«И корабль плывёт» (1983) – музыкальная комедия Федерико Феллини о трауре по оперной певице на роскошном лайнере. Итальянский фильм, номинированный на «Оскар».
Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
«И корабль плывёт» – итальянский музыкальный комедийный драматический фильм 1983 года, снятый Федерико Феллини, который также является соавтором сценария. Фильм рассказывает о событиях, происходящих на борту роскошного лайнера, где собрались друзья умершей оперной певицы, чтобы почтить её память. Фильм был выдвинут Италией на премию «Оскар» как лучший фильм на иностранном языке в 1983 году (56-я церемония), но не вошёл в число номинантов.
And the Ship Sails On is a 1983 Italian musical period comedy drama film directed and co written by Federico Fellini. It depicts the events on board a luxury liner filled with the friends of a deceased opera singer who have gathered to mourn her. The film was selected as the Italian entry for the Best Foreign Language Film at the 56th Academy Awards, but was not accepted as a nominee.
Сюжет
Фильм начинается со сцены в июле 1914 года, непосредственно перед отплытием круизного судна Gloria N. из Неаполитанской гавани. Открывающая сцена выполнена в сепии, словно это фильм той эпохи, без звука, кроме жужжания проектора. Постепенно сепия переходит в цвет, и мы слышим диалоги персонажей. Итальянский журналист Орландо, обращаясь к камере, объясняет зрителю, что круиз – это погребальное путешествие для развеивания праха оперной певицы Эдмеи Тетуа у острова Эримо, её родины. Считающаяся величайшей певицей всех времен, Тетуа прославилась своим божественным голосом. Нескладный, но обаятельный журналист также делится весьма субъективными анекдотами и сплетнями о множестве мультипликационных персонажей, напоминающих золотой век комиксов ("Маленький Немо", "Воспитание отца", "Дети Катценджаммеров"), но с извращенным, феллинивским оттенком. Среди них – оперные певцы, преподаватели вокала, дирижеры оркестра, театральные продюсеры, актеры, премьер-министры, графы, принцессы, великие князья и обезумевшие поклонники покойной дивы. Ревнивая и озлобленная сопрано Илдебранда отчаянно пытается раскрыть секрет незабываемого голоса Эдмеи Тетуа. Русский басист с жесткой щетиной показан в огромной камбузе корабля, где одним лишь голосом он гипнотизирует курицу. Кудрявый актер путешествует с матерью, чтобы соблазнить матросов. Сэр Реджинальд Донгби, английский аристократ-вуайерист, наслаждается наблюдением за леди Вайолет, своей нимфоманкой-женой. Великий герцог Харцок, пруссак, – это обрюзгший юноша, чья слепая сестра (танцовщица и хореограф Пина Бауш) замышляет со своим любовником, премьер-министром, лишить брата наследства. Замкнутый граф Бассано уединяется в своей каюте, превращенной в храм, посвященный памяти дивы. Из трюма корабля поднимается отвратительный смрад, и вскоре выясняется, что экипаж забросил тоскующего по любви носорога. Зверя поднимают на палубу, моют и возвращают в трюм со свежей водой и сеном. На третий день плавания пассажиры обнаруживают группу сербских беженцев, разбивших лагерь на палубе. Спасаясь на плотах в сторону Италии после убийства в Сараево, беженцев ночью доставил на борт капитан. Однако великий герцог и его свита убеждены, что сербы – террористы, и приказывают капитану изолировать их в углу корабля. В итоге мы видим едва завуалированную интерпретацию Феллини "Ночи в опере" братьев Маркс – головокружительную смесь культур, как этнических, так и художественных, где аристократы и снобы радостно делят сцену (палубу корабля) с крестьянами и ярным сербским фольклором (в хореографии Леонетты Бентивоглио). Но веселье прерывается, когда в поле зрения появляется угрожающий флагман австро-венгерского флота, требуя возвращения сербских беженцев. Капитан соглашается при условии, что пепел Эдмеи Тетуа будет развеян у Эримо заранее. После церемонии беженцев погружают в спасательную шлюпку для передачи австрийцам, но молодой серб бросает бомбу на флагман, вызывая панику. Австрийцы отвечают артиллерийским огнем. "Глория N." идет ко дну, Альбертини дирижирует, аристократы спешат к шлюпкам, рояль скользит по полу, разбивая зеркала, а над хаосом чемоданов в затопленных коридорах безмятежно порхают бабочки. В обратном движении камеры Феллини раскрывает грандиозные закулисные сцены своей плавучей оперной постановки – гигантские гидравлические домкраты (созданные художником-постановщиком, удостоенным премии "Оскар", Данте Ферретти), создававшие качку корабля, акры пластикового океана, армию техников, сжигающих нафталин для создания дыма, и, наконец, загадочную фигуру, возможно, Орландо или сам Феллини, намеренно прячущегося за своей камерой, снимающей основную камеру, снимающую его самого. Затем основная камера движется вперед, показывая финальный кадр: Орландо в спасательной шлюпке, а носорог с удовольствием жует сено. "Знаете ли вы, – признается Орландо, – что носорог дает очень хорошее молоко?" Смеясь, он снова берется за весла, чтобы исчезнуть в огромном пластиковом океане.
The film opens depicting a scene in July 1914 immediately prior to the cruise ship Gloria N. setting sail from Naples Harbor. The opening sequence is in sepia tones, as if it were a film shot in that era, with no sound other than the whirring of the projector. Gradually the sepia fades into full colour and we can hear the characters’ dialogue. Orlando, an Italian journalist, supplies commentary by directly addressing the camera, explaining to the viewer that the cruise is a funeral voyage to disperse the ashes of opera singer Edmea Tetua near the island of Erimo, her birthplace. Considered the greatest singer of all time, Tetua is celebrated for her goddess like voice. The bumbling but lovable journalist also provides highly subjective anecdotes and gossip on the wide array of cartoon characters that evoke the golden age of the "funny papers" (Little Nemo, Bringing Up Father, The Katzenjammer Kids) but with a perverse Felliniesque twist. These include more opera singers, voice teachers, orchestra directors, theatre producers, actors, prime ministers, counts, princesses, Grand Dukes, and panic stricken fans of the deceased diva. A jealous and bitter soprano named Ildebranda desperately tries to penetrate the secret behind Edmea Tetua's unforgettable voice. A bristle haired Russian basso is shown around the ship's vast mess hall where, using only his voice, he hypnotizes a chicken. A curly cued actor travels with his mother in order to seduce sailors. Sir Reginald Dongby, a voyeuristic English aristocrat, relishes spying on Lady Violet, his nymphomaniac wife. The Grand Duke of Harzock, a Prussian, is an obese bubble of a young man whose blind sister (the Tanztheater performer and choreographer Pina Bausch) schemes with her lover, the prime minister, to disinherit her brother. The brooding Count of Bassano closets himself in his cabin transformed into a temple dedicated to the diva's memory. An awful stench rises from the ship's hold and soon it's revealed that a love sick rhinoceros has been neglected by the ship's crew. The beast is pulled up, washed on deck, and returned to the hold with fresh water and hay. On the third day of the voyage, the passengers discover a crowd of shipwrecked Serbians camped on the deck of the ship. Fleeing in rafts towards Italy after the assassination at Sarajevo, the refugees were brought on board the previous night by the captain. The Grand Duke and his men, however, are convinced the Serbians are terrorists and order the captain to isolate the group to a corner of the ship. The upshot is Fellini's barely disguised take on the Marx Brothers's A Night at the Opera in a heady mix of cultures, both ethnic and artistic, where aristocrats and snobs joyfully share the stage (the ship's deck) with peasants and vibrant Serbian folklore (as choreographed by Leonetta Bentivoglio). But the revels end when the menacing flagship of the Austro Hungarian fleet sails into view, demanding the return of the Serbian refugees. The captain agrees on condition that Edmea Tetua's ashes be dispersed at Erimo beforehand. After the ceremony, the refugees are loaded into a lifeboat for delivery to the Austrians but a young Serbian hurls a bomb at the flagship, causing pandemonium. The Austrians respond by cannon fire. The Gloria N. sinks while Albertini wields his baton, aristocrats march to the lifeboats, a grand piano slides across the floor smashing mirrors, and butterflies twitter serenely above the melee of suitcases in flooded corridors. In a reverse tracking shot, Fellini reveals the stupendous behind the scenes of his floating opera of a movie giant hydraulic jacks (constructed by Oscar winning set designer, Dante Ferretti) that created the ship's rolling sea movements, along with acres of plastic ocean, an army of technicians burning naphthalene for the smoke of disaster effect, and, finally, an enigmatic figure that may be Orlando or Fellini intentionally hiding behind his own camera filming the main camera filming himself. The main camera then tracks forward to a final shot of Orlando in a lifeboat with the rhinoceros happily munching on hay. "Did you know," confides Orlando, "that a rhinoceros gives very good milk?" Laughing, he once again mans the oars to disappear on a vast plastic ocean.
Критический отклик
Фильм был показан вне конкурсной программы на 40-м Венецианском кинофестивале и удостоился пятнадцатиминутных оваций. На Rotten Tomatoes фильм имеет 82% положительных отзывов, основанных на 11 рецензиях со средним рейтингом 6,8/10. В статье для итальянского еженедельного журнала L'Espresso писатель и кинокритик Альберто Моравия увидел в фильме интуитивную критику европейского общества, предшествовавшего Первой мировой войне. "Поразительно, – поясняет Моравия, – то, с какой интуицией показано, что европейское общество эпохи Прекрасной эпохи опустошило себя от всякого гуманизма, оставив лишь искусственный и исчерпывающий формализм. Результатом стало общество, основанное на непрерывной, но презрительной мелодраме. Другая гениальная интуиция – это фундаментальное единство мира того времени, который был полностью буржуазным или всецело поглощен буржуазией. Эта идея великолепно выражена в сцене, где безупречные оперные певцы выступают, наклоняясь над железным балконом машинного отделения, а пропитанные потом рабочие прекращают подбрасывать уголь в топку, чтобы послушать дивные голоса". В 1984 году фильм занял 7-е место в списке десяти лучших фильмов года по версии журнала Cahiers du Cinéma.
Screened out of competition at the 40th Venice Film Festival, the film received a fifteen minute standing ovation. The film has a 82% approval rating on Rotten Tomatoes, based on 11 reviews with an average rating of 6.8/10. Writing for the Italian weekly magazine L'Espresso, novelist and film critic Alberto Moravia saw the film as an intuitive critique of European society that preceded the First World War. "What is brilliant," explained Moravia, "is the intuition that European society of the Belle Epoque had emptied itself of all humanism leaving only an artificial and exhaustive formalism. The result was a society founded on a continuous yet contemptible melodrama. The other genial intuition is that of the fundamental unity of the world back then which was completely bourgeois or utterly obsessed with the bourgeoisie. This idea comes through magnificently in the scene where immaculate opera singers perform leaning over the iron balcony of the engine room as sweat grimed workers cease stoking the furnace with coal to listen to the splendid voices." The film ranked 7th on Cahiers du Cinéma's Top 10 Films of the Year List in 1984.