово «старый» имеет особое значение, обозначая что-то почитаемое, священное, могущественное и полное мудрости (Алиджабана 1961:13–14).
Мифы о происхождении
Среди интеллектуального наследия, которое адаты передали индонезийцам, находится собрание мифов о происхождении мира. Эти мифы исполняются (и лишь недавно были записаны) на важных церемониях, проводимых по особым случаям – рождению, смерти, бракосочетанию, празднику урожая и так далее. Например, у племени даяк-бенуак из Восточного Калимантана существует цикл мифов, известный как Темпутн. Этот Темпутн повествует о происхождении вселенной, мира и неба, создании человека и животных, растений, воды, огня, дождя, смерти, происхождении предков и некоторых социальных табу (Michael Hopes & Karaakng 1997:1 19). Согласно Темпутному, задолго до появления человечества, на небе обитали два рода. Из материалов, которые эти "небесные роды" использовали для сотворения земли и неба, возник первый человек. Он женился на своей дочери и имел много детей, некоторые из которых впоследствии стали сениангами – группой духов, обитающих на небесах, ответственных за надзор за важнейшими вопросами морали и являющихся хранителями адата. Сенианги могут налагать наказания (проклятия) на "инцестуалов". Их потомками были не только люди и духи, но и животные, такие как лесные дикие кошки, медведи, предки оленей, лесные свиньи, предки обезьян, предки пчел, змеи и многие другие (Michael Hopes & Karaakng 1997:29 41).
Пепатаха
Пепатах – это своего рода пословица или изречение. Эти изречения являются частью адата в том смысле, что они дают наставления и инструкции каждому члену определенной этнической группы, чтобы тот хорошо относился к другим в обществе. Считается, что пепатах были созданы предками, вдохновленными сверхъестественными силами и духами (Nasroen 1967:27). Формулировки пепата взяты из природы, что означает, что все наставления для жизни людей должны быть почерпнуты из законов природы. Природа имеет свои законы, и люди обязаны им подчиняться. Согласно мифу о происхождении, люди были частью природы; они были созданы из нее, поэтому должны были жить в полном подчинении ее законам (Nasroen 1967:30). Вот несколько примеров пепата: *dalam laut dapat diduga, dalam hati siapa tahu* (мы можем предположить глубину моря, но не можем знать, что у людей на сердце) наглядно демонстрирует опасность предположений о чувствах других людей, поскольку эти знания можно получить только путем прямого вопроса, а не догадок; *ada gula, ada semut* (где есть сахар, там есть муравей) учит закону причинности, согласно которому следствие можно вывести из причины; *malu bertanya, sesat di jalan* (если стесняешься спрашивать, заблудишься в пути) подчеркивает важность вопросов в процессе познания и так далее.
Социальная структура
Как уже было сказано выше, адат включал в себя не только традиции, обычаи, условности и законы, но и своего рода социальную структуру. Социальная структура, основанная на общем адате, обычно представляла собой небольшие общины людей – жителей деревень или кочевников, перемещавшихся по определенной территории. Эти общины были во многом похожи на миниатюрные демократические республики. Их старосты избирались из числа потомков старейшей ветви племени и заботились о нуждах и интересах общины при поддержке совета старейшин. Важнейшие решения принимались посредством коллективного обсуждения, называемого мупакат. Естественно, в демократии такого типа, где единодушие мнений ценилось превыше всего, особое значение имел балай – здание, в котором проводились собрания и дискуссии. Его можно рассматривать как центр общественной жизни в этих небольших общинах (Alisjahbana 1961:14–15). Главной обязанностью деревенского управления было поддержание адата, передаваемого из поколения в поколение, и разрешение возникающих споров. Однако сфера деятельности этого коренного индонезийского общества была весьма широкой, если сравнивать ее с объемом государственной деятельности в наши дни. Она включала в себя регулирование свадебных церемоний, земледелия, распределения урожая, раздела наследства и т.д., помимо удовлетворения повседневных потребностей общины (Alisjahbana 1961:15).
Китайская школа
Философы коренного населения Индонезии придерживались своей изначальной философии до прихода китайских мигрантов между 1122 и 222 годами до н.э., которые познакомили их с даосизмом и конфуцианством (Larope 1986:4). Эти две чужеземные философии и местные затем распространились и проникли, настолько смешавшись, что их больше невозможно было разделить (SarDesai 1989:9 13). Одним из сохранившихся элементов этой смешанной философии, который до сих пор практикуется всеми индонезийцами, является конфуцианское понятие сяо (пиньинь: 'Xiao', 孝; индонезийский: menghormati orangtua). Это учение гласит, что люди должны уважать своих родителей превыше всего. Они должны отдавать приоритет своим родителям, прежде чем отдавать приоритет другим. Китайская школа, по-видимому, была в основном развита несколькими индонезийцами китайского происхождения. Тем не менее, её вклад в индонезийскую философскую традицию весьма значителен. Сунь Ятсенизм, маоизм и неомаоизм – важные философии, которые широко распространились по всей Индонезии в начале 20-го века, одновременно с бурным ростом Индонезийской коммунистической партии (ПКИ) (Suryadinata 1990:15). Основными философами этого направления, среди прочих, являются: Чжо Бу Сан, Кве Хинг Тжат, Лием Коэн Хиан, Кве Кек Бенг и Тан Лин Джие.
Индийская школа
Распространение философских учений продолжилось с приходом индуистских брахманов и буддистов индийского происхождения в 322 г. до н.э. – 700 г. н.э. Они привнесли индуистскую и буддийскую культуры в местную, а индонезийская культура ответила взаимностью, синтезировав их в единую форму, известную как Тантраяна. Это отчетливо видно на примере строительства храма Боробудур династией Сайлендра в 800–850 гг. н.э. (SarDesai, 1989:44–47). Индийский философ Рабиндранат Тагор, впервые посетивший Боробудур, описал храм как «неиндийский», поскольку рельефы на нем изображали рабочих, одетых в традиционную яванскую одежду. Он также отметил, что местные яванские танцы, вдохновленные индийскими эпосами, не были похожи на индийские, хотя корни этих танцев в обеих странах уходили в один и тот же индийский источник. Индуизм и буддизм – две философии, противоречащие друг другу в Индии, – наряду с местной яванской философией были примирены в Индонезии благодаря гению Самбхары Сурьяварана, Мпу Прапанчи и Мпу Тантулара.
Исламская школа
Процесс индейзации Индонезии в X веке соперничал с распространением персидского суфизма, и суфизм начал укореняться в местном философском дискурсе с начала XV века. Широкая практика суфизма была поощрена массовым основанием исламских королевств и султанатов в Индонезии (Nasr 1991:262). Короли и султаны, такие как Сунан Гири, Сунан Гунгджати, Сунан Кудус, султан Тренггоно из Демака, Пакубувоно II, Пакубувоно IV, султан Агенг Тиртаяса из Бантена, султан Алауддин Риаят Сиях, Энгку Хаджи Муда Раджа Абдаллах и Раджа Мухаммад Юсуф – суфийские правители; они изучали суфизм у выдающихся суфийских наставников (Perpustakaan Nasional 2001:12 39). Суфизм в Индонезии можно разделить на две школы: газализм и ибн-арабизм. Газализм черпает основное вдохновение из учений Аль-Газали, а ибн-арабизм – из доктрин Ибн Араби. К суфиям, придерживающимся линии Аль-Газали, относятся Нуруддин Аль-Ранири, Абдуррауф Аль-Синкели, Абд аль-Шамад Аль-Палимбанги, шейх Юсуф Макассар, а к линии Ибн Араби – Хамза Аль-Фансури, Аль-Суматрани, шейх Сити Дженар и другие (Nasr 1991:282 287). Арабский ваххабизм также был принят королем Пакубувоно IV и Туанку Имамом Бонджолом, которые искоренили суфизм и вместо этого стали поощрять изучение Корана (Hamka 1971:62 64). Когда исламский модернизм, программа которого заключалась в синтезе исламских учений и западной философии Просвещения, начатый Мухаммадом Абдухом и Джамалем ад-Дином аль-Афгани в Египте в конце XIX века, возобладал во всем исламском мире, мусульмане в Индонезии также приняли и адаптировали модернизм. Это отчетливо видно в трудах Сяйха Ахмада Хатиба, Сяйха Тахера Джалалуддина, Абдула Карима Амруллы, Ахмада Дахлана, Мохаммада Нацира, Оэмара Саида Тьокроаминото, Агуса Салима, Мисбаха и других (Noor 1996:37).
Западная школа
Когда голландское колониальное правительство в Индонезии внедрило «Этическую политику» (Politik Etis) в начале XX века, образовательные учреждения голландского типа быстро распространились и стали доступны для детей из знатных, феодальных слоев населения, стремившихся работать в колониальных учреждениях. В этих школах с обучением на голландском языке преподавали западную философию, в том числе философию Просвещения, которую индонезийцам преподавали спустя много времени после её возникновения в Европе в V веке (Larope 1986:236–238). Выпускники этих школ в основном продолжали обучение в европейских университетах. Вскоре они сформировали новую элиту в Индонезии, представлявшую собой первое поколение интеллигенции европейского образца, и впоследствии стали сторонниками западной философии, отказавшись от своих изначальных этнических философских традиций. Западные философские течения вдохновили большинство современных индонезийских социально-политических институтов. Республиканское правительство Индонезии, её конституция и распределение власти, политические партии и долгосрочное национальное экономическое планирование были построены по западному образцу. Даже идеология Панчасила (в отличие от того, чем всегда гордился Сукарно или что позже установил Сухарто) была вдохновлена западными идеалами гуманизма, социальной демократии и национал-социализма нацистской партии, что отчетливо видно из выступлений членов BPUPK – подготовительного совета по вопросу независимости Индонезии в августе 1945 года (Risalah Sidang 1995:10–79). Это позволяет сделать вывод, что «современная Индонезия» основана на западном проекте. Несмотря на то, что элита искренне приняла западную философию, она почувствовала необходимость адаптировать её к конкретным современным индонезийским условиям. Например, Сукарно, адаптировав западную демократию к обществу, все еще сохранявшему феодальные черты, разработал свою знаменитую «Направляемую демократию» (Soekarno 1963:376). Д.Н. Айдит и Тан Малака адаптировали марксизм-ленинизм к индонезийским реалиям (Aidit 1964:i–iv; Malaka 2000:45–56), а Сутан Шахрир – социал-демократию к индонезийскому контексту (Rae 1993:46).
Христианская школа
Вместе с западными капиталистами, искавшими новые колонии на Востоке, христианство пришло к индонезийским купцам в середине XV века (Lubis 1990:78). Первыми распространителями католицизма были португальские купцы, а затем голландские капиталисты – кальвинизма. Франциск Ксавье, первый испанский католический проповедник, прибывший в Индонезию, перевел на малайский язык между 1546 и 1547 годами Credo, Confession Generalis, Pater Noster, Ave Maria, Salve Regina и Десять заповедей, что способствовало распространению католицизма среди местного населения (Lubis 1990:85). Католические церкви были основаны и быстро наполнились индонезийскими прихожанами, но вскоре голландские кальвинисты, прибывшие в Индонезию около 1596 года, изгнали их или принудили к переходу в кальвинизм. Вместо католических церквей возводились голландские реформаторские церкви. Ян Питерсзуон Коэн, один из генерал-губернаторов VOC в 1618 году, являлся ярким примером убежденного кальвиниста. Он подчинил себе всех кальвинистских проповедников (на голландском языке, Ziekentroosters) (Lubis 1990:99). Для индонезийских туземцев были открыты католические школы португальского образца и кальвинистские учебные заведения голландского образца. В них преподавали не только теологию, но и христианскую философию. Из одной школы со временем возникли тысячи. В настоящее время в Индонезии существуют частные католические и протестантские университеты, где преподается христианская философия. Миссионеры и проповедники с Запада, получившие степень магистра философии в европейских университетах, приезжали преподавать в индонезийские христианские университеты (Hiorth 1987:4). В этих университетах учились многие, кто впоследствии стал экспертами в области христианской философии, такие как Нико Сюкур Дистер, Дж. Б. Банавиратма, Роберт Дж. Хардавиряна, Дж. Б. Мангунвиджая, Т. Х. Сумартана и другие.
Философия после Сухарто
Эта школа в основном занимается критикой социально-политического курса Сухарто в период его президентства с 1966 по 1998 год. Её интересует политическая философия, главная задача которой – поиск альтернатив коррумпированному режиму. Эта школа осмелилась выступить против Сухарто после того, как он силой заставил замолчать философов. До этого в 1970-х годах были те, кто выступал против Сухарто, но они подверглись жестокому насилию во время событий в ITB Bandung в 1973 году и событий Malari в 1974 году. После этого философия могла практиковаться лишь заочно или тайно; при Новом порядке философия была подавлена и сведена к идеям, официально поддерживающим государство. Философская практика была фактически запрещена. Эпоху Сухарто в отношении философии можно назвать эпохой "философского опиума", когда все направления и школы философии могли существовать, но не могли быть реализованы на практике. Философия была усмирена: сведена к чисто академическому упражнению и ограничена в содержании. Вместо этого Сухарто возвысил панчасилу в качестве официальной государственной идеологии, избирательно адаптированной для нужд Нового порядка (Hidayat 2004:49–55).