Роль женщин в курдском обществе: история и современность

Роль женщин в курдском обществе: права, прогресс и проблемы. Гендерное неравенство, принудительные браки, убийства чести и ФГО в Иракском Курдистане.

20 мин чтения

100%

Источник: Kurdish women — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Роль женщин в курдском обществе

Курдские женщины традиционно играли важную роль в курдском обществе и политике. В целом, права и равенство курдских женщин значительно улучшились в XXI веке благодаря прогрессивным движениям внутри курдского общества. Однако, несмотря на прогресс, курдские и международные организации по защите прав женщин продолжают сообщать о проблемах, связанных с гендерным неравенством, принудительными браками, убийствами из-за чести, а в Иракском Курдистане – женским обрезанием (FGM).

В политике

Знания о ранней истории курдских женщин ограничены как недостатком исторических записей, так и почти полным отсутствием исследований. В 1597 году (XVI век) принц Шараф ад-Дин Битлиси написал книгу под названием «Шарафнама», в которой упоминаются женщины правящего класса землевладельцев и их исключение из общественной жизни и осуществления государственной власти. В книге говорится, что курды Османской империи, придерживающиеся исламских традиций, брали четырех жен и, если позволяли средства, четырех служанок или рабынь. Однако эта практика полигинии была распространена лишь среди меньшинства, в основном среди членов правящего класса землевладельцев, знати и религиозного истеблишмента. Шараф ад-Дин Битлиси также упоминает о трех курдских женщинах, которые взяли на себя власть в курдских княжествах после смерти своих мужей, чтобы передать ее своим сыновьям по достижении ими совершеннолетия. Хотя в целом Битлиси использует уничижительные слова при упоминании женщин, он восхваляет способность этих трех женщин править подобно мужчинам и называет одну из них «львицей». Во дворе могущественного княжества Бидлис (регион в Турции) курдским женщинам не разрешалось посещать рынок, и они подвергались смертной казни за это, однако женщины иногда брали на себя власть в курдских княжествах после того, как некоторые османские власти сделали исключения, признав правопреемство женщин в этих княжествах. В конце XIX века Халима Ханим из Хаккари была правительницей Баш-Кала, пока не была вынуждена сдаться османскому правительству после подавления восстания Бедир-хана в 1847 году. Молодая курдская женщина по имени Фатма стала вождем племени Эздинан в 1909 году и была известна среди своего племени как королева. Во время Первой мировой войны русские войска договорились о безопасном проходе через племенные территории с леди Мариам из знаменитого рода Нехри, которая, по словам Базиля Никитина, обладала значительным авторитетом среди своих последователей. Леди Адела, правительница Халабджи, оказывала значительное влияние на дела племени Джафф на равнине Шахразур, расположенной на турецко-иранской границе. Возрождение торговли и восстановление законности и порядка в регионе Халабджи приписывается ее мудрому руководству. Леди Адела, которую британцы называли «Принцессой храбрых», была известным и образованным вождем племени Джафф, одного из крупнейших курдских племен, если не самого большого, коренного для области Загрос, разделенной между Ираном и Ираком. Адела Ханем происходила из знаменитой аристократической семьи Сахибкеран, которая заключала браки с вождями племени Джафф. В 1993 году Мартин Ван Брюинсен утверждал, что курдское общество традиционно считалось патриархальным, но при этом известны случаи, когда курдские женщины становились влиятельными политическими лидерами.

Knowledge about the early history of Kurdish women is limited by both the dearth of records and the near absence of research. In 1597 (16th century), Prince Sharaf ad Din Bitlisi wrote a book titled Sharafnama, which makes references to the women of the ruling landowning class, and their exclusion from public life and the exercise of state power. It says that the Kurds of the Ottoman Empire, who follow Islamic tradition, took four wives and, if they could afford it, four maids or slave girls. This regime of polygyny was, however, practiced by a minority, which included primarily the members of the ruling landowning class, the nobility, and the religious establishment. Sharaf ad Din Bitlisi also mentioned three Kurdish women assuming power in Kurdish principalities after the death of their husbands in order to transfer it to their sons upon their adulthood. While generally referring to women using degrading words, Bitlisi extols the ability of the three women to rule in the manner of males, and calls one of them a "lioness". In the court of
the powerful Bidlis principality (region in Turkey), Kurdish women were not allowed into the marketplace, and would be killed if they went there, but women did occasionally assume power in Kurdish principalities after some Ottoman authorities had made some exceptions by accepting the succession in those principalities by a female ruler. In the late 19th century, Lady Halima Khanim of Hakkari was the ruler of Bash Kala until she was forced to surrender to the Ottoman government after the suppression of the Bedir Khan revolt in 1847. A young Kurdish woman named Fatma became chief of the Ezdinan tribe in 1909 and she was known among her tribe as the queen. During World War I, Russian forces negotiated safe passage through tribal territory with Lady Maryam of the famous Nehri family, who according to Basile Nikitine, wielded great authority among her followers. Lady Adela, ruler of Halabja, exerted great influence in the affairs of the Jaff tribe in the Shahrazur plain on the Turco Iranian frontier. The revival of commerce and restoration of law and order in the region of Halabja is attributed to her sound judgement. Lady Adela, called the "Princess of the Brave" by the British, was a famous and cultured chief of the Jaff tribe, one of the biggest Kurdish tribes, if not the biggest, native to the Zagros area, which is divided between Iran and Iraq. Adela Khanem was of the famous aristocratic Sahibqeran family, who intermarried with the tribal chiefs of Jaff. In 1993, Martin Van Bruinessen argued that Kurdish society was known as a male dominated society, but with instances of Kurdish women becoming important political leaders.

В обществе и литературе

Асена Барзани, которую некоторые ученые считают первой женщиной-рабином в еврейской истории, считается первой известной влиятельной курдской женщиной в истории. Она написала множество писем и опубликовала несколько трудов в XVII веке. В 1858 году курдский писатель Махмуд Баязиди упоминал о жизни курдских женщин в племенных, кочевых и сельских общинах. Он отметил, что большинство браков были моногамными, курдские женщины не покрывали лица и принимали участие в общественной жизни, такой как работа, танцы и пение вместе с мужчинами. Во время нападений на племя женщины участвовали в боевых действиях наравне с мужчинами. В традиционной курдской литературе прослеживаются как матриархальные, так и патриархальные тенденции. В балладе "Лас и Хазал" (Beytî Las û Xezal) женщины-вожди племен открыто соперничают за возлюбленного, в то время как в патриархальных условиях женщины подвергаются насилию со стороны мужчин. Владимир Минорский сообщал о нескольких случаях, когда курдские женщины управляли делами своих племен. В 1913 году он встретил одну из таких вождей, леди Адела, в районе Халабджи. Она была известна тем, что спасла жизни многих британских офицеров во время Первой мировой войны и была награждена титулом Хан-Бахадур британским командованием.

История и происхождение

В 1919 году курдские женщины создали свою первую организацию – "Общество содействия курдским женщинам" в Стамбуле. Во время восстаний 1925–1937 годов армия преследовала курдских женщин, и многие из них совершили самоубийство, чтобы избежать изнасилования и насилия. Приход к власти в Турции с 2002 года консервативной исламистской Партии справедливости и развития (ПСР) ознаменовался регрессивной политикой в отношении роли женщин в обществе. Президент Реджеп Тайип Эрдоган печально известен своим высказыванием о том, что "женщина, отказывающаяся от материнства и не стремящаяся быть домохозяйкой, сколь бы успешной ни была ее карьера, ущербна и неполноценна".

Современные события

С момента своего основания в 1978 году, Апоистская вооружённая партизанская Рабочая партия Курдистана (РПК) привлекала значительный интерес со стороны курдских женщин, которые на протяжении всего времени были неотъемлемой частью движения. Мотивация для вступления описывалась следующим образом: «Женщины присоединяются к РПК, чтобы избежать бедности. Они бегут из консервативного общества, где домашнее насилие – обычное явление и мало возможностей для женщин. Другие женщины-партизанки – выпускницы университетов. Они изучают курдскую историю и Оджалана, а также марксистские теории, лежащие в основе РПК, и рассматривают борьбу как интеллектуальное упражнение не меньше, чем физическое. Многие присоединяются из-за родственников, находящихся в тюрьме, а другие – чтобы избежать заключения». В 2013 году газета The Guardian сообщила, что «изнасилования и пытки курдских заключённых в Турции пугающе распространены». Однако восемь курдских женщин успешно баллотировались в качестве независимых кандидатов на парламентских выборах 2007 года, присоединившись к Партии демократического общества после избрания в турецкий парламент. В 2012 году была основана прокурдская, феминистская Народно-демократическая партия (НДП). В своей программе она называет себя «женской партией» и обещает создать министерство по делам женщин для борьбы с гендерным истреблением и институциональной гендерной дискриминацией. НДП участвовала в парламентских выборах 2015 года, выдвинув феминистских (а также ЛГБТ) кандидатов. Успех НДП на выборах в июне 2015 года был назван «революционным» в международной прессе, а The Guardian утверждала, что «до появления НДП никогда не было партии, признающей, что женщины на протяжении всей истории Турции боролись за свои права». К декабрю 2016 года газета The New York Times вышла с заголовком о ситуации в турецком Курдистане: «Рейды в Турции угрожают убежищу гендерного равенства, созданному курдами». Вахап Коскун, профессор права в университете Диярбакыра и критик РПК, признаёт, что продвижение женщин курдскими апоистскими партиями оказало влияние на всю Турцию: «Они также побудили другие политические партии выдвигать больше женщин-кандидатов, в том числе и в западной Турции. Это также повысило видимость женщин в общественной жизни и их влияние в политике», причем число женщин-политиков значительно увеличилось даже в правящей исламистской партии AKP. Согласно отчёту BBC, в юго-восточной Турции почти четверть всех браков – полигамные. Несмотря на то, что полигамия запрещена законом в Турции, на практике ей разрешают существовать. Ник Рид написал в BBC, что в отдалённых районах, таких как юго-восток Анатолии, «Турция рискует вызвать недовольство курдских сепаратистов, вмешиваясь в традиции и обычаи». The New York Times также отметила, что, хотя полигамия была запрещена Ататюрком, она остаётся широко распространённой в «глубоко религиозном и сельском курдском регионе юго-восточной Анатолии, где проживает треть из 71 миллиона жителей Турции».

Since its founding in 1978, the Apoist militant guerilla Kurdistan Workers' Party (PKK) has attracted much interest among Kurdish women, who were an integral part of the movement all along. The motivation to join has been described as such: "Women join the PKK to escape poverty. They flee a conservative society where domestic violence is common and there is little opportunity for women. Other female guerillas are university graduates. They study Kurdish history and Ocalan, as well as the Marxist theories at the root of the PKK, and consider fighting as much an intellectual exercise as a physical one. Many join because of relatives in prison, and others join to avoid prison." In 2013, The Guardian reported that 'the rape and torture of Kurdish prisoners in Turkey are disturbingly commonplace'. However, eight Kurdish women stood successfully as independent candidates in the 2007 parliamentary election, joining the Democratic Society Party after they entered the Turkish parliament. In 2012, the pro Kurdish, feminist Peoples' Democratic Party (HDP) was founded. In its program, it calls itself a "women’s party" and promises a women's ministry to address gendercide and institutional gender discrimination. The HDP entered the 2015 parliamentary elections with feminist (as well as LGBT) candidates. The success of the HDP in the June 2015 election was hailed as "revolutionary" in the international press, with The Guardian asserting that "until the arrival of the HDP, there has never been a party recognising that women have struggled to assert their rights throughout Turkey’s history." By December 2016, The New York Times headlined the situation in Turkish Kurdistan as "Crackdown in Turkey Threatens a Haven of Gender Equality Built by Kurds". Vahap Coskun, law professor in Diyarbakir university and a critic of the PKK, concedes that the Apoist Kurdish parties’ promotion of women has had an impact all over Turkey: "It also influenced other political parties to declare more women candidates, in western Turkey too. It has also increased the visibility of women in social life as well as the influence of women in political life," with female political candidates increasing significantly even in the ruling Islamist AKP party. Also in southeastern Turkey, a report by the BBC estimated that almost a quarter of all marriages are polygamous. Even though it is illegal in Turkey, in practice polygamy is allowed to continue. Nick Read wrote in the BBC that in remote areas like south east Anatolia, "Turkey risks antagonising Kurdish separatists by intervening in tradition and customs". Also the New York Times noted that while banned by Atatürk, polygamy remains widespread in the "deeply religious and rural Kurdish region of southeastern Anatolia, home to one third of Turkey's 71 million people".

Известные курдские женщины

Сакин Канзыз была одним из основателей Рабочей партии Курдистана (РПК) и считается "легендой среди членов РПК" и "самой видной и значимой курдской активисткой". Лейла Зана стала первой курдской женщиной, избранной в Парламент Турции в 1991 году. В своей инаугурационной речи она назвала себя курдом и выступила на курдском языке. Впоследствии её лишили депутатской неприкосновенности и приговорили к 15 годам тюремного заключения. Международная организация Amnesty International признала её узником совести, а в 1995 году Европейский союз наградил её премией Сахарова. Фелекнас Уца – политик-езид, активно действующая в Германии и Турции.

История и происхождение

Хотя Сирия и приобрела ряд светских черт в период независимости во второй половине XX века, законодательство о личном статусе по-прежнему основывается на шариате и применяется шариатскими судами.

Современные события

В результате гражданской войны в Сирии курдская территория на севере Сирии получила фактическую автономию как Федерация Северной Сирии – Рожава, ведущим политическим актором которой является прогрессивная Партия демократического союза (PYD). У курдских женщин в Рожаве есть несколько вооруженных и невооруженных организаций, и расширение прав женщин является одним из главных приоритетов политической и общественной повестки дня. Курдские женщины-бойцы в Отрядах защиты женщин (YPJ) сыграли ключевую роль во время осады Кобани и в спасении езидов, оказавшихся в ловушке на горе Синджар, и их достижения привлекли международное внимание как редкий пример значительных успехов женщин в регионе, где женщины подвергаются сильному угнетению. Гражданские законы Сирии действуют в Рожаве, если они не противоречат Конституции Рожавы. Одним из примеров для внесения изменений является закон о личном статусе, который в Сирии до сих пор основан на шариате, в то время как брак несовершеннолетних также был запрещен. Впервые в истории Сирии разрешены и поощряются гражданские браки, что является важным шагом к созданию светского и открытого общества, а также к заключению браков между людьми разных религиозных убеждений. Правовые усилия по сокращению случаев браков несовершеннолетних, полигамии и убийств из-за чести подкрепляются масштабными информационными кампаниями. В каждом городе и селе создается женский дом. Это общественные центры, управляемые женщинами, которые предоставляют услуги выжившим после домашнего насилия, сексуального насилия и других форм вреда. Эти услуги включают консультирование, семейное посредничество, юридическую поддержку и координацию безопасных убежищ для женщин и детей. В женских домах также проводятся занятия по экономической независимости и программы социального расширения прав и возможностей. Все административные органы в Рожаве обязаны иметь сопредседателей мужского и женского пола, и сорок процентов членов любого руководящего органа в Рожаве должны быть женщинами. По оценкам, двадцать пять процентов полицейских сил Асаиш в кантонах Рожавы – женщины, и вступление в Асаиш описывается в международных СМИ как огромный акт личного и общественного освобождения от крайне патриархального уклада, как для курдских, так и для арабских женщин. Политическая программа PYD, направленная на «разрушение основанных на чести религиозных и племенных правил, которые ограничивают женщин», вызывает споры в консервативных кругах общества. Ильхам Эхмед является сопредседателем исполнительного комитета Федерации Северной Сирии – Рожава и сопредседателем Сирийского демократического совета.

With the Syrian Civil War, the Kurdish populated area in Northern Syria has gained de facto autonomy as the Federation of Northern Syria Rojava, with the leading political actor being the progressive Democratic Union Party (PYD). Kurdish women have several armed and non armed organizations in Rojava, and enhancing women's rights is a major focus of the political and societal agenda. Kurdish female fighters in the Women's Protection Units (YPJ) played a key role during the Siege of Kobani and in rescuing Yazidis trapped on Mount Sinjar, and their achievements have attracted international attention as a rare example of strong female achievement in a region in which women are heavily repressed. The civil laws of Syria are valid in Rojava, as far as they do not conflict with the Constitution of Rojava. One notable example for amendment is personal status law, in Syria still Sharia based, while underage marriage was outlawed as well. For the first time in Syrian history, civil marriage is being allowed and promoted, a significant move towards a secular open society and intermarriage between people of different religious backgrounds. The legal efforts to reduce cases of underage marriage, polygamy and honor killings are underpinned by comprehensive public awareness campaigns. In every town and village, a women's house is established. These are community centers run by women, providing services to survivors of domestic violence, sexual assault and other forms of harm. These services include counseling, family mediation, legal support, and coordinating safe houses for women and children. Classes on economic independence and social empowerment programs are also held at women's houses. All administrative organs in Rojava are required to have male and female co chairs, and forty percent of the members of any governing body in Rojava must be female. An estimated 25 percent of the Asayish police force of the Rojava cantons are women, and joining the Asayish is described in international media as a huge act of personal and societal liberation from an extremely patriarchical background, for ethnic Kurdish and ethnic Arab women alike. The PYD's political agenda of "trying to break the honor based religious and tribal rules that confine women" is controversial in conservative quarters of society. and co chairwoman of the executive committee of the Federation of Northern Syria – Rojava. Îlham Ehmed is co chairwoman of the Syrian Democratic Council.

История и происхождение

По словам Зейнеп Н. Кая, "в Ираке в целом и в Курдистане существует долгая история активизма в защиту прав женщин, а также устойчивый импульс снизу к проведению перемен и готовность реализовать эти перемены среди определенных кругов политиков". Известный курдский поэт Абдулла Горан, родившийся в Халабдже в 1904 году, осуждал дискриминацию и насилие против женщин. Первый журнал для курдских женщин, "Голос женщины" (Dengî Afiret), был опубликован в 1953 году. После свержения монархии в 1958 году Союз курдских женщин лоббировал правовую реформу в иракском гражданском праве и добился передачи регистрации браков под гражданский контроль и отмены убийств за честь. Убийства за честь были серьезной проблемой среди мусульманских общин до тех пор, пока Ирак их не запретил. Первой женщиной-судьей на Ближнем Востоке была курдская женщина по имени Закия Хакки, назначенная Абдулом Каримом Касимом. Позже она вошла в руководство КДП. Во время кампании "Анфаль" в 1988 году курдские женщины содержались в концентрационных лагерях, а изнасилование использовалось как форма наказания. В 1994 году курдские женщины прошли маршем за мир из Сулеймании в Эрбиль в знак протеста против гражданской войны в Иракском Курдистане.

Современные события

После создания Регионального правительства Курдистана (РПК) женщины получили возможность создавать собственные организации, и несколько женщин вошли в состав кабинета министров местного правительства. В сентябре 2003 года Насрин Бервари была назначена министром муниципалитетов и общественных работ во временный 25-членный кабинет Ирака, а в июне 2004 года вошла в число шести женщин, назначенных в 30-членный переходный кабинет, и в апреле 2005 года была утверждена на этой должности на постоянной основе. Как высший иракский должностной чиновник, ответственный за муниципальные и экологические вопросы, Бервари считается одной из ключевых фигур в иракской гражданской администрации. Убийства из-за чести и другие формы насилия в отношении женщин возросли после создания Иракского Курдистана, и как KDP, так и PUK заявляли, что угнетение женщин, включая «убийства чести», является частью курдской «племенной и исламской культуры».

Известные курдские женщины

Лейла Касим была курдской активисткой, выступавшей против иракского режима Баас, и была казнена в Багдаде. Она известна как национальная героиня-мученица среди курдов. Ланжа Хаве – курдская активистка и юрист, основавшая кампанию в социальных сетях #KurdishWomenPower и феминистскую программу обучения грамоте – Софийскую ассоциацию.

Убийства чести и другие проблемы

В 2008 году Миссия ООН по оказанию помощи Ираку (ЮНАМИ) заявила, что убийства чести вызывают серьезную озабоченность в Ираке, особенно в Иракском Курдистане. Свободная женская организация Курдистана (FWOK) опубликовала заявление в Международный женский день 2015 года, в котором отмечалось, что "6082 женщины были убиты или вынуждены совершить самоубийство в течение прошлого года в Иракском Курдистане, что почти равно числу пешмерга, погибших в борьбе с Исламским государством (ИГИЛ)", и что большое количество женщин стали жертвами убийств из-за чести или принудительного самоубийства – в основном самосожжения или повешения. Убийства чести, по-видимому, особенно распространены среди иракских курдов, палестинцев в Иордании, а также в Пакистане и Турции, но свобода прессы в этих странах может завышать статистику по сравнению с другими странами, где о преступлениях сообщается реже. В больницах Иракского Курдистана ежегодно регистрируется около 500 убийств из-за чести, хотя реальное число, вероятно, значительно выше. Предполагается, что только в Эрбиле происходит одно убийство из-за чести в день. Утверждается, что многие смерти регистрируются как "женские самоубийства" с целью сокрытия преступлений, связанных с честью. Асо Камал из сети Doaa Network Against Violence заявил, что по их оценкам, с 1991 по 2007 год в Иракском Курдистане было совершено более 12 500 убийств из-за чести, 350 из которых – в первой половине 2007 года. Он также отметил, что официальные данные правительства значительно ниже и демонстрируют снижение в последние годы, а курдское законодательство с 2008 года приравнивает убийство из-за чести к любому другому убийству. Медицинский работник из Сулимании сообщил агентству AFP, что только в мае 2008 года за 10 дней было зарегистрировано 14 убийств из-за чести. Другие проблемы включают домашнее насилие и убийство новорожденных девочек. Сельские курдские женщины часто лишены права самостоятельно принимать решения относительно своей сексуальной жизни или брака, а в некоторых районах распространены детские браки. Как сообщает Al Jazeera, в 2015 году в курдском регионе Ирака было зарегистрировано "7436 жалоб на насилие в отношении женщин". Al Jazeera также отметила, что с 2010 по 2015 год в результате домашнего насилия были убиты 3000 женщин, а в 2015 году по меньшей мере 125 женщин в шести городах Иракского Курдистана совершили самоубийство путем самосожжения. Уровень насилия в отношении женщин, женских самоубийств и фемицидов в Иракском Курдистане резко возрос в период с 2014 по 2015 год. В 2015 году в регионе почти 200 женщин были подожжены другими людьми. Al Jazeera также сообщила, что "44 процента замужних женщин заявили, что подвергаются избиениям со стороны мужей за непослушание".

In 2008 the United Nations Assistance Mission for Iraq (UNAMI) stated that honor killings are a serious concern in Iraq, particularly in Iraqi Kurdistan. The Free Women's Organization of Kurdistan (FWOK) released a statement on International Women's Day 2015 noting that "6,082 women were killed or forced to commit suicide during the past year in Iraqi Kurdistan, which is almost equal to the number of the Peshmerga martyred fighting Islamic State (IS)," and that a large number of women were victims of honor killings or enforced suicide – mostly self immolation or hanging. Honor killings appear to be particularly prevalent among Iraqi Kurds, Palestinians in Jordan, and in Pakistan and Turkey, but freedom of press in these countries could over compensate for other countries where the crimes are less reported. About 500 honour killings per year are reported in hospitals in Iraqi Kurdistan, although real numbers are likely much higher. It is speculated that alone in Erbil there is one honour killing per day. It is claimed that many deaths are reported as "female suicides" in order to conceal honour related crimes. Aso Kamal of the Doaa Network Against Violence claimed that they have estimated that there were more than 12,500 honor killings in Iraqi Kurdistan from 1991 to 2007, and 350 of them in the first part of 2007. He also said that the government figures are much lower, and show a decline in recent years, and Kurdish law has mandated since 2008 that an honor killing be treated like any other murder. A medical officer in Sulimaniya reported to the AFP news agency that in May 2008 alone, there were 14 honor killings in 10 days. Other problems include domestic violence, female infanticide Rural Kurdish women are often not allowed to make their own decisions regarding sexuality or marriage, and in some places child marriages are common. There were "7,436 registered complaints of violence against women in Iraq's Kurdish region in 2015", as reported by Al Jazeera. Al Jazeera also noted also that 3,000 women were killed as a result of domestic violence between 2010 and 2015, and in 2015, at least 125 women in six cities in Iraqi Kurdistan committed suicide via self immolation. Rates of violence against women, female suicide and femicide in Iraqi Kurdistan increased sharply between 2014 and 2015. Almost 200 women were set to fire by someone else in 2015 in the region. Al Jazeera also reported that "44 percent of married women reported being beaten by their husbands if they disobeyed his orders".

Обрезание женских половых органов

Обрезание женских половых органов наблюдается среди некоторых курдов, говорящих на сорани, включая Эрбиль и Сулейманию. В 2011 году курдский закон криминализировал практику обрезания женских половых органов в Иракском Курдистане, а принят он был четыре года спустя. MICS сообщила в 2011 году, что в Ираке обрезание женских половых органов (ОЖПО) встречается преимущественно в курдских районах Эрбиля, Сулеймании и Киркука, что дает стране национальную распространенность в восемь процентов. Однако другие курдские районы, такие как Дохук и некоторые части Ниневии, практически свободны от этой практики. В 2016 году исследования показали тенденцию к общему снижению числа случаев ОЖПО среди тех, кто ранее его практиковал. Курдские правозащитные организации неоднократно заявляли, что ОЖПО не является частью курдской культуры, и власти недостаточно делают для его полной ликвидации. Исследование 2016 года с участием 5000 женщин показало, что от 66 до 99% женщин в возрасте 25 лет и старше подверглись обрезанию, в то время как уровень обрезания в возрасте от 6 до 10 лет был значительно ниже: 11% в Сулеймании и 48% в Рании, где ОЖПО наиболее распространено и до начала кампании показатели приближались к 100%. Согласно отчету газеты Washington Post за 2008 год, регион Курдистан в Ираке является одним из немногих мест в мире, где ОЖПО было широко распространено. Согласно небольшому исследованию, проведенному в 2008 году, около 60% всех женщин в северном Ираке подверглись обрезанию, и теперь Ирак рассматривается как модель для других стран в борьбе с ОЖПО. ОЖПО распространено в Иракском Курдистане и среди иракцев в центральном Ираке. В 2010 году WADI опубликовала исследование, согласно которому в некоторых районах в этом году были обрезаны 72% всех женщин и девочек. Два года спустя аналогичное исследование было проведено в провинции Киркук, результаты показали распространенность ОЖПО в 38%, что подтверждает предположение о том, что ОЖПО практикуется не только курдским населением, но и существует в центральном Ираке. Согласно исследованиям, ОЖПО наиболее распространено среди мусульман-суннитов, но также практикуется шиитами и какейцами, в то время как христиане и езиды, по-видимому, не практикуют его в северном Ираке. В Эрбиле и Сулеймании чаще всего применялось ОЖПО типа I, а в Гармьяне и Новом Киркуке – типы II и III. В Ираке не было закона, запрещающего ОЖПО, но в 2007 году проект закона, осуждающего эту практику, был представлен в региональный парламент, но не был принят. Полевой отчет иракской группы PANA Center, опубликованный в 2012 году, показал, что 38% женщин в Киркуке и прилегающих районах подверглись женскому обрезанию. Из числа обрезаных женщин 65% были курдами, 26% – арабами, а остальные – туркменами. С точки зрения религиозной и конфессиональной принадлежности, 41% были суннитами, 23% – шиитами, остальные – какейцами, и ни один из них не был христианином или халдеем. Отчет за 2013 год показал распространенность ОЖПО в 59% на основе клинического обследования около 2000 иракских курдских женщин. Обнаруженное ОЖПО было типа I, и 60% увечий были совершены над девочками в возрасте от 4 до 7 лет. Из-за войн и нестабильной ситуации в стране борьба с ОЖПО оказалась трудной для властей Ирака.

Female genital mutilation is observed among some Sorani speaking Kurds, including Erbil and Sulaymaniyah. A 2011 Kurdish law criminalized FGM practice in Iraqi Kurdistan and law was accepted four years later. MICS reported in 2011 that in Iraq, FGM was found mostly among the Kurdish areas in Erbil, Sulaymaniyah and Kirkuk, giving the country a national prevalence of eight percent. However, other Kurdish areas like Dohuk and some parts of Ninewa were almost free from FGM. In 2016, the studies showed that there is a trend of general decline of FGM among those who practiced it before. Kurdish human rights organizations have reported several times that FGM is not a part of Kurdish culture and authorities are not doing enough to stop it completely. A 2016 study with 5000 women found that whilst 66 to 99% of women aged 25 or above had been mutilated, the mutilation rate between the ages of 6 and 10 was dramatically lower: 11% in Suleymaniyah and 48% in Raniya, where FGM is the most prevalent and had had rates approaching 100% before the start of the campaign. According to a 2008 report in the Washington Post, the Kurdistan region of Iraq is one of the few places in the world where female genital mutilation had been rampant. According to one small study carried out in 2008, approximately 60% of all women in northern Iraq had been mutilated. and is now considered to be an anti FGM model for other countries to follow. Female genital mutilation is prevalent in Iraqi Kurdistan and among Iraqis in central Iraq. In 2010, WADI published a study that 72% of all women and girl in some areas were circumcised that year. Two years later, a similar study was conducted in the province of Kirkuk with findings of 38% FGM prevalence giving evidence to the assumption that FGM was not only practiced by the Kurdish population but also existed in central Iraq. According to the research, FGM is most common among Sunni Muslims, but is also practiced by Shi’ites and Kakeys, while Christians and Yezidi don't seem to practice it in northern Iraq. In Arbil Governorate and Suleymaniya Type I FGM was common; while in Garmyan and New Kirkuk, Type II and III FGM were common. There was no law against FGM in Iraq, but in 2007 a draft legislation condemning the practice was submitted to the Regional Parliament, but was not passed. A field report by Iraqi group PANA Center, published in 2012, shows 38% of females in Kirkuk and its surrounding districts areas had undergone female circumcision. Of those females circumcised, 65% were Kurds, 26% Arabs and rest Turkmen. On the level of religious and sectarian affiliation, 41% were Sunnis, 23% Shiites, rest Kaka’is, and none Christians or Chaldeans. A 2013 report finds FGM prevalence rate of 59% based on clinical examination of about 2000 Iraqi Kurdish women; FGM found were Type I, and 60% of the mutilation were performed to girls in 4–7 year age group. Owing to wars and the unstable situation of country, fighting against FGM has been difficult for authorities of Iraq.

История и происхождение

Во время Первой мировой войны курдские женщины пострадали от нападений русских и турецких армий. В 1915 году русская армия совершила массовое убийство мужского населения Махабада и подвергла насилию двести женщин. Реза-шах издал указ о принудительном снятии покрывал с женщин в 1936 году. Правительство считало красочный традиционный курдский женский костюм некрасивым и грязным, и его следовало заменить цивилизованной (то есть западной) одеждой. Курды называли эту принудительную одежду "аджами", а не "европейской". Республика Махабад поощряла участие женщин в общественной жизни, а КДПИ создала женскую политическую партию, которая продвигала образование для женщин и мобилизовала их поддержку республики. В августе 1979 года иранская армия начала наступление с целью уничтожения автономистского движения в Курдистане. Курдские организации, такие как "Комала", завербовали сотни женщин в свои военные и политические ряды. В своих лагерях "Комала" отменила гендерную сегрегацию, и женщины участвовали в боевых действиях и военной подготовке. В 2001 году курдский исследователь Амир Хасанпур заявил, что "хотя это и не уникально для курдского случая, языковое, дискурсивное и символическое насилие в отношении женщин широко распространено" в курдском языке и сопровождается различными формами физического и эмоционального насилия.

Современные события

В 2001 году курдский исследователь Амир Хасанпур заявил, что "хотя это и не является чем-то исключительным для курдской ситуации, лингвистическое, дискурсивное и символическое насилие в отношении женщин широко распространено" в курдском языке и сопровождается различными формами физического и эмоционального насилия.

Проблемы насилия в Namus

Согласно LandInfo, в Иране убийства из-за чести происходят преимущественно среди племенных меньшинств, таких как курды, лоры, арабы, белуджи и тюркоязычные племена. Дискриминационные семейные законы, статьи Уголовного кодекса, демонстрирующие снисхождение к убийствам из-за чести, и патриархальное общество были названы причинами этих убийств в Иране. В 2008 году Amnesty International отметила, что оценить масштабы и распространенность насилия в отношении женщин в курдских регионах Ирана невозможно, однако "дискриминация и насилие в отношении женщин и девочек в курдских регионах широко распространены и терпимы". По данным ООН, дискриминационные законы как в Гражданском, так и в Уголовном кодексах Ирана играют значительную роль в наделении мужчин властью и усилении уязвимости женщин к насилию. Положения Уголовного кодекса, касающиеся преступлений, определенных шариатом, а именно худуд, кисас и дия, особенно важны в контексте гендерного равенства. Многие курдские организации сообщают, что права курдских женщин в Иране находятся под угрозой из-за исламского влияния. Исследование, проведенное в 2012 году в провинции Керманшах, показало, что женское обрезание (УКЖ) является распространенной практикой среди женщин из Равансара, при этом более 55% девочек были подвергнуты обрезанию до 7 лет. Издание The Guardian отметило, что в Западном Азербайджане женское обрезание практикуется среди суннитских курдов шафиитского толка, говорящих на диалекте сорани (но не на диалекте керманджи).

История и происхождение

Основной проблемой для курдских мигрантов в европейские страны или Северную Америку является межпоколенческий переход от традиционного курдского общества, где интересы семьи имеют первостепенное значение, к индивидуалистическому обществу.

Известные курдские женщины

Видад Акрави – датский эксперт в области здравоохранения и правозащитница курдского происхождения. Херро Мустафа – американский дипломат курдского происхождения. Фелекнас Уджа – политик-езид, активно работающий в Германии и Турции.

Проблемы насилия в Namus

Некоторые убийства чести также были зарегистрированы среди курдской диаспоры на Западе. Согласно статье о насилии на почве чести в диаспоре, опубликованной в 2012 году, «в Европе многие, но далеко не все, зафиксированные убийства чести происходят в южноазиатских, турецких или курдских мигрантских общинах». В отчете, опубликованном Центром исследований гендерных проблем и насилия при Бристольском университете и Университете Рохэмптона в 2010 году, отмечается, что «важно признать, что невозможно связать насилие на почве чести с какой-либо одной религией или культурой», но также делается вывод, что «насилие на почве чести остается распространенным в некоторых курдских общинах в различных регионах». В докладе, посвященном Иракскому Курдистану и курдской диаспоре в Великобритании, было установлено, что «патриархальные или доминирующие мужские ценности, лежащие в основе этих общин, часто противоречат ценностям и даже законам британского общества. Это особенно затрудняет женщинам второго или третьего поколения определение собственных ценностей. Случаи НПЧ [насилия на почве чести] часто являются результатом конфликтующих взглядов на жизнь и семейные устои». Баназ Махмуд, 20-летняя иракская курдыня из Митчама, южного Лондона, была убита в 2006 году в результате убийства, организованного ее отцом, дядей и двоюродными братьями. Ее жизнь и убийство были показаны в документальном фильме под названием Banaz: A Love Story, режиссером и продюсером которого является Дия Хан. Другие примеры включают первое убийство чести, юридически признанное в Великобритании, – убийство Хесху Йонес, которую ее курдский отец зарезал в Лондоне в 2002 году, когда ее семья узнала о ее романе с ливанским христианином, а также убийство Тулай Горен, курдской шиитской девушки, иммигрировавшей в Турцию со своей семьей. В Германии в марте 2009 года курдская иммигрантка из Турции, Гюльсум С., была убита за отношения, не соответствующие планам ее семьи относительно организованного брака. Два известных случая из Швеции – это дело Фадиме и Пела. 26-летняя курдская женщина Фадиме Шахиндал была убита своим отцом, курдом католического вероисповедания, в 2002 году. Курдские организации подверглись критике премьер-министра Герана Перссона за недостаточные усилия по предотвращению убийств чести. Турецкая курдыня Хатун Сюрючю была убита в возрасте 23 лет в Берлине своим младшим братом в результате убийства чести, что вызвало широкие общественные дебаты в Германии.

Some honor killings have also been reported among the Kurdish diaspora in the West. According to an article on honour based violence in the diaspora, published in 2012, "[i]n Europe, many, but by no means all, of the reported honour killings occur in South Asian, Turkish or Kurdish migrant communities". A report published by the Centre for Gender and Violence Research at the University of Bristol and the University of Roehampton in 2010 notes that "it is important to recognize that it is not possible to associate honour based violence with one particular religion or culture", but also concludes that "[h]onour based violence remains prevalent in some Kurdish communities in different locations". The report, which focused on Iraqi Kurdistan and the Kurdish diaspora in the UK, found that "the patriarchal or male dominated values that underpin these communities often conflict with the values, and even laws, of mainstream UK society. This makes it particularly hard for second or third generation women to define their own values Instances of HBV [honour based violence] often result from conflicting attitudes towards life and family codes". Banaz Mahmod, a 20 year old Iraqi Kurd woman from Mitcham, south London, was killed in 2006, in a murder orchestrated by her father, uncle and cousins. Her life and murder were presented in a documentary called Banaz: A Love Story, directed and produced by Deeyah Khan. Other examples include the first honour killing to be legally recognised in the UK, which was that of Heshu Yones, who was stabbed to death by her Kurdish father in London in 2002 when her family discovered she had a Lebanese Christian boyfriend, and the killing of Tulay Goren, a Kurdish Shia Muslim girl who immigrated with her family from Turkey. In Germany in March 2009, a Kurdish immigrant from Turkey, Gülsüm S., was killed for a relationship not in keeping with her family's plan for an arranged marriage. Two well known cases from Sweden are the case of Fadime and of Pela. 26 year old Kurdish woman Fadime Şahindal was killed by her father, a Kurd of the Catholic faith, in 2002. Kurdish organizations were criticized by prime minister Göran Persson for not doing enough to prevent honour killings. Turkish Kurdish Hatun Sürücü was murdered at the age of 23 in Berlin, by her own youngest brother, in an honor killing, an incident which led to major public debates in Germany.