Прогресс и нищета: Исследование причин экономических депрессий и роста нужды при увеличении богатства

Введение

«Прогресс и бедность: исследование причин промышленных депрессий и роста нужды на фоне увеличения богатства» – книга 1879 года, написанная социальным теоретиком и экономистом Генри Джорджем. Это трактат, посвященный вопросам о том, почему бедность сопутствует экономическому и технологическому прогрессу, и почему экономики склонны к циклическим подъемам и спадам. Джордж использует исторические данные и дедуктивную логику, чтобы обосновать радикальное решение, основанное на перераспределении экономической ренты от природных ресурсов и земельной собственности. Первая книга Джорджа, «Прогресс и бедность», была продана тиражом в несколько миллионов экземпляров и стала одной из самых продаваемых книг конца XIX века. Она способствовала зарождению Прогрессивной Эры и всемирного движения за социальные реформы, основанного на идеологии, известной как георгизм. Например, Якоб Риис прямо указывает 1879 год как начало пробуждения Прогрессивной Эры, связывая это с датой публикации этой книги. Историк из Принстона Эрик Ф. Голдман писал о влиянии «Прогресса и бедности»: «За несколько лет до 1952 года, работая над историей американских реформ, я неоднократно сталкивался с одним и тем же фактом: огромное количество мужчин и женщин, самых разных людей, которые впоследствии возглавили Америку XX века в десятках областей гуманитарной деятельности, писали или рассказывали о том, что их мировоззрение кардинально изменилось после прочтения «Прогресса и бедности» в юности. Ни одна другая книга не оказала столь значительного влияния». «Прогресс и бедность» оказали, возможно, еще большее влияние во всем мире, особенно в Дании, Великобритании, Австралии и Новой Зеландии, где влияние Джорджа было огромным. Современные источники и историки утверждают, что в Великобритании подавляющее большинство социалистических и классических либеральных активистов могли проследить свое идеологическое формирование до Генри Джорджа. Популярность Джорджа была не мимолетной; даже в 1906 году опрос британских парламентариев показал, что произведения американского автора были более популярны, чем произведения Вальтера Скотта, Джона Стюарта Милля и Уильяма Шекспира. В 1933 году Джон Дьюи оценил, что «Прогресс и бедность» «имели более широкое распространение, чем почти все остальные книги по политической экономии, вместе взятые».

1879 book by Henry George

Progress and Poverty: An Inquiry into the Cause of Industrial Depressions and of Increase of Want with Increase of Wealth: The Remedy is an 1879 book by social theorist and economist Henry George. It is a treatise on the questions of why poverty accompanies economic and technological progress and why economies exhibit a tendency toward cyclical boom and bust. George uses history and deductive logic to argue for a radical solution focusing on the capture of economic rent from natural resource and land titles. Progress and Poverty, George's first book, sold several million copies, becoming one of the highest selling books of the late 1800s. It helped spark the Progressive Era and a worldwide social reform movement around an ideology now known as Georgism. Jacob Riis, for example, explicitly marks the beginning of the Progressive Era awakening as 1879 because of the date of this publication. The Princeton historian Eric F. Goldman wrote this about the influence of Progress and Poverty: For some years prior to 1952 I was working on a history of American reform and over and over again my research ran into this fact: an enormous number of men and women, strikingly different people, men and women who were to lead 20th century America in a dozen fields of humane activity, wrote or told someone that their whole thinking had been redirected by reading Progress and Poverty in their formative years. In this respect no other book came anywhere near comparable influence. Progress and Poverty had perhaps even a larger impact around the world, in places such as Denmark, the United Kingdom, Australia, and New Zealand, where George's influence was enormous. Contemporary sources and historians claim that in the United Kingdom, a vast majority of both socialist and classical liberal activists could trace their ideological development to Henry George. George's popularity was more than a passing phase; even by 1906, a survey of British parliamentarians revealed that the American author's writing was more popular than Walter Scott, John Stuart Mill, and William Shakespeare. In 1933, John Dewey estimated that Progress and Poverty "had a wider distribution than almost all other books on political economy put together."

Контекст

Прогресс и бедность стремится объяснить, почему бедность существует, несмотря на широко распространенный прогресс в технологиях и даже там, где сосредоточено большое богатство, например, в городах. Джордж увидел, как технологический и социальный прогресс (включая образование и государственные услуги) увеличивает стоимость земли (природные ресурсы, городские участки и т.д.) и, следовательно, объем богатства, который владельцы земли могут потребовать от тех, кто нуждается в пользовании землей. Иными словами: чем лучше общественные услуги, тем выше арендная плата (поскольку больше людей ценят эту землю). Склонность спекулянтов повышать цену земли быстрее, чем создается богатство для оплаты, приводит к уменьшению объема богатства, остающегося работникам в качестве заработной платы, и в конечном итоге – к банкротству предприятий на грани, что вызывает цепную реакцию, приводящую к серьезному экономическому спаду, сопровождающемуся массовой безработицей, конфискациями и т.д. В книге «Прогресс и бедность» Джордж рассматривает различные предложенные стратегии предотвращения экономических спадов, безработицы и бедности, но находит их неудовлетворительными. В качестве альтернативы он предлагает собственное решение: единый налог на стоимость земли. Джордж определяет землю как «все природные материалы, силы и возможности», как все, «что свободно дано природой». Основным финансовым инструментом Джорджа был налог на стоимость земли, взимаемый с годовой стоимости земли, находящейся в частной собственности. Он был бы достаточно высок, чтобы отменить другие налоги, особенно на труд и производство, обеспечить неограниченные выгодные государственные инвестиции в такие услуги, как транспорт, поскольку государственные инвестиции отражаются на стоимости земли, и предоставить социальные услуги, такие как базовый доход. Джордж утверждал, что налог на стоимость земли даст землевладельцам стимул использовать хорошо расположенную землю продуктивно, тем самым увеличивая спрос на рабочую силу и создавая богатство. Этот сдвиг в балансе сил между владельцами ресурсов и работниками повысит общий уровень заработной платы и обеспечит, чтобы никто не страдал от нищеты. Налог на стоимость земли, помимо прочего, также положит конец разрастанию городов, арендованию земли, бездомности и выращиванию низкоценных монокультур на высокоценных землях. Вскоре после публикации было продано более трех миллионов экземпляров «Прогресса и бедности», что превысило продажи всех других книг, написанных на английском языке, кроме Библии в 1890-х годах. К 1936 году она была переведена на тринадцать языков, и было продано не менее шести миллионов экземпляров. В настоящее время она переведена на десятки языков.

Progress and Poverty seeks to explain why poverty exists notwithstanding widespread advances in technology and even where there is a concentration of great wealth such as in cities. George saw how technological and social advances (including education and public services) increased the value of land (natural resources, urban locations, etc.) and, thus, the amount of wealth that can be demanded by the owners of land from those who need the use of land. In other words: the better the public services, the higher the rent is (as more people value that land). The tendency of speculators to increase the price of land faster than wealth can be produced to pay has the result of lowering the amount of wealth left over for labor to claim in wages, and finally leads to the collapse of enterprises at the margin, with a ripple effect that becomes a serious business depression entailing widespread unemployment, foreclosures, etc. In Progress and Poverty, George examines various proposed strategies to prevent business depressions, unemployment and poverty, but finds them unsatisfactory. As an alternative he proposes his own solution: a single tax on land values. George defines land as "all natural materials, forces, and opportunities", as everything "that is freely supplied by nature". George's primary fiscal tool was a land value tax on the annual value of land held as private property. It would be high enough to end other taxes, especially upon labor and production, to provide limitless beneficial public investment in services such as transportation, since public investment is reflected in land value, and to provide social services such as a basic income. George argued that a land value tax would give landowners an incentive to use well located land in a productive way, thereby increasing demand for labor and creating wealth. This shift in the bargaining balance between resource owners and laborers would raise the general level of wages and ensure no one need suffer poverty. A land value tax would, among other things, also end urban sprawl, tenant farming, homelessness, and the cultivation of low value monoculture on high value land. Soon after its publication, over three million copies of Progress and Poverty were bought, exceeding all other books written in the English language except the Bible during the 1890s. By 1936, it had been translated into thirteen languages and at least six million copies had been sold. It has now been translated into dozens of languages.

Выдержки

Следующий отрывок отражает суть аргументации и взглядов Джорджа на политическую экономию. Часто цитируемый фрагмент из книги «Прогресс и бедность» называется «Неограниченная саванна», и в нем Джордж рассуждает о том, как развитие общины повышает стоимость земли.

Заметное признание

После завершения книги «Прогресс и бедность» Джордж точно написал отцу: «Сначала она не будет признана — возможно, не сразу — но в конечном итоге она будет считаться великой книгой, будет опубликована в обоих полушариях и переведена на разные языки. Это я знаю, хотя ни один из нас, возможно, не увидит этого». Эмма Лазарус написала: «Прогресс и бедность — это не столько книга, сколько событие. Жизнь и мышление никого, способного её понять, не могут остаться прежними после прочтения», и даже чтение этой книги помешало бы такому человеку, который также «ценит справедливость или честность», вновь иметь возможность «ужинать, спать, читать или работать в мире». Многие известные личности с разными идеологиями, такие как Джордж Бернард Шоу, Фридрих Хайек, Г. Дж. Уэллс и Лев Толстой, отмечают свои первые встречи с «Прогрессом и бедностью» как буквально меняющие жизнь события. Джон Хейнс Холмс писал: «Чтение бессмертного шедевра Генри Джорджа ознаменовало эпоху в моей жизни. Все мои размышления о социальном вопросе и вся моя работа по социальной реформе начались с прочтения этой книги». Он знал, что «в нашей американской литературе нет ничего более трогательного». Холмс также сказал, что «Прогресс и бедность — это наиболее тесно связанный, увлекательный и убедительный образец аргументации, который, как мне кажется, когда-либо возникал в сознании человека». В 1930 году, во время Великой депрессии, Джордж У. Норрис внес в протокол Конгресса сокращенную версию «Прогресса и бедности», а позже отметил, что отрывок из книги был «одной из самых прекрасных вещей», которые он «когда-либо читал о ценности человеческой свободы». Некоторые читатели считают аргументы Джорджа настолько убедительными, что, по их словам, их невольно заставляют согласиться с ним. Том Л. Джонсон, монополист трамвайного бизнеса и будущий прогрессивный реформатор, читал и перечитывал «Прогресс и бедность», в конце концов попросив помощи у своих деловых партнеров, чтобы найти недостатки в рассуждениях Джорджа. Джонсон отнес книгу своему адвокату и сказал: «Я должен уйти из бизнеса или доказать, что эта книга неверна. Вот, Рассел, задаток в пятьсот долларов [около $500 в 1889 году эквивалентно приблизительно <рассчитанной сумме> в наши дни]. Я хочу, чтобы вы прочитали эту книгу и дали мне свое честное мнение, как вы бы сделали по юридическому вопросу. Относитесь к этому задатку как к гонорару». Фрэнк Ходоров, пацифист-либертарианец американского «старого крыла», утверждает, что читал «Прогресс и бедность» много раз и почти постоянно в течение шести месяцев подряд, прежде чем, наконец, принять выводы Джорджа. Литературный критик Гораций Траубель писал, что «Джордж умер в бою. Но его книга избежала сражения. Она была во всех битвах и пережила их все. Противники больше не могут её удивить». Филипп Уикстед писал, что «Прогресс и бедность» открыли «новое небо и новую землю» и что это было «безусловно самое важное произведение в социальном отношении, которое наше поколение или век [1882] видели». Альфред Рассел Уоллес позже повторил это мнение, назвав «Прогресс и бедность» «несомненно самой замечательной и важной книгой нынешнего века», поставив её даже выше «Происхождения видов» Дарвина. Лауреат Нобелевской премии Гэри Беккер сказал, что «Прогресс и бедность» была первой книгой по экономике, которую он прочитал, потому что Генри Джордж «был знаменит в те дни» и «оказал влияние на многих из нас в экономике». Беккер также сказал, что книга была замечательной и оказала неизгладимое влияние на его мышление. Илья Толстой сказал, что книга была откровением для его отца. Уильям Саймон У’Рен писал, что он «поехал в Гонолулу, чтобы умереть», но случайная встреча с «Прогрессом и бедностью» дала ему чувство цели и возобновила его желание жить. У’Рен стал первопроходцем в реформировании муниципальных выборов и активистом прямой демократии. Кларенс Дарроу писал, что он «нашел новое политическое Евангелие, которое обещало принести социальное равенство и возможности, которые всегда были мечтой идеалиста». Сара Бард Филд написала, что «Прогресс и бедность» была «первой великой книгой, с которой я когда-либо сталкивалась», за то влияние, которое она оказала на её мышление о бедности и богатстве. Альберт Эйнштейн писал о своем впечатлении о «Прогрессе и бедности»: «Люди, подобные Генри Джорджу, к сожалению, редки. Невозможно представить себе более прекрасное сочетание интеллектуальной проницательности, художественной формы и горячей любви к справедливости. Каждая строка написана так, словно для нашего поколения». В предисловии к изданию Classics Club Джон Ф. Киран написал, что «ни одному студенту в этой области [экономике] не должно быть позволено говорить громче шепота или писать более трех строк по общей теме, пока он не прочитает и не усвоит «Прогресс и бедность». Киран также позже включил «Прогресс и бедность» в список своих любимых книг. Майкл Кинсли написал, что это «величайший экономический трактат, когда-либо написанный». После прочтения отрывков из «Прогресса и бедности» Хелен Келлер написала о том, что нашла «в философии Генри Джорджа редкую красоту и силу вдохновения, а также великолепную веру в изначальную благородность человеческой природы». Отец Эдвард МакГлинн, один из самых известных и противоречивых католических священников того времени, был процитирован со словами: «Эта книга — творение мудреца, провидца, философа, поэта. Это не просто политическая философия. Это поэма; это пророчество; это молитва». Среди многих известных людей, которые утверждали, что невозможно опровергнуть Джорджа по земельному вопросу, были Уинстон Черчилль, Лев Толстой, Джон Дьюи и Бертран Рассел. Толстой и Дьюи, особенно, посвятили большую часть своей жизни распространению идей Джорджа. Толстой проповедовал идеи «Прогресса и бедности» на своем смертном одре. В своем предисловии к «Дивному новому миру» 1946 года Олдос Хаксли пишет: «Если бы я переписывал эту книгу, я предложил бы Дикариу возможность здравомыслия, где общественная экономика была бы децентрализованной и по принципам Генри Джорджа».

After completing Progress and Poverty, George accurately wrote to his father: "It will not be recognized at first—maybe not for some time—but it will ultimately be considered a great book, will be published in both hemispheres, and be translated into different languages. This I know, though neither of us may ever see it here." Emma Lazarus wrote, "Progress and Poverty is not so much a book as an event. The life and thought of no one capable of understanding it can be quite the same after reading it", and even that reading it would prevent such a person, who also "prized justice or common honesty", from being able to ever again "dine or sleep or read or work in peace". Many famous figures with diverse ideologies, such as George Bernard Shaw, Friedrich Hayek, H. G. Wells, and Leo Tolstoy, mark their first encounters with Progress and Poverty as literally life changing experiences. John Haynes Holmes wrote, "My reading of Henry George's immortal masterpiece marked an epoch in my life. All my thought upon the social question and all my work for social reform began with the reading of this book". He knew of "nothing more touching, in all the range of our American literature". Holmes also said that "Progress and Poverty was the most closely knit, fascinating and convincing specimen of argumentation that, I believe, ever sprang from the mind of man." In 1930, during the Great Depression, George W. Norris entered an abridged version of Progress and Poverty into the Congressional Record and later commented that an excerpt from the book was "one of the most beautiful things" that he "ever read on the preciousness of human liberty". Some readers have found George's reasoning so compelling that they report being unwillingly forced into agreement. Tom L. Johnson, a streetcar monopolist and future progressive reformer, read and reread Progress and Poverty, finally requesting assistance from his business associates to find flaws in George's reasoning. Johnson took the book to his lawyer and said, "I must get out of the business, or prove that this book is wrong. Here, Russell, is a retainer of five hundred dollars [about $500.0 in 1889 is equivalent to about <calculated amount> in recent years in ]. I want you to read this book and give me your honest opinion on it, as you would on a legal question. Treat this retainer as you would a fee." Frank Chodorov, a pacifist libertarian of the American 'old right', claims to have read Progress and Poverty many times, and almost constantly for six months straight, before finally accepting George's conclusions. The literary critic Horace Traubel wrote that "George died in the charge of battle. But his book is battle spared. It has been in all battles and has survived all. Antagonism no longer has surprises for it." Philip Wicksteed wrote that Progress and Poverty had opened "a new heaven and a new earth" and that it was "by far the most important work in its social consequences that our generation or century [1882] has seen". Alfred Russel Wallace later echoed this opinion when hailing Progress and Poverty as "undoubtedly the most remarkable and important book of the present century", placing it even above Darwin's On the Origin of Species. Nobel laureate Gary Becker said that Progress and Poverty was the first economics book he read, because Henry George "was famous in those days" and "influenced a lot of us in economics". Becker also said that the book was wonderful and had a lasting impact on his thinking. Ilya Tolstoy said that the book was a revelation to his father. William Simon U'Ren wrote that he "went to Honolulu to die", but that a chance encounter with Progress and Poverty gave him a sense of purpose and renewed his desire to live. U'Ren went on to become a pioneering reformer of municipal elections and activist for direct democracy. Clarence Darrow wrote that he had "found a new political gospel that bade fair to bring about the social equality and opportunity that has always been the dream of the idealist". Sara Bard Field wrote that Progress and Poverty was "the first great book I ever encountered", for how it impacted her thinking on poverty and wealth. Albert Einstein wrote this about his impression of Progress and Poverty: "Men like Henry George are rare unfortunately. One cannot imagine a more beautiful combination of intellectual keenness, artistic form and fervent love of justice. Every line is written as if for our generation." In the Classics Club edition forward, John F. Kieran wrote that "no student in that field [economics] should be allowed to speak above a whisper or write above three lines on the general subject until he has read and digested Progress and Poverty". Kieran also later listed Progress and Poverty as one of his favorite books. Michael Kinsley wrote that it is "the greatest economic treatise ever written". After reading selections of Progress and Poverty, Helen Keller wrote of finding "in Henry George's philosophy a rare beauty and power of inspiration, and a splendid faith in the essential nobility of human nature". Father Edward McGlynn, one of the most prominent and controversial Catholic priests of the time, was quoted as saying, "That book is the work of a sage, of a seer, of a philosopher, of a poet. It is not merely political philosophy. It is a poem; it is a prophecy; it is a prayer." Among many famous people who asserted that it was impossible to refute George on the land question were Winston Churchill, Leo Tolstoy, John Dewey, and Bertrand Russell. Tolstoy and Dewey, especially, dedicated much of their lives to spreading George's ideas. Tolstoy was preaching about the ideas in Progress and Poverty on his death bed. In his 1946 foreword to Brave New World, Aldous Huxley writes "If I were to rewrite the book, I would offer the Savage the possibility of sanity where community economics would be decentralist and Henry Georgian".