Бенту де Гойс: Первый европеец в Китае через Афганистан и Памир.

Введение

Португальский исследователь и миссионер (1562–1607)

Бенто де Гойс (Bento de Góis) (1562 – 11 апреля 1607) был португальским иезуитским миссионером и исследователем. Его имя в английском языке обычно пишется как Bento de Goes или Bento de Goës; в прошлом оно также англицировалось как Benedict Goës. Он известен прежде всего как первый европеец, совершивший сухопутное путешествие из Индии в Китай через современный Афганистан и горы Памир. Вдохновлённый спорами среди иезуитов о том, является ли Катай, описанный в рассказах Марко Поло, той же страной, что и Китай, его экспедиция окончательно доказала, что это одна и та же страна, и, по словам Генри Юла, привела к тому, что "Катай окончательно исчез из поля зрения, оставив Китай лишь в памяти и сознании людей".

Ранние годы

Гойс родился в 1562 году в Вила-Франка-ду-Кампу, Азорские острова, Португалия, и отправился в Португальскую Индию в качестве солдата португальской армии. В Гоа он вступил в Общество Иисуса в качестве брата-мирянина (в 1584 году) и предложил свои услуги для работы в могольской миссии. В 1595 году он сопровождал Жерома Ксавьера и Мануэля Пиньейро в Лахор. Император Акбар в третий раз запросил направление иезуитов ко двору. Гойс вернулся в Гоа в 1601 году. По словам Маттео Риччи, этот опыт позволил Гойсу свободно владеть персидским языком и познакомиться с обычаями "сарацинов" (мусульман). Более трех столетий в Европе ходили слухи о существовании христианского царства среди мусульманских народов. После того как иезуитские миссионеры во главе с Риччи провели более 15 лет в южном Китае и, наконец, достигли Пекина в 1598 году, они стали сильно подозревать, что Китай и есть Катай; это убеждение укрепилось благодаря тому, что все "сарацинские" (мусульмане Центральной Азии) путешественники, встреченные Риччи и его спутниками в Китае, утверждали, что находятся в Катае. Объяснением идеи мусульманских информаторов из Центральной Азии о том, что Китай в эпоху Мин был преимущественно христианской страной, может служить множество сходств между христианскими и буддийскими церковными ритуалами, которые могли показаться мусульманскому купцу схожими. Еще более чем за столетие до Гойса большое количество несторианских христиан проживало в Китае и Могулистане в эпоху Юань. В то время как экспедиция Гойса готовилась, наиболее читаемым описанием "Катая" в персидском и тюркоязычном мусульманском мире, вероятно, был путевой дневник Гията ад-дина Наккаша, датированный 1420–1422 годами, в котором не упоминаются христиане в пределах границ Китая Мин, но в некоторых изданиях упоминаются "неверные, поклоняющиеся кресту" в Турфане и Кумуле. После некоторой переписки между Ксавьером, руководством ордена в Гоа и Никколо Пиментой, отцом-визитатором, ответственным за это место, в феврале 1603 года он покинул Лахор с ежегодным караваном, направлявшимся в столицу Кашгарии, Яркенд. Его легендарной личностью был армянский купец по имени Абдулла Исаи. Путешествуя через Пешавар, караван достиг Кабула, где его участники провели несколько месяцев. В Кабуле Гойс встретил "Аганема", сестру правителя Кашгарии, которая также была матерью нынешнего правителя Хотана. Она возвращалась на родину после хаджа в Мекку и осталась без денег. Иезуит одолжил ей немного средств, которые она позже вернула качественным нефритом. От другого путешественника, с которым он встретился, Гойс узнал о существовании "города под названием Каперштам, в который не допускаются мусульмане" (по словам Юла, это отсылка к региону Кафиристан), и он попробовал местное вино, которое показалось ему очень похожим на европейское. Из Кабула Гойс и Айзек отправились на север, через Гиндукуш. Покинув владения моголов и войдя на территорию, находящуюся под властью (по крайней мере, номинально) хана Самарканда, Ферганы и Бухары, они остановились в Талокане ("Талхане") в современном северном Афганистане. В этом районе царила смута, народ "Кальция", "светловолосые и бородатые, как бельгийцы", восстал против бухарских правителей. Хотя "галча" – это архаичный термин, обозначающий широкий круг людей, который нельзя напрямую сопоставить ни с одной современной этнической группой, по крайней мере один автор описал его как название, используемое низменными таджиками для обозначения памирцев. Пройдя через земли кальцийских повстанцев, не понеся значительных потерь, караван продолжил путь на восток по опасным дорогам через Памир. Ни Юл в 1866 году, ни Корнелиус Весселс в 1924 году не смогли идентифицировать большинство мест, упомянутых Гойсом, но отметили, что его отчет, вероятно, был единственным опубликованным описанием европейского пересечения этого региона между экспедицией Марко Поло и XIX веком. Караван достиг Яркенда ("Хиархан") в ноябре 1603 года. Яркенд был столицей Кашгарии (западного бассейна Тарима) со времен Абу Бакра Хана (ок. 1500 г.). Гойс и Айзек провели там год, ожидая формирования и отправки каравана в Катай. Они знали, что каждые несколько лет из Яркенда отправляется караван, состоящий в основном из местных купцов, везущих нефрит в столицу Катая (то есть Пекин) под видом "дани" императору Мин от различных правителей Центральной Азии. Согласно обычаю, император выбирал лучший нефрит для себя, щедро возмещая кашгарцам, а остальной нефрит можно было продать пекинским купцам. Гойс также совершил поездку в Хотан, где его предыдущий заем правительнице княжества был щедро вознагражден нефритом. Иезуит произвел впечатление на правителя Кашгарии, Мухаммеда Султана (годы правления 1592–1609), потомка Султана Саида Хана и мурида Ходжи Ишака, подарив ему механические часы и получив от него документ, разрешающий въезд в восточное "Царство Циалиса", которым правил сын Мухаммеда. Караван с "данью" из нефрита покинул Яркенд в ноябре 1604 года. Они остановились в Аксу, Синьцзян, который все еще находился в пределах Кашгарского царства, и его номинальным правителем был 12-летний племянник Мухаммеда Султана. Иезуит подружился с мальчиком конфетами и исполнением европейского танца, а с его матерью – различными небольшими подарками. Затем караван пересек "пустыню Каракатая", или "Черную землю катайцев", которая, как узнал Гойс, была названа в честь "катайцев, которые там долго жили". Следующей крупной остановкой был небольшой, но сильно укрепленный город Циалис, где путешественники провели три месяца, ожидая прибытия других купцов. Хотя из географии маршрута (между Кучей и Турфаном) следует, что Циалис должен был находиться где-то в пределах современной Байинголинской Монгольской автономной префектуры, его идентификация была предметом спекуляций среди более поздних историков. Некоторые считали, что это город, известный нам как Корла (сегодня столица префектуры), другие же склонялись к Карашару, примерно в 50 км к северо-востоку. Именно в Циалисе караван Бенто встретился с другим караваном, возвращавшимся из Пекина в Кашгарию. К счастью, во время своего пребывания в Пекине, или "Камбалу" на тюркском языке, кашгарцы проживали в том же комплексе для размещения иностранных гостей, где некоторое время содержался Риччи, первый иезуит, достигший китайской столицы. Возвращающиеся кашгарцы рассказали Гойсу о том, что они знают об этих новых, необычных посетителях Китая, и даже показали ему клочок бумаги с чем-то, написанным на португальском языке, предположительно оброненным одним из иезуитов, который они подобрали в качестве сувенира, чтобы показать своим друзьям на родине. Гойс был вне себя от радости, теперь уверенный, что иезуиты в Китае были правы, отождествляя Катай Марко Поло с Китаем, а Камбалу с Пекином.

Góis was born in 1562 in Vila Franca do Campo, Azores, Portugal and went to Portuguese India as a soldier in the Portuguese army. In Goa, he entered the Society of Jesus as a lay brother (in 1584) and offered himself to work for the Mughal mission. As such, in 1595, he accompanied Jerome Xavier and Manuel Pinheiro to Lahore. For the third time, Emperor Akbar had requested Jesuits to be sent to his court. Góis returned to Goa in 1601. According to Matteo Ricci, the experiences allowed Góis to become fluent in the Persian language and "Saracen" (Muslim) customs. reports had been circulating in Europe for over three centuries of the existence of a Christian kingdom in the midst of Muslim nations. After the Jesuit missionaries, led by Ricci, had spent over 15 years in southern China and finally reached Beijing in 1598, they came to strongly suspect that China was Cathay; the belief was strengthened by the fact that all "Saracen" (Central Asian Muslim) travellers met by Ricci and his companions in China told them that they were in Cathay. The Central Asian Muslim informants' idea of the Ming China being a heavily Christian country may be explained by numerous similarities between Christian and Buddhist ecclesiastical rituals, which would make the two religions appear similar to a Muslim merchant. A large number of mostly Nestorian Christians had been in China and Moghulistan in the Yuan era, over a century before Góis. While Góis' expedition was being prepared, the most widely read account of "Cathay" in the Persian and Turkic speaking Muslim world was perhaps the travelogue of Ghiyāth al dīn Naqqāsh from 1420 to 1422, which does not mention any Christians within the border of Ming China, but some editions of it mention "kafir worshiping the cross" in Turfan and Cumul). After some communications between Xavier, the order's superiors in Goa, Niccolò Pimenta, the father visitor in charge there and in February 1603, he left Lahore with the annual caravan bound for Kashgaria's capital, Yarkand. His cover identity was that of an Armenian merchant with a somewhat unlikely name Abdullah Isái. Traveling via Peshawar, the caravan reached Kabul, where the caravan members spent several months. While in Kabul, Góis met "Agahanem", the sister of the ruler of Kashgaria, who was also the mother of the current ruler of Hotan. She was returning to her homeland from a hajj to Mecca and had run out of money. The Jesuit lent her some funds, which she later repaid with quality jade. From another traveler he met, Góis learned about the existence of "a city called Capperstam, into which no Mahomedan is allowed to enter" (according to Yule, a reference to the region of Kafiristan), and he got a taste of the local people's wine, which he found quite similar to European wine. From Kabul, Góis and Isaac went north, crossing the Hindu Kush. Having left the domain of the Moghuls and entered the territory under the authority (at least nominally) of the Khan of Samarcand, Ferghana, and Bukhara, they made a stop in Taloqan ("Talhan") in today's northern Afghanistan. The area was in turmoil, with the "Calcia" people, "of light hair and beard like the Belgians" being in rebellion against the Bukharan rulers. While "Galcha" is an archaic term that referred a broad number of people, which cannot be directly matched to any single modern ethnic group, it was described by at least one author as a name used by lowland Tajiks for the Pamiri people. Having passed through the land of the Calcia rebels with only minor losses, the caravan continued eastward, on dangerous roads across the Pamirs. Neither Yule in 1866, nor Cornelius Wessels in 1924, was able to identify most of the places mentioned by Góis, but they mentioned that his was probably the only published account of a European crossing the region between the expedition of Marco Polo and the 19th century. The caravan reached Yarkand ("Hiarchan") in November 1603. Yarkand had been the capital of Kashgaria (western Tarim Basin) since the days of Abu Bakr Khan (ca. 1500). Góis and Isaac spent a year there to wait for the formation and departure of a caravan to Cathay. They knew that every few years a caravan would leave Yarkand, with primarily of local merchants carrying jade to the capital of Cathay (i. e., Beijing) under the guise of "tribute" to the Ming Emperor, from various Central Asian rulers. According to the custom, the emperor would choose the best jade for himself, generously reimbursing the Kashgarians, and the rest of the jade could be sold to Beijing merchants. Góis also made a side trip to Hotan, where his earlier loan to the principality's queen mother was generously rewarded with jade. The Jesuit impressed the Yarkand based ruler of Kashgaria Muhammad Sultan (r. 1592–1609), a descendant of Sultan Said Khan and a murid of Khoja Ishaq,
with a gift of a mechanical watch and obtained from him a document for entry into the eastern "Kingdom of Cialis", which was ruled by Muhammad's son. The jade laden "tribute" caravan left Yarkand in November 1604. They made a stop in Aksu, Xinjiang, which was still within Kashgarian Kingdom, and had Muhammad Sultan's 12 year old nephew as its nominal ruler. The Jesuit befriended the boy with some sweets and a performance of a European dance and his mother with a variety of small gifts. The caravan then crossed the "desert of Caracathai", or "the Black Land of the Cathayans", which Góis learned was named after the "Cathayans [who] had lived there for a long time". The next major stop was the small but strongly fortified city of Cialis, where the travelers spent three months, as the caravan's chief waited for more merchants to join. Although it follows from the geography of the route (between Kucha and Turpan) that Cialis had to be located somewhere within today's Bayin'gholin Mongol Autonomous Prefecture, its identity has been a subject of speculation among later historians. Some thought that it was the city known to us as Korla (today, the capital of the prefecture), But others opined for Karashar, some 50 km farther to the northeast. It was in Cialis that Bento's caravan met with another caravan, returning from Beijing to Kashgaria. As the luck would have it, during their stay in Beijing, or "Cambalu", in Turkic, the Kashgarians had resided at the same facility for accommodating foreign visitors where Ricci, the first Jesuit to reach the Chinese capital, had been detained for a while. The returning Kashgarians told Góis what they knew about this new, unusual species of visitors to China, and they even showed him a piece of scrap paper with something written in Portuguese, apparently dropped by one of the Jesuits, which they had picked as a souvenir to show to their friends back home. Góis was overjoyed, now sure that the China Jesuits had been right identifying Marco Polo's Cathay as China and Cambalu as Beijing.

Застрял в Сучжоу

Через Турпан и Хами его караван достиг китайской границы в Цзяюгуане и вскоре получил разрешение пересечь Великую стену и отправиться в Сучжоу (ныне центр города Цзюкуан), первый город в пределах империи Мин, в который они вошли в конце 1605 года. После трех лет изнурительных путешествий у Бенто и Айзека было 13 лошадей, пять наемных слуг и два мальчика, которых Бенто выкупил из рабства. Они везли с собой много драгоценного нефрита, и, что самое главное, оба путешественника были в хорошем здоровье. Однако здесь его удача иссякла. Империя Мин имела довольно строгие правила для въезда иностранцев в страну, и потребовались месяцы, прежде чем центральноазиатским купцам / "послам" разрешили бы продвинуться вглубь страны. Тем временем Бенто и Айзек, фактически заключенные в пограничном городе, были вынуждены тратить свои средства на пропитание по непомерно высоким там ценам. Гойс написал письмо иезуитам в Пекине с просьбой найти способ вывести его из Сучжоу, но оно не было доставлено, так как он не знал адреса своих коллег в Пекине и, по-видимому, не мог даже попросить кого-либо написать адрес на китайском языке. Пекинские иезуиты (проинформированные об экспедиции Гойса его руководством в Гоа) запрашивали информацию о нем у прибывающих с запада, но также ничего не узнали, поскольку не знали его "армянского" имени или обращались не к тем людям. Второе письмо Гойса, отправленное около Пасхи 1606 года, достигло Пекина в середине ноября. Несмотря на зимнюю погоду, Риччи немедленно послал на помощь китайского иезуита-мирянина Джованни Фернандеса. Преодолев неблагоприятные погодные условия и кражу части припасов его слугой в Сиане, Фернандес добрался до Сучжоу, провинции Ганьсу, в конце марта 1607 года и обнаружил Бенто больным и почти при смерти. (Риччи предполагает, что его могли отравить.) Смелый путешественник умер через 11 дней после прибытия Фернандеса, 11 апреля, а остальные члены его каравана, следуя своему "дьявольскому обычаю", поделили его имущество между собой. Джованни и Айзеку потребовалось несколько месяцев юридических усилий, чтобы вернуть часть имущества и бумаг Гойса от его бывших спутников. К сожалению, его дневник путешествий, который, как говорили, он вел тщательно, был уничтожен караванщиками-"сарацинами", предположительно потому, что в нем также содержались записи о суммах долгов, которые некоторые из них имели перед ним. Поэтому записи об его экспедиции крайне скудны и основаны главным образом на нескольких сохранившихся письмах (некоторые были отправлены в Индию, а последнее – Риччи) и на информации, полученной Риччи от Айзека и Джованни. Айзек и Джованни похоронили Гойса с соблюдением всех возможных христианских обрядов и отправились в Пекин. После допроса Риччи во время месячного пребывания в Пекине Айзек вернулся в Индию через Макао и Малаккский пролив, пережив на этом пути новые приключения.

Via Turpan and Hami, his caravan reached the Chinese border at Jiayuguan and soon obtained the permission to cross the Great Wall and to proceed to Suzhou (now Jiuquan City center), the first city within the Ming Empire, which they entered near the end of 1605. After three years and of arduous travel, Bento and Isaac had 13 horses, five hired servants, and two boys that Bento had redeemed out of slavery. They carried plenty of precious jade with them, and, most importantly, both travelers were in good health. However, here his luck ran out. The Ming Empire had fairly restrictive rules for foreigners' entry into the country, and it would take many months before the Central Asian merchants/"ambassadors" would be allowed to proceed into the interior of the country. In the meantime, Bento and Isaac, virtually imprisoned in the border city, had to spend their assets to feed themselves at the exorbitant prices prevailing there. Góis wrote a letter to the Jesuits in Beijing asking them to find a way to get him out of Suzhou, but it was not delivered, as he did not know the address of his colleagues in Beijing, and apparently he could not even ask anyone to have the letter addressed in Chinese. On their end, the Beijing Jesuits (informed about Góis's expedition by his Goa superiors) were making inquiries about him from people coming from the west, but they could not learn anything either since they did not know his "Armenian" name, or they asked the wrong people. Góis's second letter, sent around Easter 1606, made it to Beijing in mid November. Despite the winter weather, Ricci promptly sent a Chinese Jesuit Lay Brother, Giovanni Fernandes to his rescue. Despite inclement weather and the theft of many of his supplies by his servant in Xi'an, Fernandes made it to Suzhou, Gansu in late March 1607 and found Bento sick and almost at the point of death. (Ricci says that he may have been poisoned.) The intrepid traveler died 11 days after Fernandes's arrival on 11 April, and the other members of his caravan, pursuant to their "diabolical custom", divided his property among themselves. It took several months of legal efforts for Giovanni and Isaac to recover some of Góis's property and papers from his former caravan travellers. Unfortunately, his travel journal, which he was said to have kept meticulously, had been destroyed by the "Saracen" caravan people, supposedly because it also contained records of the amounts of funds that some of them owed to him. Therefore, records of his expedition are very sketchy, based primarily on the several surviving letters (several sent back to India and the last one, to Ricci) and on information obtained by Ricci from Isaac and Giovanni. Isaac and Giovanni buried Góis's in as Christian manner as it was possible under the circumstances, and they went to Beijing. After being debriefed by Ricci during a month's stay in Beijing, Isaac returned to India, via Macau and the Strait of Singapore, with more adventures on the way.