Введение
Философская концепция "коммуникативного действия"
Аспект социологии
В социологии коммуникативное действие — это кооперативное действие, предпринимаемое индивидами на основе взаимного обсуждения и аргументации. Термин был разработан немецким философом и социологом Юргеном Хабермасом в его работе "Теория коммуникативного действия".
Aspect of sociology
In sociology, communicative action is cooperative action undertaken by individuals based upon mutual deliberation and argumentation. The term was developed by German philosopher sociologist Jürgen Habermas in his work The Theory of Communicative Action.
Структуры
Коммуникативное действие для Хабермаса возможно благодаря человеческой способности к рациональности. Хабермас утверждает, что рациональность – это способность, присущая языку, особенно в форме аргументации. «Мы используем термин ‘аргументация’ для обозначения того типа речи, в котором участники тематизируют оспариваемые претензии на истинность и пытаются обосновать или критиковать их посредством аргументов». Структуры аргументативной речи, которые Хабермас определяет как отсутствие принуждения, взаимный поиск понимания и убедительность лучшего аргумента, формируют ключевые характеристики, благодаря которым межсубъективная рациональность делает возможным общение. Действия, предпринимаемые участниками в процессе такой аргументативной коммуникации, могут оцениваться с точки зрения их рациональности в зависимости от того, насколько они соответствуют этим критериям. Коммуникативная рациональность отличается от инструментальной, нормативной и драматургической рациональности своей способностью охватывать все три «мира», как он их называет, следуя Карлу Попперу, – субъективный, объективный и интерсубъективный, или социальный. Коммуникативная рациональность саморефлексивна и открыта для диалога, в котором участники спора могут учиться друг у друга и у самих себя, размышляя о своих посылках и тематизируя аспекты своих культурных знаний, чтобы подвергать сомнению предположения, которые обычно принимаются как данность. Коммуникативное действие – это действие, основанное на этом де deliberative процессе, когда два или более человека взаимодействуют и координируют свои действия на основе согласованной интерпретации ситуации. Форма критической теории Хабермаса направлена на то, чтобы посредством анализа позитивных потенциалов человеческой рациональности в среде языка заново открыть возможность критической формы разума, которая может привести к размышлению и исследованию не только объективных вопросов, но и социальных норм, человеческих ценностей и даже эстетического выражения субъективности. Ранняя работа Хабермаса «Структурная трансформация публичной сферы» предвосхищает его обеспокоенность аргументацией и может быть ретроспективно прочитана как историческое исследование институционализации аспектов коммуникативного действия в политической и социальной сферах западноевропейскими обществами. Хабермас отмечает рост институтов публичных дебатов в конце XVII и XVIII веков, особенно в Великобритании и Франции. В этих странах методы обмена информацией и коммуникации, разработанные капиталистическими купцами, были адаптированы к новым целям и использовались как средство для общественного применения разума. Понятие коммуникативной рациональности в публичной сфере, следовательно, во многом обязано формулировке Иммануила Канта об общественном использовании разума в его работе «Что такое Просвещение?». Хабермас утверждает, что буржуазия, участвовавшая в этой зарождающейся публичной сфере, универсализировала те аспекты своего класса, которые позволили им представить публичную сферу как инклюзивную, – он даже идет так далеко, что говорит, что публичная сфера, функционирующая на принципах исключительности, не является публичной сферой вовсе. Основные положения демократии, заложенные в этой работе, были перенесены в его более позднее исследование «Теория коммуникативного действия», согласно которому большая демократизация и сокращение барьеров для участия в публичном дискурсе (некоторые из которых он выявил в первой публичной сфере эпохи Просвещения) могли открыть дверь к более открытой форме социального действия. Переход от большего внимания к экономическим основам дискурса в «Структурной трансформации» к большему «суперструктурному» акценту на языке и коммуникации в «Теории коммуникативного действия» сигнализирует о переходе Хабермаса к постмарксистской парадигме.
key features from which intersubjective rationality can make communication possible. Action undertaken by participants through a process of such argumentative communication can be assessed as to their rationality to the extent which they fulfill those criteria. Communicative rationality is distinct from instrumental, normative, and dramaturgical rationality by its ability to concern all three "worlds" as he terms them, following Karl Popper—the subjective, objective, and intersubjective or social. Communicative rationality is self reflexive and open to a dialogue in which participants in an argument can learn from others and from themselves by reflecting upon their premises and thematizing aspects of their cultural background knowledge to question suppositions that typically go without question. Communicative action is action based upon this deliberative process, where two or more individuals interact and coordinate their action based upon agreed interpretations of the situation. Habermas' form of critical theory is designed to rediscover through the analysis of positive potentials for human rationality in the medium of language, the possibility of a critical form of reason that can lead to reflection and examination of not only objective questions, but also those of social norms, human values, and even aesthetic expression of subjectivity. Habermas' earlier work, The Structural Transformation of the Public Sphere, anticipates his concern for argumentation and can be read retrospectively as a historical case study of Western European societies institutionalizing aspects of communicative action in the political and social spheres. Habermas notes the rise of institutions of public debate in late seventeenth and eighteenth century Britain and France especially. In these nations, information exchange and communication methods pioneered by capitalist merchants became adapted to novel purposes and were employed as an outlet for the public use of reason. The notion of communicative rationality in the public sphere is therefore heavily indebted to Immanuel Kant's formulation of the public use of reason in What is Enlightenment? Habermas argues that the bourgeoisie who participated in this incipient public sphere universalized those aspects of their class that enabled them to present the public sphere as inclusive—he even goes so far as to say that a public sphere that operates upon principles of exclusivity is not a public sphere at all. The focus on foundations of democracy established in this work carried over to his later examination in The Theory of Communicative Action that greater democratization and the reduction to barriers to participation in public discourse (some of which he identified in the first public sphere of the Enlightenment) could open the door to a more open
form of social action. The shift from a more Marxist focus on the economic bases of discourse in Structural Transformation to a more "super structural" emphasis on language and communication in Theory of Communicative Action signals Habermas' transition to a post Marxist framework.
Критика
Хабермас рассматривает общение и дебаты в общественной сфере как аргументативно меритократические. Критики утверждают, что представление Хабермаса о коммуникативной рациональности, на которой должно основываться коммуникативное действие, является иллюзорным. Формальные предпосылки равенства среди участников дискуссии, например, могут маскировать реальность неравного социального капитала. «Нет никакой гарантии, что формально симметричное распределение возможностей выбора и использования речевых актов приведет к чему-то большему, чем выражение существующего положения вещей». Историк Иэн Макнили, например, противопоставляет взгляд Хабермаса представлению Мишеля Фуко о коммуникации как о воплощении заранее существующих отношений власти: «Юрген Хабермас придерживается нереалистичного идеала коммуникации, свободной от власти. Мишель Фуко исправляет этот идеализм, рассматривая знание как власть; его работа на самом деле пронизана применением знания для контроля над человеческими телами». Подобным образом, дискурсивная фикция консенсуса, достигнутого посредством рациональной аргументации, может использоваться как легитимирующий инструмент для социальных действий в ущерб маргинализированным группам – это лежит в основе значительной феминистской критики концепций Хабермаса. Другая радикальная критика исходит от Николаса Компридиса, бывшего студента Хабермаса, который рассматривает теорию Хабермаса как очередную попытку достичь «взгляда из ниоткуда», на этот раз, локализуя рациональность в процедурах достижения согласия, независимых от какой-либо конкретной перспективы или предыстории участников. В ответ он предлагает разуму роль «открытия возможностей» для исправления недостатков в работе Хабермаса.