Джозеф Гринберг: Американский лингвист и типолог языков

Введение

Американский лингвист (1915–2001), режиссер фильмов на идиш.

Джозеф Гарольд Гринберг (28 мая 1915 – 7 мая 2001) был американским лингвистом, известным главным образом своими работами в области лингвистической типологии и генетической классификации языков.

Ранние годы и образование

Джозеф Гринберг родился 28 мая 1915 года в Бруклине, Нью-Йорк, в еврейской семье. Его первым увлечением была музыка. В 14 лет он дал фортепианный концерт в Steinway Hall и продолжал регулярно играть на пианино всю жизнь. После окончания средней школы Джеймса Мэдисона он решил посвятить себя научной деятельности, а не музыке. В 1932 году он поступил в Колумбийский колледж в Нью-Йорке. На последнем курсе он посещал лекции Франца Боаса по языкам коренных народов Америки. В 1936 году он получил степень бакалавра. Благодаря рекомендательным письмам от Боаса и Рут Бенедикт, он был принят в аспирантуру к Мелвиллу Дж. Херсковицу в Северо-Западный университет в Чикаго и защитил докторскую диссертацию в 1940 году. В период обучения в аспирантуре Гринберг проводил полевые исследования среди народа хауса в Нигерии, где овладел языком хауса. Тема его диссертации была посвящена влиянию ислама на группу хауса, которая, в отличие от большинства, не приняла эту религию. В 1940 году он начал постдокторантские исследования в Йельском университете, которые были прерваны службой в Сигнальном корпусе армии США во время Второй мировой войны. Он работал дешифровщиком в Северной Африке и участвовал в высадке в Касабланке, а затем служил в Италии до окончания войны. В 1943 году, перед отъездом в Европу, Гринберг женился на Сельме Берковиц, с которой познакомился в первый год обучения в Колумбийском университете.

Карьера

После войны Гринберг преподавал в Университете Миннесоты, прежде чем вернуться в Колумбийский университет в 1948 году в качестве преподавателя антропологии. Находясь в Нью-Йорке, он познакомился с Романом Якобсоном и Андре Мартине. Они представили его пражской школе структурализма, которая оказала влияние на его работы. В 1962 году Гринберг перешел в отдел антропологии Стэнфордского университета в Калифорнии, где продолжал работать до конца жизни. В 1965 году Гринберг был президентом Ассоциации африканистов. В том же году он был избран членом Национальной академии наук США. Позже он был избран членом Американской академии искусств и наук (1973) и Американского философского общества (1975). В 1996 году он получил высшую награду в области лингвистики – Золотую медаль филологии.

Языковая типология

Гринберг считается основателем современной лингвистической типологии, область, которую он возродил своими публикациями в 1960-х и 1970-х годах. Репутация Гринберга частично основана на его вкладе в синхронную лингвистику и стремлении к выявлению лингвистических универсалий. В конце 1950-х годов Гринберг начал изучать языки с широким географическим и генетическим распространением. Он выявил ряд интересных потенциальных универсалий, а также множество сильных межъязыковых тенденций. В частности, Гринберг сформулировал понятие «импликационного универсала», которое имеет вид: «если язык обладает структурой X, то он также должен обладать структурой Y». Например, X может быть «средние передние округленные гласные», а Y — «высокие передние округленные гласные» (для терминологии см. фонетику). Многие исследователи переняли этот подход, следуя примеру Гринберга, и он остается важным в синхронной лингвистике. Как и Ноам Хомский, Гринберг стремился обнаружить универсальные структуры, лежащие в основе человеческого языка. В отличие от Хомского, метод Гринберга был функционалистским, а не формалистским. Аргумент в пользу примирения гринберговского и хомскианского подходов можно найти в сборнике Linguistic Universals (2006) под редакцией Рикардо Майрала и Хуаны Хил. Многие, резко критикующие методы классификации языков Гринберга (см. ниже), признают значимость его типологических работ. В 1963 году он опубликовал статью: «Некоторые универсалии грамматики, в особенности порядок значимых элементов».

Сравнение массы

Гринберг отверг мнение, распространенное среди лингвистов с середины XX века, что сравнительная реконструкция является единственным методом для выявления родства между языками. Он утверждал, что генетическая классификация методологически предшествует сравнительной реконструкции или представляет собой ее первый этап: нельзя приступать к сравнительной реконструкции языков, не определив, какие языки следует сравнивать (1957:44). Он также критиковал распространенное мнение о том, что всестороннее сравнение двух языков за раз (что обычно занимает годы) может установить языковые семьи любого размера. Он утверждал, что даже для 8 языков существует уже 4140 способов классифицировать их в отдельные семьи, а для 25 языков – 4 638 590 332 229 999 353 способа (1957:44). Для сравнения, Нигеро-конголезская семья насчитывает около 1500 языков. Он считал, что языковые семьи любого размера должны быть установлены какими-либо научными методами, отличными от попарного сравнения. Теория массового сравнения – это попытка продемонстрировать такие методы. Гринберг отстаивал преимущества широты подхода над глубиной. Он выступал за ограничение объема сравниваемого материала (базовым словарным запасом, морфологией и известными закономерностями звуковых изменений) и увеличение числа сравниваемых языков до всех языков в данной области. Это позволило бы надежно сравнивать большое количество языков. Одновременно этот процесс обеспечил бы проверку случайных сходств благодаря большому числу рассматриваемых языков. Математическая вероятность случайного совпадения сходств существенно снижается с увеличением числа языков, участвующих в сравнении (1957:39). Гринберг исходил из предположения, что массовое "заимствование" базовой лексики неизвестно. Он утверждал, что заимствования, когда они происходят, концентрируются в культурной лексике и группируются "в определенных семантических областях", что облегчает их выявление (1957:39). С целью выявления общих закономерностей родства, идея заключалась не в том, чтобы добиться точности в каждом слове, а в обнаружении закономерностей. С самого начала разработки своей теории массового сравнения Гринберг рассматривал вопрос о том, почему случайные сходства и заимствования не являются препятствием для ее полезности. Тем не менее, критики считают, что эти явления создают трудности для его теории. Гринберг впервые назвал свой метод "массовым сравнением" в статье 1954 года (переизданной в Greenberg 1955). Начиная с 1987 года, он заменил термин "массовое сравнение" на "многостороннее сравнение", чтобы подчеркнуть его отличие от попарных сравнений, рекомендованных учебниками по лингвистике. Он полагал, что многостороннее сравнение ни в коей мере не противоречит сравнительному методу, а, напротив, является его необходимым первым шагом (Greenberg, 1957:44). По его мнению, сравнительная реконструкция должна рассматриваться как теория, объясняющая факты, уже установленные языковой классификацией (Greenberg, 1957:45). Большинство историков-лингвистов (Campbell 2001:45) отвергают использование массового сравнения как метода установления генеалогических связей между языками. Среди наиболее резких критиков массового сравнения были Лайл Кэмпбелл, Дональд Ринге, Уильям Позер и покойный Р. Ларри Траск.

Greenberg rejected the opinion, prevalent among linguists since the mid 20th century, that comparative reconstruction was the only method to discover relationships between languages. He argued that genetic classification is methodologically prior to comparative reconstruction, or the first stage of it: one cannot engage in the comparative reconstruction of languages until one knows which languages to compare (1957:44). He also criticized the prevalent opinion that comprehensive comparisons of two languages at a time (which commonly take years to perform) could establish language families of any size. He argued that, even for 8 languages, there are already 4,140 ways to classify them into distinct families, while for 25 languages there are 4,638,590,332,229,999,353 ways (1957:44). For comparison, the Niger–Congo family is said to have some 1,500 languages. He thought language families of any size needed to be established by some scholastic means other than bilateral comparison. The theory of mass comparison is an attempt to demonstrate such means. Greenberg argued for the virtues of breadth over depth. He advocated restricting the amount of material to be compared (to basic vocabulary, morphology, and known paths of sound change) and increasing the number of languages to be compared to all the languages in a given area. This would make it possible to compare numerous languages reliably. At the same time, the process would provide a check on accidental resemblances through the sheer number of languages under review. The mathematical probability that resemblances are accidental decreases strongly with the number of languages concerned (1957:39). Greenberg used the premise that mass "borrowing" of basic vocabulary is unknown. He argued that borrowing, when it occurs, is concentrated in cultural vocabulary and clusters "in certain semantic areas", making it easy to detect (1957:39). With the goal of determining broad patterns of relationship, the idea was not to get every word right but to detect patterns. From the beginning with his theory of mass comparison, Greenberg addressed why chance resemblance and borrowing were not obstacles to its being useful. Despite that, critics consider those phenomena caused difficulties for his theory. Greenberg first termed his method "mass comparison" in an article of 1954 (reprinted in Greenberg 1955). As of 1987, he replaced the term "mass comparison" with "multilateral comparison", to emphasize its contrast with the bilateral comparisons recommended by linguistics textbooks. He believed that multilateral comparison was not in any way opposed to the comparative method, but is, on the contrary, its necessary first step (Greenberg, 1957:44). According to him, comparative reconstruction should have the status of an explanatory theory for facts already established by language classification (Greenberg, 1957:45). Most historical linguists (Campbell 2001:45) reject the use of mass comparison as a method for establishing genealogical relationships between languages. Among the most outspoken critics of mass comparison have been Lyle Campbell, Donald Ringe, William Poser, and the late R. Larry Trask.

Языки Африки

Гринберг широко известен разработкой классификационной системы для языков Африки, которую он опубликовал в виде серии статей в Юго-Западном журнале антропологии с 1949 по 1954 год (переизданных в виде книги «Языки Африки» в 1955 году). Он пересмотрел книгу и опубликовал ее вновь в 1963 году, а затем почти идентичное издание в 1966 году (переизданное без изменений в 1970 году). Гринберг внес еще несколько изменений в классификацию в статье, опубликованной в 1981 году. Гринберг сгруппировал сотни африканских языков в четыре семьи, которые он назвал афроазиатской, нилосахарской, нигеро-конголезской и койсанской. В ходе своей работы Гринберг ввел термин «афроазиатская», чтобы заменить более ранний термин «хамито-семитская», после того как показал, что хамитская группа, широко признанная с XIX века, не является валидной языковой семьей. Другой важной особенностью его работы стало установление классификации языков банту, занимающих большую часть Центральной и Южной Африки, как части нигеро-конголезской семьи, а не как независимой семьи, как утверждали многие бантуисты. Классификация Гринберга в значительной степени основывалась на оценке конкурирующих ранних классификаций. В течение некоторого времени его классификация считалась смелой и спекулятивной, особенно предложение о нилосахарской языковой семье. Теперь, за исключением койсанской, она в целом принята африканскими специалистами и используется в качестве основы для дальнейших исследований другими учеными. Работа Гринберга по африканским языкам подверглась критике со стороны Лайла Кэмпбелла и Дональда Ринге, которые не считают, что его классификация оправдана его данными, и призывают к пересмотру его макросемей с использованием «надежных методов» (Ринге 1993:104). Гарольд Флеминг и Лайонел Бендер, симпатизировавшие классификации Гринберга, признали, что по крайней мере некоторые из его макросемей (особенно нилосахарская и койсанская) не полностью приняты большинством лингвистов и, возможно, нуждаются в разделении (Кэмпбелл 1997). Их возражение было методологическим: если массовое сравнение не является валидным методом, нельзя ожидать, что оно успешно упорядочит хаос африканских языков. Напротив, некоторые лингвисты пытались объединить четыре африканские семьи Гринберга в более крупные единицы. В частности, Эдгар Грегерсен (1972) предложил объединить нигеро-конголезскую и нилосахарскую в более крупную семью, которую он назвал конго-сахарской. Роджер Бленч (1995) предполагает, что нигеро-конголезская является подсемьей нилосахарской.

Greenberg is known widely for his development of a classification system for the languages of Africa, which he published as a series of articles in the Southwestern Journal of Anthropology from 1949 to 1954 (reprinted together as a book, The Languages of Africa, in 1955). He revised the book and published it again during 1963, followed by a nearly identical edition of 1966 (reprinted without change during 1970). A few more changes of the classification were made by Greenberg in an article during 1981. Greenberg grouped the hundreds of African languages into four families, which he dubbed Afroasiatic, Nilo Saharan, Niger–Congo, and Khoisan. During the course of his work, Greenberg invented the term "Afroasiatic" to replace the earlier term "Hamito Semitic", after showing that the Hamitic group, accepted widely since the 19th century, is not a valid language family. Another major feature of his work was to establish the classification of the Bantu languages, which occupy much of Central and Southern Africa, as a part of the Niger–Congo family, rather than as an independent family as many Bantuists had maintained. Greenberg's classification rested largely in evaluating competing earlier classifications. For a time, his classification was considered bold and speculative, especially the proposal of a Nilo Saharan language family. Now, apart from Khoisan, it is generally accepted by African specialists and has been used as a basis for further work by other scholars. Greenberg's work on African languages has been criticised by Lyle Campbell and Donald Ringe, who do not believe that his classification is justified by his data and request a re examination of his macro phyla by "reliable methods" (Ringe 1993:104). Harold Fleming and Lionel Bender, who were sympathetic to Greenberg's classification, acknowledged that at least some of his macrofamilies (particularly the Nilo Saharan and the Khoisan macrofamilies) are not accepted completely by most linguists and may need to be divided (Campbell 1997). Their objection was methodological: if mass comparison is not a valid method, it cannot be expected to have brought order successfully out of the confusion of African languages. By contrast, some linguists have sought to combine Greenberg's four African families into larger units. In particular, Edgar Gregersen (1972) proposed joining Niger–Congo and Nilo Saharan into a larger family, which he termed Kongo Saharan. Roger Blench (1995) suggests Niger–Congo is a subfamily of Nilo Saharan.

Языки Новой Гвинеи, Тасмании и Андаманских островов

В 1971 году Гринберг предложил Индо-Тихоокеанскую макросемью, объединяющую языки Папуа (большое число языковых семей Новой Гвинеи и близлежащих островов) с коренными языками Андаманских островов и Тасмании, но исключающую языки австралийских аборигенов. Основной целью этого предложения было объединение множества языковых семей Новой Гвинеи в единую генетическую общность. Австронезийские языки исключаются, поскольку их связывают с более поздней миграцией населения. Классификация, предложенная Гринбергом для этих языков, не получила признания у немногих специалистов, занимающихся их классификацией. Однако работы Стивена Вурма (1982) и Малкольма Росса (2005) предоставили существенные доказательства в поддержку его некогда радикальной идеи об общем генетическом происхождении этих языков. Вурм отмечал, что лексические сходства между языками великих Андаманцев и языковыми семьями Западного Папуа и Тимор-Алор "впечатляющи и в ряде случаев достигают практически полной формальной идентичности". Он полагает, что это обусловлено наличием лингвистического субстрата.

Языки Америки

Большинство лингвистов, занимающихся языками коренных народов Америки, классифицируют их в 150–180 независимых языковых семей. Некоторые полагают, что две языковые семьи – эскимо-алеутская и на-дене – были обособленными, возможно, в результате более поздней миграции в Новый Свет. Уже в начале своей работы Гринберг (1957:41, 1960) пришел к убеждению, что многие из языковых групп, считавшихся не связанными между собой, можно классифицировать в более крупные объединения. В своей книге 1987 года «Язык в Америке», соглашаясь с тем, что группировки эскимосов-алеутов и на-дене являются отличными, он предположил, что все остальные языки коренных американцев принадлежат к единой языковой макросемье, которую он назвал америнд. Книга «Язык в Америке» вызвала оживленные дебаты, но подверглась резкой критике; она отвергается большинством специалистов по языкам коренных народов Америки, а также большинством историков-лингвистов. Специалисты по отдельным языковым семьям обнаружили обширные неточности и ошибки в данных Гринберга, такие как включение данных из несуществующих языков, ошибочные транскрипции сравниваемых форм, неверные интерпретации значений слов, использованных для сравнения, и полностью ложные формы. Историки-лингвисты также отвергают обоснованность метода многостороннего (или массового) сравнения, на котором основана данная классификация. Они утверждают, что он не предоставил убедительных доказательств того, что представленные в качестве аргументов сходства обусловлены наследованием от более раннего общего предка, а не объясняются сочетанием ошибок, случайного сходства, излишней семантической широты при сравнениях, заимствований, ономатопеи и т. п. Однако генетик из Гарварда, Дэвид Рейх, отмечает, что недавние генетические исследования выявили закономерности, подтверждающие классификацию америнд, предложенную Гринбергом: категорию «Первые американцы». «Кластер популяций, которые он прогнозировал как наиболее близкородственные на основе языка, действительно был подтвержден генетическими моделями в популяциях, для которых имеются данные». Тем не менее, эта категория «Первых американцев» также скрещивалась и внесла значительный вклад в генофонд предков эскимо-алеутских и на-денеских популяций, причем 60% и 90% ДНК «Первых американцев» соответственно составляют генетический состав этих двух групп.

Most linguists concerned with the native languages of the Americas classify them into 150 to 180 independent language families. Some believe that two language families, Eskimo–Aleut and Na Dené, were distinct, perhaps the results of later migrations into the New World. Early on, Greenberg (1957:41, 1960) became convinced that many of the language groups considered unrelated could be classified into larger groupings. In his 1987 book Language in the Americas, while agreeing that the Eskimo–Aleut and Na Dené groupings as distinct, he proposed that all the other Native American languages belong to a single language macro family, which he termed Amerind. Language in the Americas has generated lively debate, but has been criticized strongly; it is rejected by most specialists of indigenous languages of the Americas and also by most historical linguists. Specialists of the individual language families have found extensive inaccuracies and errors in Greenberg's data, such as including data from non existent languages, erroneous transcriptions of the forms compared, misinterpretations of the meanings of words used for comparison, and entirely spurious forms. Historical linguists also reject the validity of the method of multilateral (or mass) comparison upon which the classification is based. They argue that he has not provided a convincing case that the similarities presented as evidence are due to inheritance from an earlier common ancestor rather than being explained by a combination of errors, accidental similarity, excessive semantic latitude in comparisons, borrowings, onomatopoeia, etc. However, Harvard geneticist David Reich notes that recent genetic studies have identified patterns that support Greenberg's Amerind classification: the "First American” category. "The cluster of populations that he predicted to be most closely related based on language were in fact verified by the genetic patterns in populations for which data are available.” Nevertheless, this category of "First American" people also interbred with and contributed a significant amount of genes to the ancestors of both Eskimo Aleut and Na Dené populations, with 60% and 90% "First American" DNA respectively constituting the genetic makeup of the two groups.

Языки северной Евразии

Позже в жизни Гринберг предположил, что почти все языковые семьи северной Евразии принадлежат к одной макросемье высшего порядка, которую он назвал евразийской. Единственным исключением был йенисейский, который связывали с более широкой группировкой денэ-кавказских языков, включающей также китайско-тибетские. В 2008 году Эдвард Важда соотнес йенисейские языки с языками на-дене Северной Америки, выделив семью денэ-йенисейских языков. Евразийская группировка напоминает более ранние ностратические группировки Холгера Педерсена и Владислава Ильича Свитича, поскольку включает индоевропейские, уральские и алтайские языки. Она отличается тем, что включает нивхский, японский, корейский и айну (которые ностратики исключали из сравнения, так как это отдельные языки, а не языковые семьи), и исключает афроазиатские языки. Примерно в это же время русские ностратисты, в частности Сергей Старостин, разработали пересмотренную версию ностратического. Она была немного шире группировки Гринберга, но также исключала афроазиатские языки. В последнее время среди сторонников ностратической гипотезы наблюдается тенденция к достижению консенсуса. Гринберг в целом соглашался с ностратической концепцией, хотя и подчеркивал глубокое внутреннее разделение между северным «ярусом» (его евразийским) и южным «ярусом» (преимущественно афроазиатским и дравидийским). Американский ностратист Аллан Бомхард рассматривает евразийский как ветвь ностратического, наряду с другими ветвями: афроазиатской, эламо-дравидийской и картвельской. Аналогично, Георгий Старостин (2002) приходит к тройственной общей группировке: он считает, что афроазиатские, ностратические и эламские языки примерно равноудалены друг от друга и более тесно связаны между собой, чем с какой-либо другой языковой семьей. Школа Сергея Старостина включила афроазиатские языки в широкое определение ностратического. Термин «евразийский» они используют для обозначения более узкой подгруппы, включающей остальную часть макросемьи. Современные предложения различаются главным образом в отношении точного включения дравидийских и картвельских языков. Гринберг продолжал работать над этим проектом после постановки диагноза неизлечимого рака поджелудочной железы и до своей смерти в мае 2001 года. Его коллега и бывший студент Меррит Рулен обеспечил публикацию последнего тома его евразийских работ (2002) после его смерти.

Later in his life, Greenberg proposed that nearly all of the language families of northern Eurasia belong to a single higher order family, which he termed Eurasiatic. The only exception was Yeniseian, which has been related to a wider Dené–Caucasian grouping, also including Sino Tibetan. During 2008 Edward Vajda related Yeniseian to the Na Dené languages of North America as a Dené–Yeniseian family. The Eurasiatic grouping resembles the older Nostratic groupings of Holger Pedersen and Vladislav Illich Svitych by including Indo European, Uralic, and Altaic. It differs by including Nivkh, Japonic, Korean, and Ainu (which the Nostraticists had excluded from comparison because they are single languages rather than language families) and in excluding Afroasiatic. At about this time, Russian Nostraticists, notably Sergei Starostin, constructed a revised version of Nostratic. It was slightly larger than Greenberg's grouping but it also excluded Afroasiatic. Recently, a consensus has been emerging among proponents of the Nostratic hypothesis. Greenberg basically agreed with the Nostratic concept, though he stressed a deep internal division between its northern 'tier' (his Eurasiatic) and a southern 'tier' (principally Afroasiatic and Dravidian). The American Nostraticist Allan Bomhard considers Eurasiatic a branch of Nostratic, alongside other branches: Afroasiatic, Elamo Dravidian, and Kartvelian. Similarly, Georgiy Starostin (2002) arrives at a tripartite overall grouping: he considers Afroasiatic, Nostratic and Elamite to be roughly equidistant and more closely related to each other than to any other language family. Sergei Starostin's school has now included Afroasiatic in a broadly defined Nostratic. They reserve the term Eurasiatic to designate the narrower subgrouping, which comprises the rest of the macrofamily. Recent proposals thus differ mainly on the precise inclusion of Dravidian and Kartvelian. Greenberg continued to work on this project after he was diagnosed with incurable pancreatic cancer and until he died during May 2001. His colleague and former student Merritt Ruhlen ensured the publication of the final volume of his Eurasiatic work (2002) after his death.

Книги (редактор)

(Второе издание 1966 г.)

Статьи, обзоры и т.д.

(Перепечатано в Genetic Linguistics, 2005 г.) (Во втором издании "Универсалий языка", 1966 г.: с. 73–113.) (Перепечатано в Genetic Linguistics, 2005 г.)