Введение

Философская концепция "коммуникативного действия"
Аспект социологии
В социологии коммуникативное действие — это кооперативное действие, предпринимаемое индивидами на основе взаимного обсуждения и аргументации. Термин был разработан немецким философом и социологом Юргеном Хабермасом в его работе "Теория коммуникативного действия".

Структуры

Коммуникативное действие для Хабермаса возможно благодаря человеческой способности к рациональности. Хабермас утверждает, что рациональность – это способность, присущая языку, особенно в форме аргументации. «Мы используем термин ‘аргументация’ для обозначения того типа речи, в котором участники тематизируют оспариваемые претензии на истинность и пытаются обосновать или критиковать их посредством аргументов». Структуры аргументативной речи, которые Хабермас определяет как отсутствие принуждения, взаимный поиск понимания и убедительность лучшего аргумента, формируют ключевые характеристики, благодаря которым межсубъективная рациональность делает возможным общение. Действия, предпринимаемые участниками в процессе такой аргументативной коммуникации, могут оцениваться с точки зрения их рациональности в зависимости от того, насколько они соответствуют этим критериям. Коммуникативная рациональность отличается от инструментальной, нормативной и драматургической рациональности своей способностью охватывать все три «мира», как он их называет, следуя Карлу Попперу, – субъективный, объективный и интерсубъективный, или социальный. Коммуникативная рациональность саморефлексивна и открыта для диалога, в котором участники спора могут учиться друг у друга и у самих себя, размышляя о своих посылках и тематизируя аспекты своих культурных знаний, чтобы подвергать сомнению предположения, которые обычно принимаются как данность. Коммуникативное действие – это действие, основанное на этом де deliberative процессе, когда два или более человека взаимодействуют и координируют свои действия на основе согласованной интерпретации ситуации. Форма критической теории Хабермаса направлена на то, чтобы посредством анализа позитивных потенциалов человеческой рациональности в среде языка заново открыть возможность критической формы разума, которая может привести к размышлению и исследованию не только объективных вопросов, но и социальных норм, человеческих ценностей и даже эстетического выражения субъективности. Ранняя работа Хабермаса «Структурная трансформация публичной сферы» предвосхищает его обеспокоенность аргументацией и может быть ретроспективно прочитана как историческое исследование институционализации аспектов коммуникативного действия в политической и социальной сферах западноевропейскими обществами. Хабермас отмечает рост институтов публичных дебатов в конце XVII и XVIII веков, особенно в Великобритании и Франции. В этих странах методы обмена информацией и коммуникации, разработанные капиталистическими купцами, были адаптированы к новым целям и использовались как средство для общественного применения разума. Понятие коммуникативной рациональности в публичной сфере, следовательно, во многом обязано формулировке Иммануила Канта об общественном использовании разума в его работе «Что такое Просвещение?». Хабермас утверждает, что буржуазия, участвовавшая в этой зарождающейся публичной сфере, универсализировала те аспекты своего класса, которые позволили им представить публичную сферу как инклюзивную, – он даже идет так далеко, что говорит, что публичная сфера, функционирующая на принципах исключительности, не является публичной сферой вовсе. Основные положения демократии, заложенные в этой работе, были перенесены в его более позднее исследование «Теория коммуникативного действия», согласно которому большая демократизация и сокращение барьеров для участия в публичном дискурсе (некоторые из которых он выявил в первой публичной сфере эпохи Просвещения) могли открыть дверь к более открытой форме социального действия. Переход от большего внимания к экономическим основам дискурса в «Структурной трансформации» к большему «суперструктурному» акценту на языке и коммуникации в «Теории коммуникативного действия» сигнализирует о переходе Хабермаса к постмарксистской парадигме.

Критика

Хабермас рассматривает общение и дебаты в общественной сфере как аргументативно меритократические. Критики утверждают, что представление Хабермаса о коммуникативной рациональности, на которой должно основываться коммуникативное действие, является иллюзорным. Формальные предпосылки равенства среди участников дискуссии, например, могут маскировать реальность неравного социального капитала. «Нет никакой гарантии, что формально симметричное распределение возможностей выбора и использования речевых актов приведет к чему-то большему, чем выражение существующего положения вещей». Историк Иэн Макнили, например, противопоставляет взгляд Хабермаса представлению Мишеля Фуко о коммуникации как о воплощении заранее существующих отношений власти: «Юрген Хабермас придерживается нереалистичного идеала коммуникации, свободной от власти. Мишель Фуко исправляет этот идеализм, рассматривая знание как власть; его работа на самом деле пронизана применением знания для контроля над человеческими телами». Подобным образом, дискурсивная фикция консенсуса, достигнутого посредством рациональной аргументации, может использоваться как легитимирующий инструмент для социальных действий в ущерб маргинализированным группам – это лежит в основе значительной феминистской критики концепций Хабермаса. Другая радикальная критика исходит от Николаса Компридиса, бывшего студента Хабермаса, который рассматривает теорию Хабермаса как очередную попытку достичь «взгляда из ниоткуда», на этот раз, локализуя рациональность в процедурах достижения согласия, независимых от какой-либо конкретной перспективы или предыстории участников. В ответ он предлагает разуму роль «открытия возможностей» для исправления недостатков в работе Хабермаса.