Введение

Эпическая поэма о ранних зороастрийцах

«История Санджана» (также Qissa i Sanjan или Kisse i Sanjan) (قصه سنجان, ) – это повествование о ранних годах зороастрийских поселенцев на Индийском субконтиненте, первоначально написанное в 1599 году н.э. парсийским священником Бахманом Кайкобадом. В отсутствие альтернативных источников, текст обычно считается единственным рассказом об описанных в нём событиях, и многие представители общины парси воспринимают эту эпическую поэму как достоверный рассказ о своих предках. Повествование начинается в Большом Хорасане и описывает путешествие эмигрантов в Гуджарат, на западном побережье современной Индии. Первая, самая длинная глава, завершается основанием храма огня в Санджане (Гуджарат) и последующим рассеянием потомков поселенцев. В последующих главах «Кисса» рассказывает об успехах в отражении иноземных захватчиков, затем об их неудачах и последовавшем за этим бегстве зороастрийцев. Повествование заканчивается главой о переносе «Огня Вархарана» в Навсари. В заключении рассказ подписан парсийским священником Бахманом Кайкобадом (или Бахманом Кайкобадом Хамджиаром Санджана). Дата написания указана как 969 YZ (1599 н.э., см. Зороастрийский календарь) – спустя несколько столетий после предполагаемых событий. Текст написан в стихах, в многословном стиле, характерном для персидской поэзии. «Киссе и Санжан», в транскрипции Абрахама Анкетиля Дюперрона, стал доступен европейским исследователям в 1771 году, когда Дюперрон опубликовал французский перевод. Однако широкое внимание поэма привлекла лишь в начале XX века, особенно среди парсийского зороастрийского духовенства. Содержание.

Вопросы, поднятые текстом

В отсутствие альтернатив, история Санджана обычно считается единственным повествованием о ранних годах зороастрийских мигрантов на Индийском субконтиненте. В сообществе парсов эта история воспринимается как достоверный рассказ об их предках. Важность истории, в любом случае, заключается не столько в реконструкции событий, сколько в изображении парсов – в том, как они стали воспринимать себя, – и в их отношениях с доминирующей культурой. Таким образом, текст играет ключевую роль в формировании идентичности парсов. Но «даже если прийти к выводу, что хроника, основанная на устной традиции, не более чем легенда, она все равно остается несомненно чрезвычайно информативным документом для парсидской историографии». В истории Санджана создается впечатление, что зороастрийцы, вероятно, имели какой-то контакт с Гуджаратом до своего путешествия туда, что породило предположения о том, что зороастрийцы, упомянутые в истории, на самом деле не были первыми мигрантами. Неясно, были ли они также искателями убежища, но иранское влияние и эмигранты прослеживаются в Индии задолго до прибытия парсов, описанных в повествовании. В тексте говорится, что мигранты заранее знали, что Гуджаратом управляет монарх, терпимый к другим (то есть не индуистским) религиозным верованиям, и это могло быть установлено посредством торговли с этим регионом (город вблизи Бушира, где, как утверждается, зороастрийцы прожили 15 лет перед отплытием, имел обширные торговые связи с востоком). Хронология истории является основой для различных оценок года миграции. Хотя в отношении некоторых периодов времени история точна, в отношении других она расплывчата или противоречива. Следовательно (и в сочетании с несвязанным документом 1826 года) были предложены три даты – 936, 785 и 716 годы – в качестве года высадки. Разграбление Санджана, упомянутое в четвертой главе, вероятно, произошло в 1465 году (см. Делийский султанат), что помещает 716 год нашей эры примерно в 750 лет до вторжения, а 936 год нашей эры примерно в 530 лет до этого события. Оба периода (семь веков и пять веков) упоминаются в тексте. Вопрос о том, был ли Санджан или Диу местом первого поселения в Индии, интенсивно обсуждался в начале 20-го века, когда впервые был предложен мемориал в память об их прибытии. В конечном итоге этот мемориал был воздвигнут в Санджане, где он сегодня известен как Санджан Стамбх. Хотя в повествовании неясно, откуда именно пришли зороастрийцы, текст можно интерпретировать так, что эмигранты происходили из Санджана (Хорасан), поселения недалеко от древнего города Мерв (на территории современного Туркменистана). Хотя в тексте говорится, что многие поселенцы приняли имя «Саньяна», в тексте неясно, сделали ли они это до того, как поселение было названо Саньяном (то есть принесли это имя с собой), или в ответ на название поселения. Местные жители просто называли поселенцев «хорасани». Кроме того, считается, что (семейные) имена стали распространены лишь гораздо позже. Автор текста не указывает свою фамилию. Ученые, занимающиеся историей парсов, расходятся во мнениях относительно интерпретации условий предоставления убежища, в частности, последнего, то есть того, что браки должны совершаться только вечером, как это делают индусы. Даже не стремясь обнаружить скрытый смысл, возникает вопрос, почему такой незначительный вопрос был условием предоставления убежища. В целом, «то, что [парсы] облекают свои культурные уступки индийской среде в форму условий, установленных индуистским принцем, можно рассматривать как самооправдание этой группы, которая без этих уступок – то есть отказавшись лишь от нескольких обычаев, в то время как традиции в остальном строго соблюдались, – вряд ли смогла бы выжить как меньшинство в Индии».