Роберт Ранульф Маретт: Жизнь и научное наследие британского этнолога.

Введение

Британский этнолог Роберт Ранулф Маретт (13 июня 1866 – 18 февраля 1943) был британским этнологом и сторонником Британской эволюционной школы культурной антропологии. Основанная старшим коллегой Маретта, Эдвардом Бернетом Тайлором, эта школа утверждала, что современные примитивные общества предоставляют свидетельства этапов эволюции культуры, которые она стремилась реконструировать посредством сравнительных и исторических методов. Маретт сосредоточился главным образом на антропологии религии. Изучая эволюционное происхождение религий, он модифицировал анимистическую теорию Тайлора, дополнив её понятием мана. Антропологическая преподавательская и писательская деятельность Маретта в Оксфордском университете охватывала начало XX века, предшествовавшее Второй мировой войне. Он подготовил многих выдающихся антропологов. Он был коллегой Джона Майрса и благодаря ему изучал археологию Эгейского моря.

Семейное происхождение

Марет был единственным сыном сэра Роберта Пипона Марета и Джулии Анн Марет. Он родился в Сен-Бреладе. Он происходил из семьи, изначально носившей имя Марэ, которая поселилась на Джерси из Нормандии в XIII веке. Ветвь семьи в Сен-Бреладе построила для себя поместье – особняк Ла-Хауль (в настоящее время отель). Они обладали значительным состоянием и влиянием, предоставляя высокопоставленных магистратов для правительства Джерси. Отец Роберта был судебным приставом Джерси. Он был одним из основателей газеты La Patrie, патриотического издания. Ранее Филипп Марэ, третий сын второго сеньора Ла-Хауль, родившийся в 1701 году, эмигрировал в Бостон, где стал капитаном торгового судна. Его потомки участвовали в Американской революции и войне 1812 года. Мать Роберта, Джулия Энн, также носила фамилию Марет до замужества. Она была одним из восьми детей сестер Янврин, Эстер Элизабет и Марии Элизы, от Филиппа Маре, который не являлся прямым предком Роберта Пипона. Имя Филипп часто встречалось в семье Маре. Таким образом, Джулия Энн была лишь дальней кузиной своего мужа. Однако дом перешел в собственность Роберта Ранулфа по линии матери. Ее матерью была Мария Элиза Янврин. У нее и Роберта Пипона было четверо детей: Роберт Ранулф, Мейбл Элизабет, Филиппа Лаэтиция и Джулия Мэри. Роберт Ранулф был единственным сыном, но у него было три сестры и множество двоюродных братьев и сестер. Семья исповедовала англиканство. Сирил Норвуд писал о нем в рецензии на его автобиографию в 1941 году:

"Родившийся в знатной семье, восходящей к многим поколениям службы Джерси, он был воспитан в благополучном доме с мудрыми и образованными родителями в прекрасном месте, благословленном свободой неба и моря. Природа по своей доброте наделила его острым умом, хорошей памятью, живым воображением и неиссякаемой физической силой."

Начальное и среднее образование

В начале своего образования юный Роберт учился в местной школе для девочек (Dame school). Затем его определили в школу Святого Аубина, частную гимназию, основанную в Масон-Мартель. Это был бывший дом семьи Мартел, купцов, в Сент-Обине, Джерси, который находился недалеко от поместья Ла-Хауль-Манор. Школа была основана в 1813 году Эстер Брайн и ее мужем, Филиппом ле Мейстром, школьным учителем. Брайны приобрели особняк у семьи Мартел. В 1867 году они сообщили о контингенте примерно в 50 учеников, половина из которых были пансионерами. Для состоятельных жителей Джерси эта школа была единственным путем в среднее образование. Школа Святого Аубина имела международную репутацию. Роберт посещал ее с девяти до четырнадцати лет, с 1875 по 1880 год. После смерти Ле Мастра в 1873 году новым директором и владельцем стал Джон Эсте Виберт, человек с военным складом ума. Многие будущие военные офицеры вышли из стен школы Святого Аубина. Виберт также был ученым и членом Королевского метеорологического общества, организовав в здании метеорологическую станцию. Марет продолжил обучение в средней школе – колледже Виктория в Джерси. Он был основан в 1850 году по рекомендации королевы Виктории. Марет учился там с четырнадцати до восемнадцати лет, с 1880 по 1884 год, ежедневно добираясь на поезде, который на протяжении нескольких десятилетий курсировал по югу острова. В средней школе, а затем и в университете, Марет был общительным, популярным и спортивным. Позже он увлекался гольфом и стрельбой. Он любил вечеринки и розыгрыши, обладая чувством юмора. Он вступил в ополчение Джерси, которое было скорее социальным клубом, и в возрасте семнадцати лет получил звание лейтенанта. Он также много читал в обширной библиотеке Ла-Хауль, проявляя большой интерес к естественной истории. После окончания школы в 1884 году он планировал осенью поступить в Баллиол-колледж Оксфордского университета, но болезнь отца, не отпускавшая его, отложила этот план. Его отец скончался 10 ноября. В соответствии с британским законом о первородстве, он унаследовал все имущество, но на тот момент не проявлял к нему особого интереса. В управлении поместьем никаких существенных изменений не произошло. Его мать и три сестры продолжали жить в доме. Однако мать умерла в 1901 году, а сестры так и не вышли замуж. Когда в 1940 году дом оккупировали немцы, всем им было уже больше семидесяти лет, и они все еще жили там. Уехав в Оксфорд, Роберт больше никогда не вернулся туда насовсем. Его семья в конечном итоге переехала туда, но для него это был лишь летний дом, который он занимал преимущественно в летние месяцы. Это был идеальный летний дом: малонаселенный, расположенный на берегу моря, просторный и роскошный, но лишенный современных удобств, таких как электричество.

For his initial educational years, the young Robert was taught in a Dame school of the area. He was then placed in St. Aubin's School, a private grammar school founded in Maison Martel. This was the former home of the Martel family, merchants, in Saint Aubin, Jersey, which was not far from La Haule Manor. It had been founded in 1813 by Esther Brine and her husband, Philip le Maistre, a schoolteacher. The Brines had purchased the mansion from the Martels. In 1867, they reported a student population of about 50 boys, half of whom were boarders. For the wealthy in Jersey, this school was the only path to secondary school. St. Aubin's had an international reputation. Robert attended between ages nine through 14, 1875–1880. On the death of Le Maistre in 1873, the new headmaster and owner was John Este Vibert, who had a military frame of mind. Many future military officers came from St. Aubin's. Vibert was also a scientist and a member of the Royal Meteorological Society. He manned a weather station in the building. Marett went on to secondary school at Victoria College, Jersey. It was founded in 1850 on the recommendation of Queen Victoria. Marett was there from the age of 14 to 18, 1880–1884. He commuted daily by the train line which existed for several decades across the south of the island. In secondary school, and then in university, Marett was gregarious, popular, and athletic. Later, he spent his time golfing and shooting. For fun, he loved to party and prank as he had a sense of humor. He joined the Jersey Militia, which was a social club, and he was made a lieutenant at age 17. He also read avidly in La Haule's extensive library. He took a great interest in natural history. After finishing school in 1884, he planned to start at Balliol College, Oxford University in autumn, but his father's lingering illness delayed him. His father died on November 10. According to the British law of primogeniture, he inherited the entire estate, but for the time being, he was not interested. There were no practical changes in the management of the estate. His mother and three sisters continued living in the home. However, his mother died in 1901, and the three sisters never married. They were still in the house, all over 70, when the Germans occupied it in 1940. Leaving for Oxford, Robert never returned on a permanent basis. His own family did eventually move there, but for him, it was only a part time home which he occupied mainly in the summer. It was an ideal summer home as it was sparsely populated, located on the shore, spacious, luxurious, but without such amenities as electricity.

Высшее образование

Несмотря на состоятельное положение, Маретт подал заявку на финансовую помощь, присуждение которой основывалось на выдающихся достижениях, обычно демонстрируемых на экзамене. В британском английском он получил "выставку" от Совета по юридическому образованию (ныне Школа права Inns of Court). В данном случае это была скромная финансовая награда для изучения права. Эта награда сделала его "экспозиционером". Ему пришлось вступить во Внутренний храм, одну из четырех групп профессионального объединения барристеров, называемого Inns of Court. Это было (и остается) прежде всего образовательным учреждением, квалифицирующим юристов для выступлений в суде, то есть профессионально в зале суда. Это пересекалось с интересами Маретта: римским правом. Маретт специализировался на классической филологии, изучении древних греков и римлян. Антропология как академическая дисциплина в то время еще не существовала; фактически, Маретт должен был стать одним из первых профессоров, а именно первым в Оксфорде. В соответствии с требованиями членства во Внутреннем храме, ему в конечном итоге пришлось сдать "экзамен на правоспособность" по римскому праву, что он и сделал в 1891 году. Этот успех ни в коем случае не давал ему права заниматься юридической практикой. Он никогда не был юристом и не интересовался управлением островом Джерси, как его отец. Маретт получил уведомление о присуждении стипендии в ноябре. Начинать обучение осенью было уже поздно. Поэтому он подал прошение о зачислении на Хилари терм. Он поступил на классическую программу Literae Humaniores (Lit. Hum.). Она разделена на две последовательные части: Honour Moderations, или "Mods" – изучение древнегреческого и латинского языков. Затем он записался на курсы по различным классическим дисциплинам, с обязательным написанием восьми работ. Эта часть называется "Greats". Маретт успешно сдал "Mods" в 1886 году с отличием (First). Продолжая обучение на "Greats", он выиграл премию канцлера за латинскую поэзию в 1887 году, которая представляла собой скромную сумму, выплачиваемую при условии предоставления оригинальных латинских стихов, написанных получателем. К 1888 году он почти завершил "Greats", сосредоточившись на философии. Британские степени в то время были рассчитаны на три года, однако данная программа была четырехлетней. Ему еще предстояло много работать, когда в начале 1889 года, возвращаясь с занятий, он заболел менингитом. Осознавая, что его состояние может быть опасным для жизни, он ворвался в ближайший к нему кабинет врача, и ему повезло, что опытный специалист сразу же поставил правильный диагноз. После этого он не смог посещать Оксфорд до конца семестра. Когда он достаточно оправился, его отправили в Швейцарию для окончательного лечения. В июле ему была присвоена степень бакалавра искусств (BA) заочно с отличием (First), однако ему все еще предстояло сдать экзамен на правоспособность по римскому праву. В Швейцарии у него были самые лучшие академические намерения. Он изучал французский и немецкий языки. Он поступил в Берлинский университет на философский факультет, где проучился год. Однако, будучи молодым и состоятельным человеком, чей отец был известен в международном масштабе, он имел неформальный доступ к высшим кругам общества. Он общался с юнкерами и обедал с кайзером. Среди американцев, находившихся за границей, он встретил Баффало Билла. Его запланированные образовательные поездки быстро превратились в Гранд-тур. В конце года (1890) он отказался возвращаться домой. По пути в Рим он познакомился с обществом лорда и леди Дафферин, страстных любителей светской жизни. Общение было их профессией. Лорд Дафферин в то время был британским послом в Италии. 24-летний Маретт был очарован и описал этот год как "восторг". Когда результаты были объявлены в начале 1891 года, он получил возможность начать профессиональную карьеру. Позднее в том же году ему была присвоена степень магистра искусств (M.A.) без дополнительных экзаменов или работ, что является обычной практикой в Оксфорде.

Though well to do, Marett applied for financial assistance, the award of which was based on excellence and typically demonstrated in an examination. In British English, he won an "exhibition" from the Council of Legal Education (today's Inns of Court School of Law). In this case, this was a modest financial award for the study of law. The award made him an "exhibitioner". He had to join the Inner Temple, one of the four groups of a professional association of barristers called the Inns of Court. It was (and is) primarily an educational institution qualifying lawyers to argue at the bar; that is, professionally in court. There was an overlap with Marett's interest: Roman Law. Marett majored in classics, the study of the ancient Greeks and Romans. Anthropology as an academic subject did not exist at the time; in fact, Marett was to be one of its first professors, the first at Oxford. As required by membership in the Inner Temple, he had finally to pass a "bar examination" in Roman Law, which he did in 1891. This success did not qualify him in any way to practice law. He was never a lawyer, and he was never interested in the government of Jersey, as his father had been. Marett received notice of his grant in November. It was too late to begin in autumn. He, therefore, petitioned to begin with the Hilary term. He had enrolled in a classics curriculum called Literae Humaniores (Lit. Hum.). It is divided into two sequential parts, Honour Moderations, or "Mods", a study of the Ancient Greek and Latin languages. He then enrolled in courses selected from a variety of classical topics, with the requirement that eight papers be written. This part is called "Greats". Marett was finished with his Mods by 1886, with a First. Going on to the Greats, he won the Chancellor's Prize for Latin verse in 1887, which was a modest sum contingent on submission of some New Latin verse composed by the recipient. He had nearly completed the Greats by 1888, concentrating on philosophy. British degrees at the time were designed for three years. However, this specific curriculum was designed for four years. He still had more work to do when, in early 1889, he was struck by meningitis walking home from class. Knowing he was in a possibly life threatening condition, he intruded on the first doctor's office he saw, and he was lucky enough to be diagnosed immediately by an experienced physician. He was then unable to attend Oxford for the rest of the term. When he had recovered sufficiently, he was sent to Switzerland for final treatment. In July he was granted the degree of Bachelor of Arts (BA) in absentia with a First anyway, but he still needed to pass the Bar in Roman Law. In Switzerland, he had the best of academic intentions. He was learning French and German. He enrolled at the University of Berlin in philosophy, which he studied for a year. However, being a young man of wealth whose father had been known internationally, he had an informal access to the upper echelons of society. He associated with Junkers and had lunch with the Kaiser. Among the Americans abroad, he met Buffalo Bill. His planned educational experiences were rapidly developing into a Grand Tour. At the end of the year (1890), he refused to go home. Touring on to Rome, he fell in with the society of Lord and Lady Dufferin, inveterate party goers. Socialising was their stock in trade. Lord Dufferin was then the British ambassador to Italy. The 24 year old Marett was dazzled, and he described the year as "rapturous". When the results were announced in early 1891, he was free to begin his professional career. He was awarded the Master of Arts (M. A.) later that year without additional work or examination, as is the custom at Oxford.

Философия

Первая профессиональная должность Маретта была в философии – он стал стипендиатом Эксетерского колледжа, начиная с осени 1891 года. В зависимости от определения статуса в данном учебном заведении, термин "Fellow" в британской системе имеет широкий спектр значений, от аспиранта до старшего научного сотрудника. Во времена учебы Маретта в Оксфорде, "стипендиат" фактически означал члена профессорско-преподавательского состава с теми же базовыми привилегиями, что и у любого другого. Сегодня необходимо выяснить, что именно сделал Маретт, чтобы получить оплачиваемую должность стипендиата. Эксетерский колледж, который был небольшим по численности, несомненно, руководствовался уставом 1882 года. В нем предусматривалось создание Управляющего совета, состоящего из ректора и двух типов стипендиатов: обычных и преподавателей-тьюторов. Некоторые из них также выполняли специальные обязанности, например, должность казначея (Bursar). Прием на работу осуществлялся голосованием Управляющего совета. В реестре Эксетерского колледжа за 1890 год есть краткая запись о том, что он был "Tutorial fellow Ex. Coll.", предположительно, "Эксетерский колледж". Он был преподавателем философии в Оксфордской системе тьюторства. Он регулярно встречался со студентами, индивидуально или в небольших группах, чтобы рекомендовать им литературу и проверять их предыдущие работы. В Америке подобной системы никогда не существовало. Что касается того, как он мог получить эту должность, он пишет в своей автобиографии, что просит историков лишь отнести его к "даже к самым незначительным из 'людей Джоуэтта'", имея в виду долголетнего магистра Баллиол-колледжа. Его называли влиятельным философом, классицистом и сторонником Гладстона, Бенджамином Джоуэттом. Эти люди, подобно звездам на небе, были представлены в зданиях парламента и в британском обществе в целом, продвигая британский либерализм. Одно-два слова от Джоуэтта вполне могли повлиять на Управляющий совет. Однако он получил эту должность, и Маретт решил встать на путь к успеху. В 1893 году он подал заявку на премию Т. Г. Грина по моральной философии – денежную награду, присуждаемую Баллиол-колледжем раз в три года за лучшую работу по моральной философии. Маретт выиграл ее со своей работой "Этика диких рас", которая так и не была опубликована. Однако Эдвард Бернетт Тайлор, основатель культурной антропологии, входил в комиссию по оценке его работы. Отношения между этими двумя мужчинами продолжились. Маретт продемонстрировал способность к творческому мышлению. Ему очевидно предстояла карьера в философии и религии, и он был назначен заместителем ректора. Джоуэтт умер в том же году, но мнение Тайлора было бы решающим.

Marett's first professional position was in philosophy as a Fellow at Exeter College, starting in the fall of 1891. Depending on the definitions of the institution, "Fellow" in the British system has a broad range of meanings ranging from graduate student to a senior research associate. In Marett's time at Oxford, fellow meant in essence a member of the faculty with the same basic privileges as any. Today it is necessary to ask exactly what Marett did to be paid as a fellow. Exeter College, which was a small one in population, was undoubtedly being governed by the statutes of 1882. It provided for a Governing Body consisting of a Rector and two types of Fellows: Ordinary and Tutorial. Some in addition had special duties, such as the Bursar. Hiring was by vote of the Governing Body. There is a brief memo in the Register for Exeter College for 1890 that he was a "Tutorial fellow Ex. Coll.," presumably "Exeter College". He was a tutor of philosophy in the Oxford Tutorial System. He met with students regularly, individually or in small groups, to suggest reading for them and check their previous readings. Americans have never had this system. As to how he may have obtained the position, he says in his autobiography that all he asks of the historian is that he be classified as "even the least of 'Jowett's men,' referring to the long standing Master of Balliol College. He was referred to as the influential philosopher, classicist and Gladstonian partisan, named Benjamin Jowett. The aforesaid men dotted the Houses of Parliament and British society in general like stars in the sky, all promoting British liberalism. A word or two from Jowett might easily have influenced the Governing Body. However, he got the position, and Marett resolved to set himself on the path to success. He applied for the T. H. Green Moral Philosophy Prize in 1893, a monetary award offered once every three years by Balliol College for the best paper on moral philosophy. Marett won it with The Ethics of Savage Races, which was never published. However. Edward Burnett Tylor,founder of Cultural Anthropology, was on his examining committee for the paper. The relationship between the two men continued. Marett now had demonstrated the ability to think creatively. He obviously had a career in philosophy and religion ahead of him and was made sub rector. Jowett died that year, but Tylor's opinion would have been crucial.

Антропология

Он сменил Э. Б. Тайлера на должности лектора по антропологии в Оксфорде в 1910 году, преподавая курс антропологии с получением диплома в музее Питт-Риверс. С 1910 по 1914 год он проводил раскопки на палеолитическом памятнике Ла-Кот-де-Сен-Брелад, обнаружив зубы гоминидов и другие следы пребывания неандертальцев. В 1914 году он основал кафедру социальной антропологии, а в 1916 году опубликовал труд «Памятник Ла-Кот-де-Сен-Брелад (Джерси): фауна и индустрия» (Archaeologia LXVII, 1916). Он стал ректором Эксетерского колледжа Оксфордского университета. Среди его учеников были Мария Чжаплицка, Мариус Барбо, Дороти Гаррод, Эрнест Альберт Хутен, Генри Филд и Розалинд Мосс.

Фазы религии

Э. Б. Тайлор считал анимизм самой ранней формой религии, но не имел доступа к лингвистическим данным Роберта Кодрингтона о концепции мана в Меланезии. Кодрингтон писал позже Тайлора. Изучение мана побудило Маретта пересмотреть историю религии, предложенную Тайлором, добавив первоначальную фазу, предшествующую анимизму, которую другие назвали преанимизмом. Необходимо было найти новую объединяющую идею для всех трех фаз. Марет предложил сверхъестественное, или "силу благоговения" (в изначальном смысле этого слова). Анализ истории религии Маретта был представлен в книге "Порог религии" (1909) и был уточнен в работах "Антропология" (1912) и "Психология и фольклор" (1920).

Брак и семья

Устроившись в Эксетере, Маретт вступил в период застоя, несмотря на свою антропологическую работу. К 1896 году ему уже исполнилось 30 лет, и его мысли были заняты личной жизнью. В Оксфордскую систему вошел новый женский колледж – Сомервилл-колледж, что вызывало большой интерес у неженатых преподавателей Оксфорда, таких как Р. Р. Маретт. Ему удалось познакомиться с одной из студенток колледжа, младшей дочерью Норой, британского исследователя Африки и впоследствии вице-консула в Занзибаре Джона Кирка (1832–1922). Шотландский врач, Кирк сопровождал Дэвида Ливингстона, когда Генри Мортон Стенли, по крайней мере, как утверждают, произнес знаменитую фразу: "Доктор Ливингстон, полагаю?". Ливингстон и Кирк оба были преданы делу искоренения работорговли в Африке, которое поддерживали британские либералы. Это представляло собой политический парадокс: остановить рабство можно было лишь военным противостоянием работорговцам. Однако, если британские войска вмешивались, правительство обвиняли в стремлении к колониальной экспансии. Это противоречие привело к отставке второго правительства Уильяма Гладстона в 1885 году, когда он отказался прийти на помощь Чарльзу Джорджу Гордону в Хартуме. Гордон пытался защитить город от Мухаммеда Ахмада, работорговца и нового исламского мессии, но был убит. В Британии общественное мнение склонилось в пользу империи. После битвы при Омдурмане в 1896 году регион был включен в состав империи как Англо-Египетский Судан. Ранее Кирк вернулся из Африки, чтобы восстановиться после изнурения. В 1868 году он принял медицинскую должность в Занзибаре, а в том же году правительство предложило ему пост вице-консула. Благодаря новому доходу и положению, он женился на своей невесте Хелен Кук (1843–1914), и у них родились сын и пять дочерей, одной из которых была Нора (1873–1954). Нора, прогрессивная женщина для своего времени, поступила в новый колледж, открывший двери для женщин в Оксфорде, где и встретила Маретта. Обладая схожими политическими взглядами и чувствами, они сильно полюбили друг друга, но контракт Маретта с Оксфордом содержал пункт о запрете вступать в брак в течение определенного срока, который истекал в 1898 году. Ему было 32 года, ей – 25. В первом десятилетии XX века у них родилось четверо детей: Джон Ранулф (1900–1940), Филиппа Сюзанна (1904–1991), Джойс Элизабет (1905–1979) и Роберт Хью Кирк (1907–1981).

Having established himself at Exeter, Marett entered a plateau, despite his anthropological paper. In 1896 he was already 30. Personal biology was on his mind. A new women's college had entered the Oxford system, Somerville College. It was of great interest to the unmarried dons of Oxford, such as R. R. Marett. He managed to meet one of its students, the youngest daughter, Nora, of the British explorer of Africa and subsequent Vice Consul to Zanzibar, John Kirk (1832–1922). A Scottish physician, he had been with David Livingstone when Henry Morton Stanley asked, or at least is said to have asked, "Dr. Livingstone, I presume?" Livingstone and Kirk were both dedicated to the suppression of the slave trade in Africa, a cause championed by British liberals. It presented a political paradox. Slavery could only be stopped by military opposition to the slavers. If British forces did intervene, the government was accused of building a colonial empire. This contradiction brought down the second premiership of William Gladstone in 1885, when he did not go to the assistance of Charles George Gordon at Khartoum. The latter was attempting to defend the city against Muhammad Ahmad, slaver, and new Islamic messiah. Gordon was killed. The tide turned in Britain in favor of the empire. After the Battle of Omdurman, 1896, the region was brought into the empire as the Anglo Egyptian Sudan. Earlier Kirk had come home from Africa to recover from exhaustion. He accepted a medical position in Zanzibar in 1868. That same year the government offered him the post of Vice Consul there. On the strength of his new income and importance, he married his fiancée, Helen Cooke (1843–1914), and together they had a son and five daughters, one of which was Nora (1873–1954). A liberated woman for the times, she attended the new college that would bring women to Oxford, where she met Marett. Alike in political views and sentiments, they loved each other dearly, but Marett's contract with Oxford stipulated that he must not marry for a certain number of years. Those were up in 1898. He was 32, she 25. In the first decade of the 20th century, they had four children: John Ranulph (1900–1940), Philippa Suzanne (1904–1991), Joyce Elizabeth (1905–1979), and Robert Hugh Kirk (1907–1981).