Введение
Суфийские исследования – это особая отрасль сравнительных исламских исследований, использующая специализированную терминологию исламских мистиков, суфиев, для демонстрации сущности своих концепций, что объясняет частое обращение к суфийским тарикатам. Данная область может быть разделена на две основные ветви: академическую (ориенталистскую) и духовную.
Sufi studies is a particular branch of comparative studies that uses the technical lexicon of the Islamic mystics, the Sufis, to exemplify the nature of its ideas; hence the frequent reference to Sufi Orders. It may be divided into two main branches, the orientalist/academic and the spiritual.
Ранние суфийские исследования во Франции
Самыми ранними европейцами, изучавшими суфизм, были французы, связанные (справедливо или нет) с движением квитистов. Это были Бартелеми д’Эрбелот де Моленвиль (1625–1695), профессор Коллежа Франции, работавший с текстами, доступными в Европе, Франсуа Бернье (1625–1688), врач императора Великих Моголов Аурангзеба, проведший 1655–1669 годы в исламском мире (в основном при дворе Аурангзеба), и Франсуа Петис де ла Круа (1653–1713), дипломат, проведший 1674–1676 годы в Исфахане, где он изучал «Маснави и Манави» Руми и посетил орден Бекташи. Важный труд Д’Эрбело, «Bibliothèque orientale» (опубликованный посмертно в 1697 году), включал статью о суфизме (как тасаввуф) и подробные статьи об Аль-Халладже, Наджмеддине Кубре и Абд аль-Кариме Джили. В нем содержалось несколько ссылок на «Маснави» и Руми (как Геллаледдин Мухаммед аль-Балхи), и, возможно, также были отдельные статьи, посвященные им. Бернье опубликовал статью о суфизме под названием «Mémoire sur le quïetisme des Indes» в журнале «Histoire des Ouvrages des Savans» в сентябре 1688 года. После публикации этой статьи во Франции, как утверждается, возникло мнение, что французское выражение вероучения Чистой Любви (Pur Amour/Quietism) на самом деле является замаскированной формой ислама. Споры о квитизме между епископами Фенелоном и Боссюэ запомнились как «Querelle du Pur Amour». Многие квитисты (в том числе Жанна Мари Бувье де ла Мотт Гюйон) были заключены в тюрьму. Другие проявляли осторожность и занимались самоцензурой. Петис де ла Круа сам ничего не публиковал, но его сын (пишущий позже под псевдонимом) привел доводы в пользу того, что «Мевлеви – идеальные квитисты» (Ахмед Франги, «Lettres critiques de Hadgi Effendi à la Marquise de G au sujet des mémoires de M. le Chevalier d'Arvieux», Париж, 1735). «Bibliothèque orientale» Д’Эрбело де Моленвиля выдержала несколько изданий, одним из последних из которых было издание 1777 года, напечатанное в Гааге. Предполагается, что некоторые статьи на суфийские темы, присутствовавшие в издании 1697 года, отсутствовали в издании 1777 года. Слово «суфий» встречается в тексте (том 3, с. 329).
Ранние переводы
В 1671 году Эдвард Покок (1648–1727), сын оксфордского профессора Эдварда Покока (1604–1691), опубликовал латинский перевод "Хайя ибн Яхтана" Ибн Туфайла. Это привело к ряду других переводов, включая английские переводы 1674 года (Джорджа Кита) и 1686 года (Джорджа Эшвелла), а также голландский перевод 1701 года. Анонимный голландский переводчик, подписывавшийся как "С. Д. В.", представил краткий биографический обзор философов, связанных с текстом: Аль-Фараби, Авиценна, Аль-Газали, Ибн Баджа, Ибн Рушд, Джунайд и Мансур аль-Халладж (с описанием его смерти и упоминанием его знаменитого изречения "Ана аль-Хакк"). "Хай ибн Яхтан" мог частично вдохновить Даниэля Дефо на создание "Робинзона Крузо". В 1812 году Йозеф фон Хаммер-Purgstall опубликовал перевод дивана Хафиза, который был с восторгом встречен Гёте, вдохновившимся им на публикацию в 1819 году "Westöstlicher Diwan". Суфи появляется в пьесе Готтфрида Эфраима Лессинга "Натан Мудрец", впервые поставленной в 1779 году, хотя неясно, откуда Лессинг узнал о суфизме – возможно, благодаря общению с Иоганном Якобом Райске. В 1821 году Ф. А. Г. Тёллук опубликовал в Берлине (на латыни) книгу "Ssufismus sive Theosophia persarum pantheistica".
Ранние социологические исследования
Одно из самых ранних социологических исследований суфизма можно найти в работе сэра Джона Малкольма 1825 года «История Персии с самых ранних времен до настоящего времени», содержащей описание религии, государственного устройства, обычаев и характера жителей этого королевства. Анализ Малкольма, хотя и интересен, недостаточно хорошо обоснован. В «Обзоре нравов и обычаев современных египтян», написанном в Египте в 1833–1835 годах (1836), Эдвард Уильям Лэйн отметил и проиллюстрировал своими собственными ксилографиями свои внимательные наблюдения за дервишами Рифаи, жившими в Каире «под прикрытием». Успех его работы также способствовал популяризации практики «прикрытия». Личное повествование о паломничестве в Эль-Медину и Мекку сэра Ричарда Бёртона (в 3 томах, 1855–1856) было предпринято во время путешествия в качестве кадири, а Армин Вэмбери достиг Баведина близ Бохары, чтобы в 1863 году посетить святыню Бахауддина Накшбанда Бухари, замаскировавшись под мурида. «Путешествие в Центральную Азию, из Тегерана в Хиву, Бохару и Самарканд» Арминия Вэмбери, венгерского ученого, замаскированного под дервиша, было предметом четырех выпусков популярного и обильно иллюстрированного журнала «Le Tour Du Monde, Nouveau Journal Des Voyages (Édouard Charton)» (Париж, Лондон, Лейпциг, 1865, второе полугодие, изд. Hachette et Cie). «Прикрытие» было далеко не поверхностным и требовало значительных знаний в области лингвистики и социальной интеграции, что оставило след, выходящий за рамки простого успеха путевых заметок. К концу XIX века сопротивление европейскому завоеванию Северной Африки часто возглавляли суфии, в частности Абд аль-Кадир, а позднее – орден сануситов. Это привлекло дополнительное внимание к суфиям и суфизму, и было проведено и опубликовано несколько исследований. Эти работы, как правило, страдали от чрезмерной озабоченности авторов вопросами безопасности.
Абд Аль-Кадир и аль-Тиджани
У Акбари уже была история посвящения в Западной Европе в лице эмира Абд аль-Кадира, благородного противника французов в их колониальной борьбе за Алжир, которого они держали в изоляции в замке Амбуаз (1848–1853). В 1858 году Imprimerie Nationale (Париж) напечатал его "Rappel à l'Intelligent; avis à l'Ignorant", эссе, которое он отправил в Société Asiatique в 1855 году. Эмир Абд аль-Кадир был посвящен в тарикат Накшбанди шейхом Дия ад-Дин Халидом аль-Шаразури и в тарикат Кадири своим отцом Сиди Мухиуддином, возглавлявшим североафриканскую ветвь ордена Кадири. В 1863 году, во время хаджа, он встретился с Мухаммедом аль-Фаси аль-Шаддили, который стал его последним живым наставником, в Мекке. Наставника Мухаммеда аль-Фаси аль-Шаддили в тарикат Шадхили посвятил аль-Араби ад-Даркави, некоторые письма которого были переведены Мартином Лингсом (1961); они послужили основой для конспекта автобиографических сочинений Мартина Лингса об Ахмаде аль-Алави, связанном с тарикатом Шадхили через ад-Даркави. Шейх Ахмад аль-Алави умер в 1932 году. Другой подход можно проследить к шейху Ахмаду аль-Теджани, умершему в Фесе в 1815 году и считавшемуся наследником "путей" своего времени, в том числе тарикатов Кадири и Шадили. Шейх Хаммала бен Мухаммед бен Сидны Омар, умерший в вынужденной ссылке во Франции, похоронен в Монлусоне, Франция. Он был бывшим Кутуб аз-Заман тариката Тиджания. Трогательный рассказ об обстоятельствах его смерти приводит великий африканский традиционалист и культурный посол Амаду Хампате Ба, сам принадлежавший к Тиджании, в биографии своего шейха Тиерно Бокара.
à l'Ignorant", an essay he had sent to the Société Asiatique in 1855. The Emir Abd Al Qadir had been initiated into the Naqshbandi by Sheikh Diya al Din Khalid Al Sharazuri and into the Qadiri by his own father Sidi Muhiuddin who led a North African branch of the Qadiri Order. In 1863, during his Hajj, he met with Muhammed al Fasi al Shadili, who became his last living teacher, in Mekka. Muhammad al Fasi al Shadili's proper teacher had been initiated into the Shadhili by al Arabi ad Darqawi, some of whose letters were translated by Martin Lings (1961); they form the background to Martin Lings' outline of the autobiographical writings of Ahmad al Alawi, who was linked to the Shadhili through ad Darqawi. Sheikh Ahmad al Alawi died in 1932. An approach from a different angle may be traced to Sheikh Ahmad al Tijani who died in Fez in 1815 and was said to be the inheritor of the "paths" of his time, a. o. Qadiri and Shadili. Sheikh Hammalah ben Mohammed ben Sidna Omar, who died in forced exile to France, lies buried in Montluçon, France. He was the former Qutub al Zaman of the Tijaniyyah. A moving account of the circumstances of his death is given by the great African traditionalist and cultural ambassador Amadou Hampâté Bâ, himself a Tijani, in the biography of his own sheikh, Tierno Bokar.
Массиньон в Наср
Таким образом, течение, в которое вовлеклась группа сторонников Традиционалистской школы, оказалось сильным. Желание Рене Генона редактировать серию переводов суфийской литературы не осуществилось, но в то же время Луи Массиньон подготовился к этой задаче. К 1922 году его введение в техническую терминологию суфизма и «Страсть Аль-Халлажа» положили начало систематическому изучению, переводу и публикации источников, которые впоследствии сформировали ключевое направление в этой области, главными исследователями которого стали Генри Корбин и Сейед Хоссейн Наср. Учитывая, что это направление до сих пор питается преимущественно французским влиянием, необходимо расширить перспективу. Очевидно, что участие Сейеда Хоссейна Насра в сотрудничестве с Генри Корбином привнесло в эту сферу подлинное понимание тонких аспектов (Ирфан) исламской культуры, представленных с точки зрения иранского источника, и добавило отчетливый современный взгляд на экологию. Может быть интересно сравнить два исследования суфизма с этой точки зрения: (1) Сейед Хоссейн Наср «Откровение, интеллект и разум в Коране» в сборнике «Суфийские эссе», Лондон и Олбани, Нью-Йорк, 1972. – (2) Реза Арастех: «Психология суфийского пути к индивидуации» в сборнике «Суфийские исследования: Восток и Запад» под редакцией Рушбрук Уильямса, Нью-Йорк, 1973. Оба автора описывают контроль над «нафсом», духовными «вдохновениями», которые формируют сущностные черты человека; исследование, сравнивающее интеллект в его западной и восточной традиционных формах. Профессор Арастех уже представил этот «Суфийский путь» в своей академической работе по теории психиатрии («Конечная интеграция личности взрослого человека», Brill Leiden, 1965).
Идрис Шах
Профессор Реза Арастех, доктор медицинских наук (известный по переписке с Томасом Мертоном), писал в честь Сайида Идриса Шаха, чей авторитет как ученого был столь же яростно оспариваем, как и его успех в обращении к широкой публике. Тем не менее, Сайид Идрис Шах побудил к исследованию истоков английской традиции – благодаря своему доступному стилю письма, публикации классических текстов по доступным ценам и, вопреки общепринятым нормам, поставив под сомнение соперничество между Оксфордом и Кембриджем в отношении работ профессоров Николсона и Арберри. Степень этого влияния теперь может легко проверить любой студент, самостоятельно сравнив одиннадцать правил или целей практик Накшбанди, перечисленных Сайидом Идрисом Шахом в главе VII "Восточной магии" в 1957 году, с теми, что в настоящее время официально публикуются. Они действительно идентичны. "Восточная магия" рассматривалась как сравнительное исследование в Лондонском этнологическом институте. Суфийские исследования в целом представляют собой сравнительные исследования человеческого понимания и могут быть интерпретированы как эссе в области психосоциологии (см. Альберта Хурани, "Маршалл Ходжсон и изучение ислама" в "Ислам в европейской мысли" – Издательство Кембриджского университета, 1991).
Поздние академики
К концу XX века академическое изучение суфизма прочно утвердилось в университетских кафедрах религиоведения. Взгляды этих более поздних исследователей различались. Одни придерживались исключительно научного подхода, другие продолжали традиции Массиньона, а некоторые (иногда неофициально) – Генона и традиционалистов, несколько адаптированных для академической среды. Одной из основных тенденций в этих более поздних исследованиях стало сравнительное изучение конкретных суфиев и их аналогов в других религиозных традициях. Примеры включают работы Тосихико Идзуцу «Суфизм и даосизм» (1984), Майкла Селлса «Мистические языки отречения» (1994), Резы Шаха Каземи «Пути к трансцендентности» (2006) и Саида Зарраби-Задеха «Практический мистицизм в исламе и христианстве» (2016). Для обзора современного академического уровня исследований см.: «Суфизм на Западе», библиография, с. 190–202 (под ред. Джамала Малика и Джона Хиннеллса, Routledge: Лондон и Нью-Йорк, 2006).