Джон Мейджор: Шотландский философ и мыслитель эпохи Возрождения.

Введение

Шотландский философ

Джон Мейджор (или Мэйр; также известен на латыни как Иоанн Майорис и Хаддингтонский шотландец; 1467–1550) был шотландским философом, теологом и историком, пользовавшимся большим уважением при жизни и признанным влиянием на всех выдающихся мыслителей своего времени. Будучи известным преподавателем, его труды широко собирались и неоднократно переиздавались по всей Европе. Его "здравый консерватизм" и скептический, логический подход к изучению текстов, таких как произведения Аристотеля или Библия, ценились меньше в последовавшую эпоху гуманизма, когда преобладал более убежденный и лингвистико-литературный подход. Его влияние в логике (особенно в анализе терминов), науке (импульс и бесконечно малые величины), политике (приоритет народа над королями), Церкви (соборы над папами) и международном праве (установление прав человека у "диких" народов, завоеванных испанцами) прослеживается на протяжении веков и выглядит весьма современно, и лишь в наше время его перестали автоматически относить к схоластике. Его латинский стиль не способствовал признанию – он считал, что "важнее правильно понять и ясно изложить истину по любому вопросу, чем использовать красноречивый язык". Тем не менее, именно его сочинениям, включая их посвящения, мы обязаны значительной частью наших знаний о повседневных деталях жизни Мейджорa – например, о его "невысоком росте". Он был чрезвычайно любознательным и наблюдательным человеком и использовал свой опыт – землетрясения в Пейсли, грозы в Глазго, штормы в море, поедание овсяных лепёшек в северной Англии – для иллюстрации более абстрактных положений своих логических работ.

Школа

Джон Майор (или "Мейр") родился около 1467 года в Глегорни, Восточный Лотиан, недалеко от Северного Бервика, где он получил начальное образование. Он учился в грамматической школе в соседнем Хэддингтоне, Восточный Лотиан, Шотландия. Вероятно, его обучал городской школьный учитель, который, по словам Майора, "хотя и был осмотрительным человеком в других отношениях, был более суров, чем было справедливо, в наказаниях для мальчиков". Если бы не влияние матери, Майор говорит, что он бы ушел, но он и его брат остались и преуспели. По его словам, Хэддингтон был "городом, который взрастил начало моих занятий, и в чьих добрых объятиях я, как начинающий, был накормлен самым сладким молоком искусства грамматики". Он утверждает, что оставался в Хэддингтоне "до довольно зрелого возраста" и помнит звук бомбардировки замка Данбар, расположенного неподалеку, королем Джеймсом III, которая произошла в 1479 году. Он также помнит комету, которая, как считалось, предвещала поражение короля при Саучиберне в 1488 году. Однако, как он сообщает, именно в 1490 году он "впервые покинул отчий дом". В 1490 году, вероятно, под влиянием Роберта Кокберна, земляка из Хэддингтона, которому было суждено стать влиятельным епископом (Росса, а затем Дункельда), он решил отправиться в Париж, чтобы учиться среди большого числа шотландцев, находившихся там в то время.

Университет

Неизвестно, посещал ли он университет в Шотландии в качестве студента – нет записей о его зачислении, и он утверждал, что никогда не видел университетский город Сент-Эндрюс в Файфе в молодости (хотя позже жаловался на его невкусное пиво). Похоже, он решил готовиться к поездке в Париж в Кембридже, Англия. Он сообщает, что в 1492 году посещал "Дом Божий", который впоследствии стал Колледжем Христа. Он помнит колокола – "в дни великих праздников я проводил половину ночи, слушая их", – но, очевидно, был хорошо подготовлен, поскольку отправился в Париж после трех семестров. В 1493 году он был зачислен в Парижский университет, который в то время был самым авторитетным университетом в Европе. Он учился в Коллеже Сент-Барб и получил степень бакалавра искусств там в 1495 году, а затем степень магистра в 1496 году. В Париже существовало множество философских течений, но на него, как и на его соотечественников-шотландцев, таких как Лоуренс Линдорес, оказал сильное влияние номиналистский и эмпирический подход Джона Буридана. (Влияние последнего на Коперника и Галилея можно проследить в опубликованных трудах Майора). В 1496 году он стал магистром (регентом) искусств в Коллеже Монтегю и начал изучать теологию под руководством грозного Яна Стандонка. Он общался с учеными, впоследствии прославившимися, в том числе с Робертом Уолтерстоном из его родного города и с Дэвидом Кранстоном из Глазго (умершим в 1512 году), но в основном это были выдающиеся деятели эпохи, включая Эразма, чьи реформаторские устремления он разделял, Рабле и Реджинальда Поля. Зимой 1497 года он тяжело заболел и так и не смог полностью восстановиться. До этого ему никогда не снились сны, но впоследствии его постоянно мучили кошмары, мигрени, колики и "чрезмерная сонливость" (его всегда было трудно разбудить). В 1499 году он переехал в Коллеж Наварры. В 1501 году он получил степень бакалавра священного богословия, а в 1505 году его логические сочинения были собраны и впервые опубликованы. В 1506 году он получил лицензию на преподавание теологии и 11 ноября того же года был удостоен степени доктора священного богословия (заняв третье место в рейтинге). Он преподавал в Коллеже Монтегю (где временно был содиректором) и в престижной Сорбонне, где входил в состав многих комиссий.

It is not known whether he attended university in Scotland as a student – there are no matriculation records of him and he claimed never to have seen the university town of St Andrews, Fife as a young man (though he did complain later of its bad beer). He seems to have decided to prepare for Paris at Cambridge in England. He says that in 1492 he attended "Gods House", which later became Christ's College. He remembers the bells – "on great feast days, I spent half the night listening to them" – but was obviously well prepared, as he left for Paris after three terms. In 1493 he matriculated in the University of Paris, France, then the foremost University in Europe. He studied at the Collège Sainte Barbe and took his Bachelor of Arts degree there in 1495 followed by his master's degree in 1496. There were many currents of thought in Paris but he was heavily influenced, as were fellow Scots such as Lawrence of Lindores by the nominalist and empiricist approach of John Buridan. (The latter's influence on Copernicus and Galileo can be traced through Major's published works). He became a student master ('regent') in Arts in the Collège de Montaigu in 1496 and began the study of theology under the formidable Jan Standonck. He consorted with scholars of later renown, some from his hometown, Robert Walterston, and his home country (David Cranston of Glasgow, who died in 1512), but mostly they were the luminaries of the age, including Erasmus, whose reforming enthusiasms he shared, Rabelais and Reginald Pole. In the winter of 1497 he had a serious illness, from which he never completely recovered. He had never had dreams before, but ever afterwards he was troubled by dreams, migraine, colic and "excessive sleepiness" (he was always hard to awaken). In 1499, he moved to the College of Navarre. In 1501, he received his degree of Bachelor of Sacred Theology and in 1505 his logical writings were collected and published for the first time. In 1506 he was licensed to teach theology and was awarded the degree of Doctor of Sacred Theology on 11 November that year (coming 3rd in the listings). He taught at the Collège de Montaigu (where he was, temporarily joint Director) and also the prestigious Sorbonne, where he served on many commissions.

Поздняя карьера

В 1510 году он обсудил моральные и юридические вопросы, возникшие в связи с испанским открытием Америки. Он утверждал, что у коренных жителей были политические и имущественные права, которые не могли быть нарушены, по крайней мере, без возмещения ущерба. Он также использовал новые открытия, чтобы доказать возможность новаторства во всех областях знания, говоря: «Разве Америго Веспуччи не открыл земли, неизвестные Птолемею, Плинию и другим географам до настоящего времени? Почему то же самое не может произойти и в других сферах?» В то же время он не терпел гуманистическую критику логического анализа текстов (включая Библию). «Эти вопросы, которые гуманисты считают бесплодными, подобны лестнице, по которой разум восходит к пониманию Библии» (которую он в другом месте, возможно, опрометчиво назвал «более легкими частями теологии»). Тем не менее, в 1512 году, как и подобает гуманисту, он изучал греческий язык у Джироламо Алеандро (который вновь ввел изучение греческого языка в Париж), который писал: «Во Франции можно найти многих схоластов, усердно изучающих различные области знания, и некоторые из них – мои верные слушатели, такие как Джон Мейр, доктор философии».

В 1518 году он вернулся в Шотландию, чтобы стать ректором Университета Глазго (а также каноником собора, викарием Данлопа и казначеем Королевской капеллы). Он несколько раз возвращался в Париж – однажды морским путем, задержавшись в Дьеппе на три недели из-за шторма, а другой раз – по суше, пообедав по дороге через Англию со своим другом, кардиналом Уолси. Он предложил Майору должность в своем новом колледже при Оксфордском университете, который должен был называться Колледжем кардинала (позже – Колледжем Христа, Оксфорд), но тот отказался. В 1528 году король Франциск I выдал Майору патент на натурализацию, сделав его подданным Франции по праву натурализации. В 1533 году он был назначен приором колледжа Святого Сальватора при Университете Сент-Эндрюс, где собирались многие выдающиеся деятели Шотландии, включая Джона Нокса и Джорджа Бьюкенена. Он скучал по Парижу: «Когда я был в Шотландии, я часто думал о том, как вернусь в Париж и буду читать лекции, как раньше, и слушать диспуты». Он умер в 1550 году (возможно, 1 мая), его труды читали по всей Европе, его имя было известно и уважаемо повсюду, как раз в тот момент, когда бури Реформации должны были смести, по крайней мере в его собственной стране, любое уважение к его многовековой методологии.

Историки

Его «De Gestis Scotorum» (Париж, 1521) был, с одной стороны, патриотической попыткой повысить престиж его родины, а с другой – стремлением отделить исторические факты от мифов и вымысла, опираясь на доказательства. В этом он продолжал дело своего предшественника, хрониста Эндрю Уинтона, однако писал на латыни для европейской аудитории, в отличие от Эндрю, писавшего на шотландском для своих аристократических покровителей в Шотландии. Несмотря на ограниченность доступных Майору документальных источников, его научный подход был воспринят и развит последующими шотландскими историками, включая его ученика Гектора Боэса и Джона Лесли.

Кальвин и Лойола

В 1506 году он получил докторскую степень по теологии в Париже, где начал преподавать и продвигаться по иерархии, на короткое время став ректором. (Около восемнадцати его соотечественников из Шотландии занимали или должны были занять эту престижную должность). Он был известным логиком и философом. Сообщается, что он был очень ясным и убедительным лектором, привлекавшим студентов со всей Европы. В отличие от этого, его письменный латинский стиль был довольно сухим, некоторые даже называли его «варварским». Пьер Бейль упоминал, что он писал «в стиле Сорбонны», и это не было комплиментом. Его интересы охватывали наиболее острые вопросы того времени. В своих взглядах он в основном придерживался номинализма, который соответствовал растущему акценту на абсолютно неограниченной природе Бога, что, в свою очередь, подчеркивало его благодать и важность личной веры и повиновения. Его гуманистический подход соответствовал возвращению к текстам Писания и классических авторов в оригинальных языках. Он подчеркивал, что власть принадлежит всей Церкви, а не Папе. Аналогично, он утверждал, что власть в королевстве принадлежит не королю, а народу, который может вернуть свою власть у некомпетентного короля (поразительное эхо знаменитой Декларации Арброта 1320 года, подтверждавшей Папе независимость шотландской короны от английской). Неудивительно, что он подчеркивал естественную свободу человека. Его влияние распространялось через воодушевленных учеников на ведущих мыслителей того времени, особенно на группу испанских мыслителей, включая Антонио Коронеля, который учил Джона Кальвина и, возможно, Игнатия Лойолу. В 1522 году в Саламанке Доминго де Сан-Хуан назвал его «почитаемым мастером Джоном Мейром, человеком, прославленным во всем мире». Саламанкская школа (в основном томистская) философов была блестящим периодом расцвета мысли до начала XVII века. В нее входили Франсиско де Витория, Кано, Доминго де Сото и Бартоломе де Медина, каждый из которых был глубоко проникнут духом учения Мейра.

In 1506 he was awarded a doctorate in theology by Paris where he began to teach and progress through the hierarchy, becoming for a brief period Rector. (Some 18 of his fellow Scots had held or were to hold this prestigious position). He was a renowned logician and philosopher. He is reported to have been a very clear and forceful lecturer, attracting students from all over Europe. In contrast, he had a rather dry, some said 'barbaric', written Latin style. He was referred to by Pierre Bayle as writing "in stylo Sorbonico", not meaning this as a compliment. His interests ranged across the burning issues of the day. His approach largely followed Nominalism which was in tune with the growing emphasis on the absolutely unconstrained nature of God, which in turn emphasised his grace and the importance of individual belief and submission. His humanist approach was in tune with the return to the texts in the original languages of the Scriptures and classical authors. He emphasised that authority lay with the whole church and not with the Pope. Similarly, he asserted that authority in a kingdom lay not with the king but with the people, who could retake their power from a delinquent king (a striking echo of the ringing Declaration of Arbroath 1320 confirming to the Pope the independence of the Scottish crown from that of England). It is not surprising that he emphasised the natural freedom of human beings. His influence extended through enthusiastic pupils to the leading thinkers of the day but most obviously to a group of Spanish thinkers, including Antonio Coronel, who taught John Calvin and very probably Ignatius of Loyola. In 1522, at Salamanca, Domingo de San Juan referred to him as "the revered master, John Mair, a man celebrated the world over". The Salamanca school of (largely Thomist) philosophers was a brilliant flowering of thought until the early parts of the seventeenth century. It included Francisco de Vitoria, Cano, de Domingo de Soto and Bartolomé de Medina, each one thorough soaked in Mairian enthusiasms.

Нокс

Майор писал в своем Комментарии к предложениям Петра Ломбарда: "Наша родная земля привлекает нас тайной и невыразимой сладостью и не позволяет нам забыть ее". В 1518 году он вернулся в Шотландию. Учитывая его успех и опыт в Париже, неудивительно, что он стал ректором Глазгоского университета. В 1523 году он перешел в Университет Сент-Эндрюса, где был асессором декана факультета искусств. В 1525 году он снова отправился в Париж, откуда вернулся в 1531 году и в конечном итоге стал проректором колледжа Святого Сальватора в Сент-Эндрюсе, где оставался до своей смерти в 1550 году в возрасте около восьмидесяти трех лет. Одним из его самых известных учеников был Джон Нокс (и, совпадение, тоже уроженец Хэддингтона), который говорил о Майоре как о человеке, "чьи труды тогда считались оракулом в вопросах религии". Если это не совсем восторженный отзыв, то нетрудно увидеть в проповедях Нокса усиленную версию энтузиазма Майора – абсолютную свободу Бога, важность Библии, скептическое отношение к земной власти. Возможно, более удивительно, что Майор предпочел последовать примеру своего друга Эразма и остаться в Римско-католической церкви (хотя он и задумывал создание национальной церкви для Шотландии). Майор также вдохновил других шотландских реформаторов, включая протестантского мученика Патрика Гамильтона и мастера латинского стиля Джорджа Бьюкенена, чья страсть к остроумным латинизмам побудила его язвительно предположить, что единственное "майоровское" в его бывшем учителе – это его фамилия, – типичное для Ренессанса пренебрежение к схоластике.

Эмпиризм

Майор и его окружение интересовались структурами языка – устным, письменным и «ментальным». Последний – это язык, лежащий в основе мыслей, выражаемых в естественных языках, таких как шотландский, английский или латынь. Он рассматривает широкий спектр вопросов с позиций «номинализма» – формы философского дискурса, чья традиция берет начало в высокой Средневековой схоластике и продолжилась в трудах шотландских и других европейских эмпириков. По мнению Александра Броуди, влияние Майора на эту последнюю традицию прослеживается вплоть до Шотландской школы здравого смысла XVIII и XIX веков, основанной Томасом Ридом. Высокая логичность и техничность средневековой философии, возможно, усугубленные сложным стилем письма Майора и его приверженностью католической партии во время Реформации, отчасти объясняют, почему это влияние до сих пор остается недостаточно изученным.

Права человека

Более очевидное влияние оказала его моральная философия, и не столько благодаря его казуистике – подходу, признающему сложность конкретных случаев. Этот подход впоследствии получил большое развитие в иезуитском учении, возможно, в связи с известностью майора в Испании, упомянутой выше. Значительное влияние имели также его юридические взгляды. Его "Комментарии к предложениям Петра Ломбарда" безусловно изучались и цитировались во время дебатов в Бургосе в 1512 году Фраем Антоном Монтесино, выпускником Саламанки. Эта "дискуссия, уникальная в истории империй", как её называет Хью Томас, привела к признанию в испанском законодательстве коренного населения Америки свободными людьми, обладающими всеми правами, включая право на свободу и собственность. Хотя это постановление сопровождалось множеством тонких оговорок, и испанская корона не всегда эффективно обеспечивала его соблюдение, его можно считать источником права в области прав человека.