Мануэль де Лакунса: Иезуит в изгнании и пророк Мессианской эпохи.

Введение

Мануэль Де Лакунза, С. Дж. (19 июля 1731 – ок. 18 июня 1801) – иезуитский священник, использовавший псевдоним Хуан Йосафат Бен Ездра в своем основном труде по толкованию библейских пророчеств, озаглавленном «Пришествие Мессии в величии и славе».

Биография

Сын Карлоса и Хосефы Диас, богатых купцов, занимавшихся колониальной торговлей между Лимой и Чили, Мануэль вступил в Общество Иисуса (иезуитов) в 1747 году. После обычной иезуитской подготовки он был рукоположен в священники в 1766 году, но начал служение в качестве учителя грамматики в :es:Universidad Pontificia Colegio Máximo de San Miguel в чилийской столице, где приобрел умеренную известность как проповедник. В 1767 году король Карл III из Испании изгнал иезуитов из Испании и ее владений (включая Южную Америку), и Лакунса был отправлен в изгнание, сначала в Кадис, Испания, а затем в итальянский город Имола, недалеко от Болоньи в центральной Италии, где нашел убежище среди других чилийских иезуитов. Карл угрожал прекратить выплату субсидии в 100 пиастров в год, если кто-либо из иезуитов станет писать в свою защиту или критиковать это решение. Жизнь Лакунсы как священника в изгнании усложнилась, когда следующий папа, Климент XIV, издал бреве Dominus ac Redemptor, запрещавшее иезуитам совершать мессу и другие таинства, за которые взималась плата. Кроме того, его семья в Чили переживала трудные времена, и денежные переводы, на которые рассчитывал Лакунса, становились все более редкими. В это время Лакунса начал интенсивную программу изучения, сначала трудов Отцов Церкви, а затем библейских пророчеств. Он прочитал все доступные комментарии и после 1779 года ограничил свои исследования исключительно Писанием. После пяти лет совместной жизни с другими изгнанными иезуитами Лакунса поселился в доме на окраине Имолы, где жил один, за исключением таинственного человека, которого он в своих письмах называет "мой добрый мулат". В это время некоторые его коллеги-иезуиты описывали его как "человека, чей уход от мира, его скромный образ жизни, пренебрежение к собственной персоне, даже к необходимым удобствам, и неустанное усердие в учебе заслужили всеобщее уважение и восхищение". В 1773 году Лакунса постиг еще один удар: папа распустил орден иезуитов в обмен на территориальные уступки со стороны Франции и Испании, которые угрожали Папской области, так называемому "Патримониуму Святого Петра". Таким образом, по указу Лакунса был лишен статуса священника и возвращен в светское состояние. Сочетание теологических и библейских исследований, которые он проводил, и этой личной травмы привело Лакунсу к принятию эсхатологических взглядов на ближайшее будущее. Его развивающиеся идеи были впервые опубликованы в 22-страничном трактате, известном как "Анонимное тысячелетие", который широко распространялся в Южной Америке (есть свидетельства того, что Лакунса не санкционировал эту публикацию и был этим недоволен). Трактат вызвал ожесточенные общественные дебаты, особенно в Буэнос-Айресе. Противники Лакунсы донесли на него в Инквизицию, которая запретила брошюру. В 1790 году Лакунса завершил трехтомник своего главного труда "Пришествие Мессии в славе и величии" (La venida del Mesías en gloria y majestad). Понимая, что королевское покровительство – самая надежная гарантия публикации его работы и защиты от врагов, он неоднократно пытался получить одобрение испанского двора, но безуспешно. Однако его книга распространялась в рукописном виде в Испании и по всей Южной Америке. В том же году книга была осуждена испанскими судами, и 15 января 1819 года испанская Инквизиция приказала изъять ее из обращения. Дальнейшие издания были напечатаны в Мехико в 1821/1822 годах, в Париже в 1825 году и в Лондоне в 1826 году. В сентябре 1824 года папа Лев XII включил ее в Индекс запрещенных книг. Противники книги выражали особую обеспокоенность тем, что идеи Лакунсы находили отклик среди более консервативного и активного духовенства. В 1824 году в Мадриде была опубликована брошюра, осуждающая книгу Лакунсы, подзаголовок которой гласил: "Замечания для предостережения общественности от соблазна, который может вызвать эта работа". После публикации книги в Лондоне преподобный Эдвард Ирвинг, основатель Католической Апостольской Церкви после исключения из Пресвитерианской Церкви, познакомился с трудами Лакунсы. Он уже начал изучать испанский язык, попросив беженца-испанского офицера стать его репетитором, чтобы помочь тому. Он был настолько впечатлен работой Лакунсы, что летом 1826 года перевел ее на английский язык. В 1827 году был опубликован его двухтомный перевод под названием "Пришествие Мессии в величии и славе".

The son of Carlos and Josefa Diaz, wealthy merchants engaged in colonial trade between Lima and Chile, Manuel entered the Society of Jesus (Jesuits) in 1747. After the usual Jesuit training he was ordained to the priesthood in 1766 but began his service as a teacher of grammar in the :es:Universidad Pontificia Colegio Máximo de San Miguel in the Chilean capital, where he gained moderate fame as a pulpit orator. In 1767 King Charles III of Spain expelled the Jesuits from Spain and its possessions, (including South America) and Lacunza was sent into exile, first in Cadiz, Spain, and then in the Italian town of Imola, near Bologna in central Italy, where he found refuge with other Chilean Jesuits. Charles threatened to withdraw his subsidy of 100 piastres per annum if any Jesuit wrote in self defence or in criticism of this move. Lacunza's life as a priest in exile was made more difficult when the next pope, Pope Clement XIV, issued the brief, Dominus ac Redemptor, which banned Jesuits from celebrating Mass or other sacraments, for which a fee was charged. In addition, his family in Chile fell on hard times and the remittances on which Lacunza relied became increasingly scarce. During this time, Lacunza began an intensive programme of study, first of the Church Fathers and then of Biblical prophecies. He read all the commentaries available to him and after 1779 restricted his study solely to the Scriptures. After five years of communal living with the other exiled Jesuits, Lacunza retired to a house on the outskirts of Imola where he lived alone, apart from a mysterious person whom he calls in his letters, "my good mulatto". During this time some of his Jesuit colleagues described him as "a man whose retirement from the world, his parsimonious way of life, the neglect of his own person, even from the comforts necessary to human life, and his indefatigable application to study, earned him the respect and admiration of all". In 1773 Lacunza received another blow when, by the bull "Dominus ac Redemptor", the pope dissolved the Jesuit order in return for territorial concessions by France and Spain who were threatening the Papal States, the so called "Patrimony of St Peter". Thus, by decree, Lacunza was reduced to a secular status. Combined with the theological and Biblical study he had undertaken, this personal trauma led Lacunza to adopt a millenarian view of the near future. His developing ideas were first published in a 22 page tract known as "The Anonymous Millennium" which was widely circulated in South America (there is evidence that Lacunza did not authorise this publication and was annoyed by it). The tract gave rise to heated public debate, particularly in Buenos Aires. Lacunza's opponents denounced him to the Inquisition, which banned the booklet. In 1790 Lacunza completed the three volumes of his major work, "The Coming of the Messiah in Glory and Majesty" (La venida del Mesías en gloria y majestad). Recognising that royal patronage was the surest guarantee that his work would be published and that he would be protected against his enemies, he made repeated attempts to obtain approval by the Spanish court, but in this he was unsuccessful. However his book circulated in manuscript form in Spain and in the whole of South America. In the same year the book was denounced before the Spanish courts and on January 15, 1819, the Spanish Inquisition ordered that the book be removed from circulation. Further editions were printed in Mexico in 1821/1822, in Paris in 1825, and again in London in 1826. In September 1824 Pope Leo XII placed it on the Index of Prohibited Books. Those who opposed the book expressed particular concern about the appeal Lacunza's ideas exerted among the more conservative and active clergy. A pamphlet denouncing Lacunza's book, published in Madrid in 1824, was subtitled, "Observations to Guard the Public against the Seduction the Work can Cause". Following the book's publication in London, the Rev Edward Irving, who formed the Catholic Apostolic Church after being disfellowshiped from the Presbyterian Church, came across Lacunza's work. He had already begun to learn Spanish by allowing a refugee Spanish officer to tutor him as a way of helping the man. He was so impressed by Lacunza's work that he spent the summer of 1826 translating it into English. In 1827 his two volume translation was published under the title "The Coming of the Messiah in Majesty and Glory".

Идеи Лакунзы

Лакунза полагал, что сделал некоторые "новые открытия в области, которая, безусловно, не является предметом простого любопытства, но представляет огромный интерес". Первым из этих "новых открытий" было утверждение: "Я не склонен считать, что мир – то есть материальные тела или небесные светила, сотворенные Богом (в числе которых и тот, на котором мы живем) – должен иметь конец или вернуться в хаос или небытие, из которого он произошел". Он возражал против распространенного учения о том, что в конце времен земля будет поглощена огнем, и, цитируя текст из апокрифической Книги Премудрости Соломона, содержащийся в католических Библиях, но отсутствующий в протестантских, заявил: "Как может быть всепоглощающий огонь, сжигающий и уничтожающий все без исключения на земном шаре и сам земной шар, когда Писание гласит: 'Тогда будут выпущены прямые молнии, и из облаков, как из натянутого лука, полетят к цели' (Прем. 21)". Во-вторых, Лакунза заключил, что библейские выражения "конец века" и "конец мира" относятся к разным периодам времени. Он понимал "конец века" или "день Господень" как просто завершение определенного этапа человеческой истории, которое ознаменуется пришествием Христа и установлением Его Царства на земле. В это время живые будут судимы, а иудеи обращены, после чего будет установлено новое общество для тысячелетнего правления справедливости и мира. "Эль Терино (очень ученый автор) пишет следующее: 'Но это будет полностью исполнено к концу мира, в общем обращении всех иудеев ко Христу'. То, что здесь заявлено и подтверждено этим ученым человеком, по существу совпадает с тем, что говорю я, с той лишь разницей, что я помещаю после конца века то же самое событие, которое он без основания стремится отнести 'к концу мира'. Вместе с этим великим событием, предсказанным почти во всех Писаниях, вы также найдете в конце нынешней земли, или, что то же самое, конец дня человеческого, который Господь так часто называл завершением этого века; и сразу после этого дня вы найдете день Господень, грядущий век, Царство Божье, новую землю и новые небеса, где обитают праведность, мир, любовь и единомыслие в одной вере, в одном поклонении, в одних законах и обычаях, единообразие языка среди всех народов, племен и семей всей земли". В то время как "конец мира" будет ознаменован воскресением мертвых и Страшным Судом, это событие произойдет после тысячи лет мирного земного царства Христа, когда дракон будет освобожден, чтобы вновь обмануть народы, после чего огонь сойдет с неба и поглотит дракона, зверя и лжепророка в "огненном озере" (Откр. 20:9, 10). После этого "последний суд, окончательный приговор" "второй смерти" состоится перед престолом Божьим, как описано в Откровении 22:11, где "величие, слава, бесконечное величие этого престола и Всевышнего Князя, сидящего на нем, от лица которого бегут и скрываются небо и земля, и все живущие на них, и все, что на них". По словам Лакунзы: "Если XX глава Апокалипсиса должна пониматься буквально, то сам Иисус Христос со всеми Своими святыми, которые уже воскресли, должен фактически царствовать в Иерусалиме над всем земным шаром в течение тысячи лет. Следовательно, следует признать, что после этих тысячи лет мирного царства Иисуса Христа, прошедших в невинности, доброте и праведности, дракон будет вновь освобожден и вернется, чтобы обмануть весь мир. Неудивительно, что после тысячи лет (или, если угодно, ста тысяч) праведности и добра мир снова может быть испорчен. Тем не менее, среди этих отдельных аспектов, касающихся этой тайны, я нахожу только один, который мне известен и который я не могу не заметить, а именно, время, когда вся тайна произойдет. Я имею в виду, что вся тайна, или, что то же самое, воскресение всех потомков Адама, последний суд, окончательный приговор и исполнение этого приговора не могут произойти немедленно в тот самый естественный день пришествия нашего Господа Иисуса Христа во славе и величии; потому что эта идея явно и очевидно противоречит тексту Святого Иоанна [в книге Откровение]".

Lacunza believed that he had made some "new discoveries, in a subject which certainly is not one of mere curiosity, but of the greatest interest." The first of these "new discoveries" was that "I am not of the opinion that the world – that is, the material bodies or celestial globes that God has created (among which is the one on which we live) – has to have an end, or return to chaos or nothingness from which it came forth." He protested against the common teaching that at the end of the world, the earth would be consumed by fire and quoting from an Apocryphal Wisdom of Solomon text, which is found in Catholic Bibles, but not in Protestant Bibles, declared:

"How can it be a universal fire which burneth up and consumeth every thing without exception upon our globe, and the globe itself, when the scripture saith, 'Then shall the right aiming thunderbolts go abroad; and from the clouds, as from a well drawn bow, shall they fly to the mark – Wisdom 21.'" Secondly, Lacunza concluded that the Biblical expressions "end of the age" and "end of the world" refer to two different times. He understood the "end of the age" or "day of the Lord" as merely the end of a phase of human history that would be closed by the coming of Christ and the beginning of His kingdom on Earth. At this time the living would be judged and the Jews converted, after which a new society would be established for a thousand year reign of justice and peace. "El Terino (a very learned author) His words are these: 'But it shall be fully accomplished towards the end of the world, in the general conversion of all the Jews unto Christ.' That which is here declared and avowed by this learned man, is substantially the same which I say, with this only difference, that I place after the end of the age, the same event which he without any reason pretends to place 'towards the end of the world.' along with this great event announced in almost all the scriptures, you shall likewise find at the end of this present earth, or which is the same, the end of the day of men, which the Lord so frequently called the consummation of this age; and immediately after this day, you shall find that of the Lord, the age to come, the kingdom of God, the new earth and the new heavens, wherein dwelleth righteousness, peace, love, and uniformity in the same faith, in the same worship, in the same laws and customs, a uniformity of language among all the peoples, tribes, and families of the whole earth". While the "end of the world" will be marked by the resurrection of the dead and the Last Judgement, this event would take place after the thousand years of Christ's pacific earthly kingdom, at which the dragon would then be loosed, so that the nations might once again be deceived, at which fire then comes down from heaven and consumes the dragon, the beast and the false prophet in the "lake of fire" (Rev. 20:9,10). After this, the "last judgment, the ultimate sentence" of the "second death" takes place before the throne of God, as described in Revelation 22:11, at which "the greatness, the majesty, the infinite sovereignty of that throne and of the supreme prince who sitteth thereon, before whose presence, and in whose sight the heaven and earth should flee away and hide themselves, with all who dwell, and all are found therein." According to Lacunza:

"If the xxth chapter of the Apocalypse is to be literally understood, Jesus Christ himself with all his saints now risen, ought actually to reign in Jerusalem over the whole orb of the earth, and that for a thousand years It ought then be admitted, that those thousand years of the pacific kingdom of Jesus Christ, being passed into innocence, in goodness, and righteousness, the dragon will once again be loosed, and will return to deceive the whole world What wonder then, if after a thousand years, (or, if you please, a hundred thousand) of righteousness and goodness, the world should once more come to be perverted? Nevertheless, among these individual things pertaining to this very mystery, I find only one which I am not ignorant of, nor can fail to perceive, which is, the circumstance of the time at which the whole mystery shall come to pass. I mean that the whole mystery, or which is the same thing, the resurrection of all the individuals of Adam's race, the last judgment, the ultimate sentence, and the execution of this ultimate sentence, cannot take place immediately upon and in the very natural day of the coming in glory and majesty of our Lord Jesus Christ; because that idea is visibly and evidently repugnant to the text of St. John [in the book of Revelation]."

Позиция Лакунзы относительно идентификации антихриста

Интерпретация библейских пророчеств Лакунцы привела его к убеждению, что в период, предшествующий "дню Господнему", произойдет отступничество внутри Католической церкви, которое сделает ее частью общей системы, которую он назвал Антихристом, в том смысле, что среди церквей произойдет всеобщее "отпадение" в учении, приводящее к моральному отступничеству. В этом смысле Антихрист будет состоять из "морального антихристианского тела, составленного из многих людей, движимых одним и тем же духом", которое будет включать в себя "семь ложных религий, которые должны объединиться для войны против Тела Христова и против Самого Христа" – что соответствовало его личному толкованию Откровения 13:1. В книге "Пришествие Мессии в величии и славе" Лакунза сравнил свои взгляды на Антихриста – что Антихрист есть всеобщее моральное отступничество в церквях – с тем, что он объявил "общепризнанным" мнением своего времени: "Этот Антихрист общепризнан как царь или самый могущественный монарх. Обычно говорится, что он произойдет от евреев, из колена Дана, будет выдавать себя за Мессию и начнет совершать столь много и столь чудесных дел, что слава о нем быстро распространится, и евреи со всего мира и из всех колен придут к нему и предложат свои услуги. После того, как Антихрист завоевал Иерусалим, он с легкостью покорит остальной мир. Амбиции этого ничтожного и презренного иудея не ограничатся тем, чтобы стать вселенским царем всей земли, но он немедленно проникнется нечестивой и кощунственной мыслью о том, чтобы сделать себя Богом и единственным Богом всей земли. Тогда восстанет самое ужасное, самое жестокое и опасное гонение против Церкви Иисуса Христа, которое продлится три года и шесть месяцев. После его смерти Церковь и весь мир начнут дышать свободно, все вернется к совершенному спокойствию и всеобщей радости. Епископы, скрывавшиеся в горах, вернутся и вновь займут свои кафедры, в сопровождении своего духовенства и некоторых других христианских семей, последовавших за ними в добровольном изгнании. В это время произойдет обращение евреев, в соответствии с всеобщим духом обратившихся". Хотя это мнение – что Антихрист будет отдельным лицом, евреем – впервые было сформулировано его сослуживцем-иезуитом Франсиско Риберой в конце шестнадцатого века, это было далеко не универсальным мнением относительно личности Антихриста, поскольку до этого времени оно было полностью отвергнуто протестантами. "В 1540 году баскский рыцарь Игнатий Лойола и горстка последователей получили разрешение от Папы Пия III основать орден иезуитов, который должен был предоставить ударные войска для интеллектуальной атаки на протестантские верования. В то время как римская курия сохраняла традиционную августинианскую сдержанность в отношении апокалиптических вещей, иезуитам пришло в голову, что реформаторы удивительно уязвимы в этой области. Если бы они могли показать, что Лютер, Цвингли и Кальвин игнорировали Апокалипсис, они могли бы подорвать основы протестантизма и представить себя защитниками Писания. Их первоочередной задачей было разорвать связь между Антихристом и папством. Около 1580 года испанский иезуит Франсиско Рибера начал работу над комментарием к Откровению, который оспорил "исторический" протестантский анализ библейских пророчеств. Отказавшись от буквального тысячелетнего царства, он сосредоточился на данииловском "времени, временах и половине времени", и если "время" представляет год, то период составит три с половиной года, или 1260 дней. Отделив Даниила от Откровения, он утверждал, что только послания Иоанна к церквам [в Книге Откровения] в первых трех главах относятся к событиям, произошедшим в прошлом. Все остальное относится к будущему и будет исполнено в течение предстоящих трех с половиной лет скорби. Поскольку папство вне времени, следовало, что Антихрист должен быть единым, идентифицируемым человеком, который еще не пришел. Ссылаясь на отцов Церкви как западных, так и восточных, Рибера утверждал, что этот разрушитель будет евреем, который появится в Иерусалиме, восстановит храм Соломона, примет поклонение еврейского народа, а затем будет править в течение этого ужасного периода в три с половиной года. Этот Антихрист, наконец, заявит о божественной власти и покорит мир, в то время как саранча в виде варварских народов будет сеять хаос среди человечества. Когда Церковь бежит в пустыню, прозвучат шесть небесных труб, последняя из которых возвестит о конце скорби после смерти Антихриста. Хотя протестанты отреагировали с тревогой, апокалиптическое видение Риберы не сразу нашло поддержки в Ватикане. Хотя он позаботился о том, чтобы описать папство своего времени как "мать благочестия, столп католической веры и свидетель святости", он признал, что в прошлом оно было Блудницей Вавилонской и предсказал, что оно отступит в конце времен. Все еще уважаемый кардинал-иезуит Белламин приступил к импортированию ключевых концепций Риберы об индивидуальном еврейском Антихристе и трех с половиной годах скорби в основную католическую теологию. Позиционируя Римскую церковь как защитника Писания, он обнародовал сомнения реформаторов относительно того, имеют ли апокалиптические книги Даниила и Откровения место в Библии и даже предложил способ преобразования имени "Лютер" в символ зверя, 666. Поскольку протестанты придерживались "исторических" методов пророческого анализа, кардинал Белламин направил католическую апокалиптику к событиям, которые должны быть исполнены в будущем." Поскольку Лакунза сравнил свою личную точку зрения на личность Антихриста с взглядами Риберы в своей книге "Пришествие Мессии в величии и славе", таким образом, обе точки зрения иезуитов на личность Антихриста были эффективно представлены протестантизму в ее страницах. В то время как Ирвинг отверг личную точку зрения Лакунцы о том, что в Церкви произойдет всеобщее моральное отступничество, он охотно принял точку зрения Риберы, которая учила, что Антихрист будет "еврейским разрушителем", который посеет хаос на земле. К середине девятнадцатого века она сформировалась как основа пророческого способа толкования Библии, известного как футуризм. По словам церковного историка Ле Роя Фрума, это толкование "футуристического взгляда на индивидуального еврейского Антихриста было неизвестно протестантам Северной Америки до девятнадцатого века".

Lacunza's interpretation of Biblical prophecy led him to believe that during the period before the "day of the Lord" there would be an apostasy within the Catholic Church which would make it part of a general system which he labelled Antichrist, in the sense that there would be a general "falling away" in doctrine among the churches, resulting in moral apostasy. In this sense the Antichrist would be composed of "a moral antichristian body, composed of many individuals animated by the same spirit", which would consist of "seven false religions [that] should unite to make war against the body of Christ, and against Christ himself" – which was in accordance with his personal interpretation of Revelation 13:1. In The Coming of the Messiah in Majesty and Glory, Lacunza compared his views on the Antichrist – that Antichrist was a general moral apostasy within the churches – with what he declared to be the "universally recognized" view of his day:

"This Antichrist is universally recognized as a king, or most potent monarch It is commonly said, that he will take his origin from the Jews, and from the tribe of Dan shall feign himself Messiah, and begin to perform so many and such stupendous works, that the fame thereof being soon spread abroad, the Jews shall fly from all parts of the world, and from all the tribes, to join themselves to him, and offer him their services After Antichrist shall have conquered Jerusalem, he shall, with great ease, conquer the rest of the earth The ambition of this miserable and vilest Jew, shall not rest satisfied, by becoming the universal king of the whole earth but he shall immediately enter into the impious and sacrilegious thought of making himself God, and the only God of the whole earth Whereupon shall arise the most terrible, the most cruel perilous persecution against the church of Jesus Christ; and it shall last for three years and a half Upon his death the church, and the whole world, shall begin to breathe again, every thing reverting to a perfect calm, and a universal joy. The Bishops, who had concealed themselves in mountains, shall return and resume their sees, accompanied by their clergy and some other Christian families, who had followed them in their voluntary exile. At this time shall come to pass, the conversion of the Jews, according to the universal spirit of the converters". Although this view – that the Antichrist was an individual who would be a Jew – was first formed by fellow Jesuit Francisco Ribera in the latter part of the sixteenth century, this was a far from universal view on the identity of the Antichrist, as until this time it had been completely rejected by Protestants. "In 1540, Basque knight Ignatius Loyola and a handful of followers received permission from Pope Pius III to form the order of the Jesuits, who would provide shock troops for an intellectual assault on Protestant beliefs. While the Roman curia maintained its traditional Augustinian reticence on things apocalyptic, it occurred to the Jeuits that the reformers were surprisingly vulnerable in this area. If they could show that Luther, Zwingli and Calvin had ignored the Apocalypse, they could cut the ground from under Protestant feet and present themselves as the defender of scripture. Their immediate task was to break the connection between Antichrist and the papacy. In around 1580, Spanish Jesuit Francisco Ribera began work on a commentary on Revelation, which challenged the 'historical' Protestant analysis of biblical prophecy. Abandoning the literal thousand year millennium, he focused on Daniel's 'a time, two times, and half a time,' if 'a time' represented a year, he concluded, then the period added up to three and a half years – or 1260 days. Uncoupling Daniel from Revelation, he argued that only John's letters to the churches [in the Book of Revelation] in the first three chapters referred to events that happened in the past. All the rest lay in the future and would be accomplished within the coming three and a half years of Tribulation. Since the papacy was timeless, it followed that the Antichrist had to be a single, identifiable human being, who had yet to arrive. Citing Western and Eastern church fathers, Ribera argued that this destroyer would be a Jew who would appear in Jerusalem, rebuild Solomon's Temple, accept the worship of the Jewish people, before ruling for that terrible period of three and a half years. This Antichrist would finally claim divine power and conquer the world while locusts in the form of barbarian races wreaked havoc on the human race. As the church fled into the wilderness, six heavenly trumpets would blow, with the last sounding the end of Tribulation after the Antichrist's death. Although Protestants reacted with alarm, Ribera's apocalyptic vision found no immediate favor in the Vatican. While he had taken care to describe the papacy of his own time as the 'mother of piety, pillar of the Catholic faith and witness of sanctity,' he did admit that, it had in the past been the Whore of Babylon and he predicted that it would apostatize at the end of time. Still respected Jesuit Cardinal Bellarmine set about importing Rebera's key concepts of the individual Jewish Antichrist and the three and a half year tribulation into mainstream Catholic theology. Positioning the Roman church as the defender of scripture, he publicized the reformer's doubts on whether the two apocalyptic books of Daniel and the Revelation had any place in the Bible and even suggested a way in which the name 'Luther' could be converted to the beast's symbol, 666. As Protestants clung to 'historical' methods of prophetic analysis, Cardinal Bellarmine steered Catholic apocalyptic towards events that were to be fulfilled in the future." As Lacunza compared his own personal view on the identity of the Antichrist with Ribera's views within his book The Coming of the Messiah in Majesty and Glory, thus both views of the Jesuits on the identity of the Antichrist were effectively presented to Protestantism within its pages. While Irving rejected Lacunza's personal view that there would be a general moral apostasy within the church, he instead readily accepted Ribera's view, which taught that the Antichrist would be a "Jewish destroyer" who would wreak havoc upon the earth. By the mid nineteenth century, it had taken shape under as the basis of a prophetic mode of Biblical interpretation which is known as Futurism. According to church historian Le Roy Froom, this interpretation of "The Futurist view of an individual Jewish Antichrist was unknown among the Protestants of North America prior to the nineteenth century."