Введение

Влияние персидской литературы на западную культуру имеет историческое значение. Чтобы избежать того, что Э. Г. Браун называет "совершенно неадекватной оценкой интеллектуальной деятельности этого изобретательного и талантливого народа" (Э. Г. Браун, с. 4), многие научные центры по всему миру, от Берлина до Японии, сегодня поддерживают постоянные программы по изучению персидской словесности и литературного наследия Персии. Поздний Л. П. Элвелл Саттон, "выдающийся профессор" персидских исследований Эдинбургского университета, называет персидскую поэзию "одной из богатейших поэтических литератур мира" (Элвелл Саттон, с. II).

Древнеперсидская литература

Изучение авестийской и древнеперсидской литературы на Западе началось в XVIII веке, когда ученые приступили к исследованию зороастрийских текстов, привезенных из Бомбея (Мумбаи), Индия. Первым перевел "Вендидад" в 1759 году француз Анкетиль Дюперрон, за ним последовали работы сэра Уильяма Джонса и Сильвестра де Саси, которые занимались текстами на языке пахлави. Расшифровка древних клинописных надписей произошла в XIX веке, с переводом Бехистунской надписи в 1847 году сэром Генри Роулинсоном, опиравшимся на более ранние труды Георга Фридриха Гротефенда, Эжена Бернуфа и Кристиана Лассена.

Гёте

Встреча Гёте с газелями Хафиза настолько вдохновила Гёте, что он создал свой «Западно-восточный диван» и, по словам Шуши Гуппи, «проложил путь к открытию персидской поэзии для романтиков». Его «Западно-восточный диван» и поэзия в целом постепенно стали «влиятельной моделью для религиозного и литературного синтеза между Западом и Востоком в XIX веке», согласно Джеффри Эйнбодену из Колледжа Магдалины в Кембридже (Англия), который в настоящее время является профессором Северного Иллинойсского университета в Де-Кальбе, штат Иллинойс.

Эмерсон и Ницше

Ральф Уолдо Эмерсон был еще одним поклонником персидской поэзии. В своих эссе "Персидская поэзия" (1876, "Письма и социальные цели"), "Из персидского Хафиза" и "Газель" Эмерсон выразил восхищение персидской поэзией и благодаря этим произведениям способствовал формированию новой аудитории, ценящей уникальные качества персидской поэзии. "Восторг, который [эти стихи] вызывают, превосходит наслаждение от вина", – писал он. В его интересе к персидским поэтам и поэзии можно увидеть дионисийскую сторону Эмерсона, которая пришлась по душе Ницше. Эмерсон, читавший Са'ди лишь в переводе, сравнивал его произведения с Библией по мудрости и красоте повествования. Ницше, ярый противник греческой метафизики, был автором книги "Так говорил Заратустра", в которой ссылался на древнеперсидского пророка Зороастра как на пророка своей философии. Ницше проявлял большой интерес и уважение к персам. Например, рассуждая о персидском понимании истории и циклического Вечного Времени, он пишет: "Я должен отдать должное Заратустре, персу, ибо персы первыми стали мыслить об истории во всей ее полноте". И далее добавляет: "Было бы гораздо лучше, если бы персы стали господами (Herr) греков, чем сами римляне". Но Ницше также находился под влиянием персидских авторов, писавших после ислама. В своих записных книжках Ницше использует анекдот из "Гулистана" Са'ди. Лафонтен также вдохновлялся "Гулистаном" Са'ди, создав свою "Песнь обитателя Могола" на основе главы 2:16, как и Дидро, Вольтер, Гюго и Бальзак, все они ссылались на произведения Са'ди в своих трудах. Хафиз представлял для Ницше яркий пример дионисийской экстатической мудрости, которую он так высоко ценил в своей философии. Восхищение Гёте Хафизом и его "восточной" мудростью, выраженное в "Запад-Восточном Диване", послужило основной причиной интереса Ницше к этому персидскому поэту. В "Собрании сочинений" Ницше даже есть небольшое стихотворение под названием "К Хафизу". Frage eines Wassertrinkers (Вопросы пьющего воду).

Руми и суфизм

Идеи и литература суфизма вызвали интерес на Западе, особенно после Первой мировой войны, начиная с суфиев, не принадлежащих к религиозным культам, таких как Генри Уилберфорс Кларк и сэр Ричард Бертон, а также исследователей, таких как Морис Николл, Кеннет Уокер, и философов Гурджиев и Успенский. Труды Аттара, Джами, Хафиза, Шабистари и Руми оказали влияние на целое поколение писателей. С начала XXI века персидский поэт и философ Руми стал самым читаемым поэтом в мире. Его произведения, частично переведенные на английский язык, привлекли внимание многочисленных мыслителей и художников. Эти и последующие работы позволяют заключить, что влияние персидской литературы простирается дальше текстов, написанных на персидском языке, охватывая произведения тех, кто мыслил на персидском в области литературы, метафизики и философии, независимо от их родного языка и этнической принадлежности.