Шулхан Арух: Свод еврейского закона и обычаев

Введение

Книга еврейского закона раввина Иосифа Каро, труд раввина Иосифа Каро.

Шульхан Арух ( שֻׁלְחָן עָרוּךְ, буквально: "Накрытый стол") – кодекс еврейского закона, наиболее часто используемый из различных правовых кодексов в иудаизме. Он был составлен Иосифом Каро в 1563 году в Сафеде, Османской Сирии (современный Израиль) и опубликован в Венеции два года спустя. Вместе с комментариями к нему, Шульхан Арух является наиболее авторитетным сборником галахи, или еврейского закона, когда-либо созданным. Галахические решения, представленные в Шульхан Арухе, в основном соответствуют сефардскому закону и обычаям, в то время как ашкеназские евреи обычно следуют галахическим решениям Моисея Иссерлеса, чьи примечания (глоссы) к Шульхан Аруху указывают на различия между сефардскими и ашкеназскими традициями. Эти примечания широко известны как *маппа* (буквально: "скатерть") к "Накрытому столу" Шульхана Аруха. Почти во всех опубликованных изданиях Шульхан Аруха включены эти примечания, и термин "Шульхан Арух" стал обозначать как труд Каро, так и труд Иссерлеса, при этом Каро обычно называют "Мехабер" (מְחַבֵּר, "автор"), а Иссерлеса – "Рема" (акроним от Моше Иссерлес). XVI век, благодаря распространению книгопечатания, стал эпохой кодификации права в Польше, Османской империи и других странах. Ранее неписаные законы и обычаи были собраны и зафиксированы, и Шульхан Арух был одним из таких кодексов. В течение столетия после публикации труда Каро (чьим видением был единый иудаизм, основанный на сефардских традициях), он стал кодексом закона для ашкеназов, вместе с последующими комментариями Моисея Иссерлеса и польских раввинов XVII века.

Его предпосылки и стиль

Шулхан Арух в значительной степени основан на более ранней работе Каро, озаглавленной Бейт Йосеф. Хотя Шулхан Арух в основном представляет собой кодификацию решений, содержащихся в Бейт Йосефе, он включает в себя различные постановления, которые вовсе не упоминаются в Бейт Йосефе, поскольку после завершения Бейт Йосефа Каро ознакомился с мнениями в книгах, которые он ранее не видел, и включил их в Шулхан Арух. В своей известной методологической работе "Яд Малахи" Малахи бен Яков Хакоэн приводит более позднего халахического авторитета (Шмуэля Абухаба), который передает слухи о том, что Шулхан Арух являлся конспектом более ранних решений Каро в Бейт Йосефе, который он затем передал некоторым своим ученикам для редактирования и составления. Он заключает, что это могло бы объяснить кажущиеся самопротиворечиями случаи в Шулхан Арухе.

Стандартные органы

Каро изначально намеревался полагаться на собственное суждение в отношении разногласий между различными авторитетами, особенно там, где он мог обосновать свою точку зрения Талмудом. Однако он писал, что отказался от этой идеи, поскольку: "Кто осмелится возвысить голову среди гор, высот Божьих?" В связи с этим Каро принял халахот раввина Исаака Альфаси (Риф), Маймонида (Рамбам) и Ашера бен Иехиэля (Рош) в качестве своих ориентиров, признавая авторитетными мнения двух из трех, за исключением случаев, когда большинство древних авторитетов выступали против них, или когда существовал устоявшийся обычай, противоречащий его решению. В результате этих исключений в ряде случаев Каро склоняется к точке зрения каталонской школы Нахманида и Шломо ибн Адерета ("Рашба"), тем самым косвенно отражая ашкеназские взгляды, даже вопреки консенсусу Альфаси и Маймонида. Каро очень часто выносит решения по спорным вопросам, не всегда принимая во внимание возраст и значимость рассматриваемого авторитета, а просто выражая собственное мнение. Он следует примеру Маймонида, как это видно в "Мишне Торе", а не примеру Якова бен Ашера, который редко принимает решения между древними авторитетами. Несколько причин побудили Каро связать свою работу с "Тур", а не с кодексом Маймонида. "Тур", хотя и не считался таким же авторитетным, как кодекс Маймонида, был гораздо более широко известен; последний признавался лишь среди испанских евреев, в то время как первый пользовался высокой репутацией среди ашкеназов, сефардов и итальянских евреев. Каро намеревался представить не только результаты своих исследований (как это сделал кодекс Маймонида), но и сами исследования. Он хотел не только помочь раввину в исполнении его обязанностей, но и проследить для ученика развитие конкретных законов от Талмуда до более поздней раввинской литературы. В отличие от "Тура", кодекс Маймонида охватывает все области еврейского права, как актуальные для современности, так и касающиеся прошлого и будущего (например, законы о жертвоприношениях, Мессии, царях и т.д.). Для Каро, чьи интересы лежали в сфере практических вопросов, "Тур" представлялся более подходящим выбором.

Karo initially intended to rely on his own judgment regarding differences of opinion between the various authorities, especially where he could support his own view based on the Talmud. But he wrote that he abandoned this idea because: "Who has the courage to rear his head aloft among mountains, the heights of God?" Hence Karo adopted the Halakhot of Rabbi Isaac Alfasi (the Rif), Maimonides (the Rambam), and Asher ben Jehiel (the Rosh) as his standards, accepting as authoritative the opinion of two of the three, except in cases where most of the ancient authorities were against them or in cases where there was already an accepted custom contrary to his ruling. The net result of these last exceptions is that in a number of cases Karo rules in favour of the Catalan school of Nahmanides and Shlomo ibn Aderet ("the Rashba"), thus indirectly reflecting Ashkenazi opinions, even against the consensus of Alfasi and Maimonides. Karo very often decides disputed cases without necessarily considering the age and importance of the authority in question, expressing simply his own views. He follows Maimonides' example, as seen in Mishneh Torah, rather than that of Jacob ben Asher, who seldom decides between ancient authorities. Several reasons induced Karo to connect his work with the "Tur", instead of Maimonides' code. The "Tur", although not considered as great an authority as Maimonides' code, was much more widely known; the latter being recognized only among the Spanish Jews, while the former enjoyed a high reputation among the Ashkenazim and Sephardim, as well as the Italian Jews. Karo intended to give not merely the results of his investigations (as Maimonides' code did), but also the investigations themselves. He wished not only to aid the officiating rabbi in the performance of his duties, but also to trace for the student the development of particular laws from the Talmud through later rabbinical literature. Unlike the Tur, Maimonides' code includes all fields of Jewish law, of both present day relevance and those dealing with prior and future times (such as laws of sacrifices, Messiah, Kings, etc.). For Karo, whose interest lay in ruling on the practical issues, the Tur seemed a better choice.

Моисей Иссерлес

"Рема" (Моисей Иссерлес) начал писать свой комментарий к "Арбаа Турим" – "Дархей Моше" – примерно в то же время, что и Йосеф Каро. Каро первым завершил свою работу "Бет Йосеф", и она была впервые представлена Реме в качестве подарка от одного из его учеников. Получив подарок, Рема не мог понять, как он столько лет не знал о трудах Каро. Ознакомившись с "Бет Йосеф", Рема понял, что Каро в основном опирался на постановления сефардских поскимов. Вместо трех основных авторитетов, используемых Каро, Иссерлес ссылается на "позднейших авторитетов" (в основном на работы Яакова Моэлина, Исроэля Иссерлейна и Исроэля Бруны, а также франко-германских тосафистов) как на критерий мнения. В то время как Рош во многих случаях основывал свои решения на этих источниках, Иссерлес придавал им большее значение при разработке практических галахических решений. Включая эти другие мнения, Иссерлес фактически ответил на серьезную критику, связанную с тем, что многие считали произвольным выбором трех авторитетов, на мнениях которых Каро основывал свою работу. Поняв это, Рема сократил свою работу над "Туром" под названием "Дархей Моше", чтобы сосредоточиться только на тех решениях, которые отличаются от "Бет Йосеф". Галахические постановления в "Шулхан Арухе" в целом соответствуют сефардскому обычаю. Рема добавил свои глоссы и опубликовал их в качестве комментария к "Шулхан Аруху", указывая, когда сефардские и ашкеназские обычаи различаются. Эти глоссы иногда называют "маппа" – буквально "скатерть" – к "накрытому столу" "Шулхан Аруха". Почти все опубликованные издания "Шулхан Аруха" включают эти глоссы. Важность "минхага" (преобладающего местного обычая) также является предметом спора между Каро и Иссерлесом: в то время как Каро строго придерживался первоначальных авторитетов и материальных оснований, Иссерлес считал "минхаг" чрезвычайно важным и не допускал его исключения из кодекса. Именно это, в частности, побудило Иссерлеса написать свои глоссы к "Шулхан Аруху", чтобы обычаи (минхагим) ашкеназов были признаны и не были отброшены из-за авторитета Каро.

The "Rema" (Moses Isserles) started writing his commentary on the Arba'ah Turim, Darkhei Moshe, at about the same time as Yosef Karo. Karo finished his work "Bet Yosef" first, and it was first presented to the Rema as a gift from one of his students. Upon receiving the gift, the Rema could not understand how he had spent so many years unaware of Karo's efforts. After looking through the Bet Yosef, the Rema realized that Karo had mainly relied upon Sephardic poskim. In place of Karo's three standard authorities, Isserles cites "the later authorities" (chiefly based on the works of Yaakov Moelin, Israel Isserlein and Israel Bruna, together with the Franco German Tosafists) as criteria of opinion. While the Rosh on many occasions based his decision on these sources, Isserles gave them more prominence in developing practical legal rulings. By incorporating these other opinions, Isserles actually addressed some major criticisms regarding what many viewed as the arbitrary selection of the three authorities upon whose opinions Karo based his work. After realizing this, the Rema shortened his work on the Tur, entitled Darkhei Moshe, to focus only on rulings which differ from Bet Yosef. The halachic rulings in the Shulchan Aruch generally follow the Sephardic custom. The Rema added his glosses and published them as a commentary on the Shulchan Aruch, specifying whenever the Sephardic and Ashkenazic customs differ. These glosses are sometimes referred to as the mappah, literally, the 'tablecloth,' to the Shulchan Aruch's 'Set Table.' Almost all published editions of the Shulchan Aruch include this gloss. The importance of the minhag ("prevailing local custom") is also a point of dispute between Karo and Isserles: while Karo held fast to original authorities and material reasons, Isserles considered the minhag as an object of great importance, and not to be omitted in a codex. This point, especially, induced Isserles to write his glosses to the Shulchan Aruch, that the customs (minhagim) of the Ashkenazim might be recognized, and not be set aside through Karo's reputation.

Прием

Каро написал "Шулхан Арух" в старости, для тех, кто не обладал образованием, необходимым для понимания "Бейт Йосефа". Формат этой работы параллелен тому, что был принят Яаковом бен Ашером в его "Арбаа Турим", но более сжатый и без ссылок на источники. "Шулхан Арух" стал "сводом законов" раввинистического иудаизма для всех ритуальных и юридических вопросов, возникавших после разрушения Храма в Иерусалиме; см. о его современной функции и статусе. Сам автор невысоко оценивал эту работу, отметив, что написал её главным образом для "молодых учеников". Он никогда не ссылается на неё в своих респонсах, а всегда на "Бейт Йосеф". "Шулхан Арух" завоевал свою репутацию и популярность не только вопреки желанию автора, но, возможно, благодаря тем самым учёным, которые его критиковали. Признание или отрицание авторитета Каро полностью зависело от польских талмудистов. Немецкие еврейские власти были вынуждены уступить место польским ещё в начале шестнадцатого века. Каро уже подвергался критике со стороны нескольких сефардских современников, таких как Йом-Тов Цахалон, который назвал "Шулхан Арух" книгой для "детей и невежд", и Яаков Кастро, чья работа "Эрех ха-Шулхан" состоит из критических комментариев к "Шулхан Аруху". Моше Иссерлес и Махаршал были первыми значительными оппонентами Каро в Восточной Европе. В ответ на тех, кто хотел навязать постановления "Шулхан Аруха" общинам, следовавшим Рамбаму, Каро писал:

Подобным образом, многие позднейшие галахические авторитеты обуславливали принятие авторитета "Шулхан Аруха" отсутствием устоявшейся и общепринятой традиции, противоречащей ему. В конечном итоге, однако, постановления "Шулхан Аруха" стали общепринятым стандартом не только в Европе и диаспоре, но даже в Земле Израиля, где ранее следовали другим авторитетам.

Критика современников Каро

После своего первого появления многие раввины подвергли критике этот новый кодекс еврейского закона, перекликающуюся с аналогичной критикой предыдущих кодексов.

Раввин Шмуэль Эйдельс

Сэмюэль Эйдельс (известный как "Махарша", 1555–1631) критиковал тех, кто выносит решения непосредственно на основании Шульхан Аруха, не будучи в полной мере сведущим в талмудических источниках этих решений: «В наши поколения те, кто судит по Шульхан Аруху, не понимая обоснования и талмудической основы, принадлежат к числу “разрушителей мира” и против них следует протестовать».

Статьи

Первоначальный текст этой статьи из еврейской энциклопедии 1906 года, находящейся в общественном достоянии. Исторический контекст, касающийся времени написания раввином Каро "Шулхан Аруха" и причин этого, из еврейской энциклопедии 1906 года, находящейся в общественном достоянии.