Введение
Евгеника оказала влияние на политические, общественные и социальные движения в Японии с конца XIX и начала XX века. Первоначально она была привнесена в Японию из Соединенных Штатов (такими как Чарльз Давенпорт и Джон Колтер), через менделевское наследование под влиянием немецкой науки, а также через французские ламаркианские евгенические исследования конца XIX и начала XX веков. Евгеника как наука вызывала горячие споры в начале XX века, в частности, в журнале Jinsei Der Mensch – первом журнале по евгенике в Империи. Стремясь к сближению с Западом, японцы приняли эту практику целиком, вместе с колониализмом и его обоснованиями. Оппозиция евгеническому движению сохранялась среди ряда правых фракций, включая членов японского парламента и акушеров, которые рассматривали евгенику как утверждение о том, что японский народ – это лишь животные, а не жители "страны ками" (神国), как это предписывает японская национальная традиция синтоизма. Ёсиити Сова (曽和義弌), автор книги "Революция синтоизма в Японии", писал в 1940 году: "Если мы обратимся к прошлому, то увидим, что народ нашей страны происходит от ками. Неужели они предлагают стерилизовать этих людей?"
Eugenics has influenced political, public health and social movements in Japan since the late 19th and early 20th century. Originally brought to Japan through the United States (like Charles Davenport and John Coulter), through Mendelian inheritance by way of German influences, and French Lamarckian eugenic written studies of the late 19th and early 20th centuries. Eugenics as a science was hotly debated at the beginning of the 20th, in Jinsei Der Mensch, the first eugenics journal in the Empire. As the Japanese sought to close ranks with the West, this practice was adopted wholesale, along with colonialism and its justifications. Opposition to the eugenics movement persisted amongst several right wing factions, including members of the Diet of Japan and obstetricians, who perceived eugenics as suggesting that the Japanese people were only animals, not inhabitants of the "country of the kami" (神国) as believed by the Japanese national Shinto tradition. Yoshiichi Sōwa (曽和義弌), author of "Japan's Shinto Revolution", wrote in 1940, "When we look up into the past, the people of our country are descended from the kami. Are they claiming we must sterilize these people?"
Истоки японской отечественной научной евгеники
Яманучи Шиге (1876–1973), цитолог растений, был одним из первых и значимых членов японского движения евгеники, обучавшимся у Джона Мерла Коултера (1851–1928), американского евгениста и ботаника. Он являлся главным популяризатором и исследователем ранней ламаркистской теории, но впоследствии интегрировал её с менделевской теорией эволюции. Его карьера представляет собой прямую связь между евгеникой в Соединенных Штатах и в Японии. Его подход связывают с поиском путей для генетического превосходства японской нации над тогдашней "доминирующей западной расой" XIX и начала XX веков посредством разведения более умных и сильных японцев. По мнению Дженнифер Робертсон из Мичиганского университета, евгеника, как часть нового научного порядка, была внедрена в Японии "под эгидой национализма и империалистической политики". Она выделяет "позитивную евгенику" и "негативную евгенику". Позитивная евгеника, продвигаемая Икедой Шигенори, подразумевает "улучшение условий для полового размножения и, следовательно, включает достижения в области санитарии, питания и физического воспитания в стратегии, направленные на формирование репродуктивных выборов и решений отдельных лиц и семей". Негативная евгеника, продвигаемая Хисому Нагаи, "включает предотвращение полового размножения посредством искусственного прерывания беременности или стерилизации лиц, признанных неблагополучными".
Политика евгеники
Икеда Шигенори (池田 林儀), журналист, отправленный в Германию, основал журнал «Движение евгеники» (優生運動) в 1926 году. В 1928 году он провозгласил 21 декабря «Днём чистоты крови» (junketsu de) и организовал бесплатное тестирование крови в Токийской гигиенической лаборатории. Нагай, известный как «Доктор евгеники», занял должность главного директора Японского общества здоровья и экологии человека (JSHHE), основанного в 1930 году. К началу 1930-х годов в популярных журналах печатали или вкладывали подробные анкеты для «евгенического брака», предназначенные для широкой публики. Сторонники, такие как Икеда, были уверены, что эти опросы при заключении брака не только обеспечат евгеническую пригодность супругов, но и помогут избежать классовых различий, способных нарушить и даже разрушить брак. Целью было создание базы данных, включающей информацию об отдельных людях и всех членах их семей, что позволило бы евгенистам проводить глубокий анализ генеалогии любой семьи.
Национальное право евгеники
После отклонения первоначально представленного Закона о защите расовой евгеники в 1938 году, Национальный закон о евгенике (ja:国民優生法) был принят в 1940 году правительством Коноэ. Этот закон ограничивал принудительную стерилизацию случаями "наследственных психических заболеваний", поощрял генетическое обследование и ограничивал доступ к средствам контрацепции. По словам Мацубара Йоко, с 1940 по 1945 год в Японии по этому закону было стерилизовано 454 человека. Также проводились кампании, направленные на стимулирование воспроизводства среди "интеллектуально или физически выдающихся" представителей населения. Эвгеника подверглась критике со стороны некоторых синтоистских ультранационалистов, поскольку она, казалось, относилась к японцам, считавшимся людьми божественного происхождения, как к животным, которых следует "разводить". По мнению Нагай Хисому, незнание и пренебрежение японской армией научными основами евгеники также замедлили распространение евгенической идеологии.
Eugenism was criticized by some Shinto ultranationalists as it seemed to treat Japanese people, considered of divine origin, as animals to be "bred". According to Nagai Hisomu, the Japanese Army's ignorance and dismissal of the science behind eugenics also stalled the spread of eugenic ideology.
После 1945 года
Одной из последних евгенических мер военного режима стало решение правительства Хигасикуни. 19 августа 1945 года Министерство внутренних дел приказало местным органам власти организовать службу проституции для солдат союзных оккупационных войск с целью сохранения "чистоты" "японской расы". В официальном заявлении говорилось: "Посредством жертвы тысяч "Окити" эпохи Сёва мы воздвигнем плотину, чтобы сдержать безумный пыл оккупационных войск и взрастить, сохранить чистоту нашей расы на долгие годы". Вскоре подобные заведения были созданы советником кабинета министров Йосио Кодамой и Рёити Сасакавой. В послевоенной Японии в 1948 году был принят Закон о защите евгеники (優生保護法), заменивший Национальный закон об евгенике 1940 года. Основные положения закона разрешали проведение добровольных и принудительных евгенических операций (стерилизаций) людям, страдающим наследственными заболеваниями (статья 4), психическими расстройствами не наследственного характера и интеллектуальными нарушениями (статья 12), а также в случаях, когда беременность угрожала жизни женщины. Для проведения операции не требовалось согласия женщины и её супруга, но требовалось одобрение Префектурного совета по защите евгеники. Закон также разрешал аборты в случаях изнасилования, лепры, наследственных заболеваний или если врач приходил к выводу о нежизнеспособности плода вне матки. Согласие женщины и её супруга также не требовалось. Консультирование и применение методов контрацепции были ограничены врачами, медсестрами и профессиональными акушерками, имеющими аккредитацию префектурного правительства. В мае 1949 года закон был изменен, чтобы разрешить аборты по экономическим причинам по усмотрению врача, что фактически полностью легализовало аборты в Японии. Пик принудительных стерилизаций пришелся на конец 1950-х годов, достигнув более 1000 в год, после чего их число стало снижаться, и к 1980-м годам они проводились крайне редко.
Отмена законов о евгенике
Законы, предписывающие принудительную стерилизацию людей с инвалидностью, были отменены с принятием Закона о защите материнства (母体保護法) 18 июня 1996 года. В 2019 году Национальный парламент принял закон, предусматривающий выплату компенсации в размере 3,2 миллиона иен каждому человеку, подвергшемуся принудительной стерилизации по прежнему закону. Примерно 16 500 человек были прооперированы без их согласия, а еще 8 000 дали согласие, причем как минимум часть из них, вероятно, находилась под давлением.
Политика в отношении лепра
Законы о профилактике проказы 1907, 1931 и 1953 годов, последний из которых был отменен лишь в 1996 году, разрешали изоляцию пациентов в лечебницах, где принудительные аборты и стерилизация были обычным явлением, даже если это прямо не предусматривалось законами, и санкционировали наказание пациентов за "нарушение общественного порядка", поскольку большинство японских специалистов по проказе считали, что восприимчивость к заболеванию является наследственной. Несколько японских лепрологов, таких как Нобуро Огасавара, выступали против "политики изоляционной стерилизации", но он был объявлен предателем на 15-й конференции Японской ассоциации лепрологов в 1941 году. В соответствии с колониальным корейским указом о профилактике проказы, корейские пациенты также подвергались тяжелому физическому труду. В послевоенной Японии в 1948 году был принят Закон о защите евгеники (優生保護法), заменивший Национальный закон об евгенике 1940 года. Проказа входила в перечень показаний к применению Закона о защите евгеники. Данное положение утратило силу после изменения закона в Закон о защите здоровья женщин.