Введение

Вселенский патриарх Константинополя с 1454 по 1464 год, апрель 1463 года – примерно июнь 1463 года, август 1464 года – осень 1465 года. Предшественники: Убл, Афанасий II, Иосаф I, Софроний I. Его наставником был Марк Ефесский (ум. 1444). После обучения под руководством знаменитого Иоанна Хортасмена ("дидаскалоса" Патриаршей школы), Мануил Марк, возможно, рекомендовал ему учиться у своего предыдущего учителя Георгия Гемиста Плето (ум. 1452/1454) около 1428 года. Однако его обучение у Плетона остаётся предметом спекуляций и, во всяком случае, скорее всего, заключалось в посещении лекций Плетона в Мистре. Сколарий был преподавателем философии, прежде чем поступить на службу к императору Иоанну VIII Палеологу в качестве богословского советника. Фактически, в 1437 году, в преддверии Ферраро-Флорентийского собора, император официально изучал труды Нила Кавасилы вместе с Марком Ефесским и Геннадием Сколарием. Любопытно, что эта троица также формально изучала работы Иоанна Дунса Скота (ум. 1308) из-за его отвержения Filioque в томистской метафизике, а также доктрины Скота о "формальном различии" между ипостасями и сущностью Бога, а также атрибутами Бога (или "энергиями"). Именно поэтому Сколарий написал академическое опровержение первых восемнадцати "Силлогических глав против латинян" Марка Ефесского. Исходя из этого, как предполагает "Католическая энциклопедия", Сколарий, вероятно, писал это как академическое упражнение, чтобы сообщить своему бывшему учителю, что взгляды Фомы Аквинского не представляли собой универсальный латинский подход к вопросам о Троице.

Флорентийский собор

Георгий Шоларий вошел в историю, когда, будучи судьей в гражданских судах при Иоанне VIII (1425–1448), сопровождал своего императора на Ферраро-Флорентийский собор, проходивший в 1438–1439 годах в Ферраре и Флоренции. Целью этого предприятия было достижение объединения между греческой и латинской церквями, которое он в то время поддерживал. На соборе он выступил с четырьмя речами – все они были крайне миролюбивыми. На том же соборе появился прославленный платонист Гемист Плетон, наиболее влиятельный противник господствовавшего тогда аристотелизма и, следовательно, оппонент Шолариуса. В церковных вопросах, как и в философии, они занимали противоположные позиции. Плетон выступал за частичное возрождение греческого язычества в форме синкретического союза между христианством и зороастризмом, тогда как Шолариус, проявляя большую осмотрительность, настаивал на необходимости церковного союза с Римом по догматическим соображениям и внес значительный вклад в разработку компромиссного варианта, который благодаря своей расплывчатости и неоднозначности мог быть принят обеими сторонами. Георгий Шоларий находился в невыгодном положении, поскольку, будучи мирянином, не мог непосредственно участвовать в дискуссиях собора.

Возвращение в Константинополь

Несмотря на то, что Георгий Шоларий первоначально выступал за унию (и упрекал многих православных епископов в недостатке богословской образованности), он разочаровался в унии во время собора и покинул его в начале июня 1440 года. По настоянию своего наставника Марка Ефесского, который полностью обратил его к антилатинскому православию, Георгий Шоларий до самой смерти был известен (вместе с Марком Ефесским) как самый непримиримый противник унии. Примерно в это время (1444 год) он начал обращать внимание на предполагаемую неправославность “различения разума” Аквината между атрибутами (а именно, энергиями) и сущностью Бога. Сначала, как это содержится в издании Мартина Юги его полных собраний сочинений, Георгий Шоларий прерывает главы 94–96 его рассуждения “О бытии и сущности” Фомы Аквинского и заменяет томистское объяснение скотистским, чтобы оно лучше соответствовало учению Паламы. Однако он изначально смягчает полное осуждение Аквинского, отмечая, что более поздние схоласты (например, Гервеус Наталис) толкуют Аквинского в более православном ключе. Этот момент знаменует возрастающее богословское отдаление Шолария от Аквинского, где он начинает более резко осуждать его в более поздних трудах (например, в его трактатах о Святом Духе и в предисловии к греческой “Сумме теологии”). Однако это отдаление можно преувеличить. Маркус Плестед отмечает, что “любовь и уважение Шолария к Фоме оставались неизменными на протяжении всей его карьеры”, “хотя в более поздних работах он часто подчеркивал необходимость осторожности”. Несмотря на свои предостережения, Шоларий пишет о Фоме: “Мы любим этого богодухновенного и мудрого человека”. Он написал множество работ в защиту своих новых убеждений, которые настолько отличаются от более ранних примирительных, что Аллатий предположил, что должно быть два человека с одним и тем же именем, на что Гиббон заметил: “Ренодо восстановил единство его личности и двойственность его характера”. После смерти Иоанна VIII в 1448 году Георгий поступил в монастырь Пантократор в Константинополе при Константине XI (1448–1453) и принял, согласно общепринятому обычаю, новое имя: Геннадий. К моменту падения города он уже был хорошо известен как ярый противник унии. Он и Марк Ефесский были лидерами антилатинской партии. В 1444 году Марк Ефесский на смертном одре похвалил непреклонность Геннадия по отношению к латинянам и унии. К Геннадию обратились возмущенные люди после того, как увидели униатские службы в великой церкви Святой Софии. Говорят, что он скрылся, но оставил записку на двери своей кельи: “О несчастные римляне, почему вы оставили истину? Почему вы не полагаетесь на Бога, а не на итальянцев? Потеряв веру, вы потеряете свой город”.

Османский период

После падения Константинополя Геннадий был взят в плен турками. Управляя своим новым завоеванием, 21-летний султан Мехмед II стремился обеспечить лояльность греческого населения и, прежде всего, предотвратить их обращение за освобождением к римским католикам, что потенциально могло спровоцировать новый крестовый поход. Поэтому Мехмед искал наиболее непримиримого к католикам священнослужителя, который мог бы стать фигурой единства для греков под турецким правлением, и Геннадий, как ведущий противник унии, был естественным выбором. 1 июня 1453 года, всего через три дня после падения города, процессия нового Патриарха прошла по улицам, где Мехмед с почетом принял Геннадия и сам возложил на него знаки его служения – посох (диканикион) и мантию. Эта церемониальная интронизация повторялась всеми султанами и патриархами впоследствии. До завоевания Константинополя соперничество между Восточной и Западной Церквями значительно ослабило власть Вселенского Патриархата Константинополя, что привело к внутренним разногласиям среди духовенства. Этот неспокойный период привел к невозможности назначения нового патриарха после отставки Афанасия II Константинопольского. После завоевания города Мехмед II приказал выбрать и традиционно посвятить нового патриарха в соответствии с пожеланиями греков, назначив Геннадия Патриархом Константинопольской Православной Церкви. Мехмед II присвоил новому Патриарху титул «Millet Başkanı» (глава народа), тем самым уполномочив его курировать все вопросы, касающиеся его единоверцев. В жесте, напоминающем практику византийских императоров, Мехмед II лично вручил Патриарху посох и корону – символы его церковной власти. Эта церемония интронизации, сопровождаемая янычарской охраной, торжественно провела нового Патриарха по городу, представляя его населению и знаменуя собой непрерывное продолжение церемониальных традиций Византийской империи в османскую эпоху. Знаменитая патриаршая базилика города, Святая София, уже была преобразована завоевателями в мечеть, поэтому Геннадий перенес свою резиденцию в Церковь Святых Апостолов. Три года спустя здание, находившееся в ветхом состоянии (в 1461 году оно было снесено османами для строительства мечети Фатих), было оставлено Патриархом, который вновь переехал в Церковь Паммакаристос. Османы разделили свою империю на миллеты, или подданные народы, среди которых греки были самыми многочисленными, известные как Рум Миллет. Патриарх был назначен официальным главой, или этноархом, греческого миллета, который использовался османами в качестве источника имперских чиновников. Геннадий стал политической, а также религиозной властью, как и все его преемники под властью османов. Как было принято, когда монах или светский ученый назначался патриархом, Геннадий был последовательно рукоположен сначала в диакона, затем в священника и, наконец, в епископа, прежде чем быть назначенным патриархом.

Патриарх

Весной 1454 года он был хиротонисан митрополитом Гераклеи Перинфской, но поскольку и церковь Святой Софии, и патриарший дворец оказались в руках османов, он последовательно поселился в двух монастырях города. Находясь на епископской кафедре, Геннадий, по-видимому, для использования Мехмеда, составил исповедание или изложение христианской веры, которое было переведено на турецкий язык Ахмедом, кадием из Берроэ (и впервые издано на греческом и латинском языках А. Брассиканом в Вене в 1530 году). Геннадий был недоволен патриаршеством и пытался отречься от своего поста как минимум дважды; в 1456 году он подал в отставку. Обычно полную причину этого шага связывают с его разочарованием в отношении к христианам со стороны султана, хотя Мехмед, по-видимому, сохранил достаточно терпимые условия для них; различные авторы намекают на более тёмные мотивы. Бланше возражает против самого факта существования этих двух дополнительных сроков. Геннадий, подобно многим своим преемникам, закончил свои дни как бывший патриарх и монах. Он жил в монастыре Иоанна Предтечи близ Серр в Македонии, где писал книги до своей смерти, приблизительно в 1473 году. Геннадий занимает важное место в византийской истории. Он был последним представителем старой школы полемистов и одним из величайших. В отличие от большинства своих современников, он был хорошо знаком с латинской богословской литературой, особенно с трудами святого Фомы Аквинского и других схоластов. Он был столь же искусным противником католической теологии, как и Марк Эфесский, но более эрудированным. Однако его оппозиция Аквинскому может быть преувеличена. Маркус Плестед отмечает, что "любовь и уважение Схолария к Фоме оставались неизменными на протяжении всей его карьеры", "хотя в более поздних работах он часто подчеркивал необходимость осторожности". Его сочинения показывают, что он был учеником не только западной философии, но и споров с иудеями и мусульманами, великого вопроса о исихазме (он нападал на Варлаама и защищал монахов; естественно, варлаамиты были "латинофилами"), словом, всех вопросов, имевших значение в его время. Он также важен как первый патриарх Константинополя под властью турок. С этой точки зрения он стоит во главе нового периода в истории своей Церкви; принципы, регулировавшие положение православных христиан в Османской империи, стали результатом договоренности Мехмеда II с ним.

Сочинения

Существует около 100–120 приписываемых ему сочинений, некоторые из которых не были опубликованы, а подлинность других вызывает сомнения. Известно, что его труды можно классифицировать как философские (включающие толкования Аристотеля, Порфирия и других), переводы Петра Испанского и Фомы Аквинского, а также защиту аристотелизма от возрождения неоплатонизма, и богословско-церковные (частично посвященные вопросу объединения церквей, частично – защите христианства от мусульман, иудеев и язычников), помимо многочисленных проповедей, гимнов и писем. Геннадий был плодовитым писателем на протяжении всей своей жизни. Полное собрание сочинений Геннадия было издано в восьми томах Jugie, Petit & Siderides в 1928–1936 годах. (Примечание: данное издание является наиболее полным и заменяет все предыдущие ссылки.)

Первый период (просоюзный)

Главными произведениями этого периода являются "речи", произнесенные на Флорентийском соборе, а также множество писем, адресованных различным друзьям, епископам и государственным деятелям, большинство из которых не опубликованы. Подлинность "Оправдания пяти глав" Флорентийского собора вызывает сомнения. История Флорентийского собора, приписываемая ему (существующая только в рукописи), фактически совпадает с историей Сиропула.

Второй период (антисоюзный)

В это время было написано большое количество полемических работ против латинян. Две книги о Происхождении Святого Духа; еще одна – "против введения Filioque в Символ веры"; две книги и письмо о "Чистилище"; различные проповеди и речи; Панегирик Марка Евгеника (в 1447 году) и т. д. Некоторые переводы работ святого Фомы Аквинского и полемические трактаты Геннадия против его теологии до сих пор не отредактированы, как и его работа против барламитов. Однако его враждебность к Аквинату может быть преувеличена. Маркус Плестед отмечает, что "любовь и уважение Схолариоса к Фоме не ослабели на протяжении всей его карьеры", "хотя в более поздних работах он часто подчеркивал необходимость осторожности". Его наиболее важным произведением, безусловно, является "Исповедание" (Ekthesis tes pisteos ton orthodoxon christianon, обычно известное как Homologia tou Gennadiou), адресованное Мехмеду II. Оно содержит двадцать статей, из которых, однако, только первые двенадцать являются подлинными. Оно было написано на греческом языке; Ахмед, кади из Берроэи, перевел его на турецкий язык. Это первая (по дате) из православных символических книг. Она была впервые опубликована (на греческом и латинском языках) Брассиканом (Вена, 1530), а затем вновь Читреем (Франкфурт, 1582). Мартин Крузиус напечатал ее на греческом, латинском и турецком языках (греческим и латинским шрифтом) в своем труде Turco Græcia (Базель, 1584, перепечатано в Patrologia Graeca, CLX 333 и далее). Риммель перепечатал ее (на греческом и латинском языках) (в своей Monumenta fidei Eccl. Orient. (Йена, 1850), I, 1–10); и Михалкеску – только на греческом языке. Существует изложение этого Исповедания в форме диалога, в котором Мехмед задает вопросы ("Что есть Бог?" – "Почему его называют theos?" – "И сколько богов существует?" и так далее), а Геннадий дает соответствующие ответы. Это называется по-разному: Диалог Геннадия (διάλεξις, dialexis), или Confessio prior, или De Via salutis humanæ (Peri tes hodou tes soterias anthropon). Риммель печатает его первым, только на латыни, и полагает, что он был источником Исповедания. Вероятнее всего, это более поздняя компиляция, составленная из Исповедания кем-то другим. Следует отметить, что философия Геннадия (близкая к платонической) проявляется в его Исповедании (Бога нельзя истолковать, theos от theein и т. д.; см. Риммель). Либо по той же причине, либо чтобы избежать задевания мусульманских чувств, он избегает слова Просопа при объяснении Троицы, говоря о трех Лицах как об идиоматах, "которые мы называем Ипостасями".

Третий период (после отставки)

В течение третьего периода, от момента отставки до смерти (1459–1468), он продолжал писать богословские и полемические труды. Энциклическое послание ко всем христианам в защиту своей отставки остается неопубликованным, как и Диалог с двумя турками о божественности Христа и сочинение о Поклонении Богу. Яхн (Anecdota græca) опубликовал Диалог между христианином и иудеем и сборник пророчеств о Христе, собранных из Ветхого Завета. Трактат «О нашем Боге, едином в Троице, против атеистов и многобожников» в основном направлен против теории о том, что мир мог возникнуть случайно. Пять книг «О предвидении и промышлении Божием» и «Трактат о человеческой природе Христа» также содержатся в Patrologia Graeca, CLX. Наконец, существует множество проповедей Геннадия, большинство из которых сохранились лишь в рукописях на горе Афон.

В популярных СМИ

В фильме 2012 года "Фетих 1453" Геннадия играет Аднан Куртчю. Геннадий – важный персонаж в историческом романе "Порфирий и пепел", повествующем о последнем годе Византийской империи и спорах вокруг акта унии. Также появляется в романе "Тёмный ангел" Мики Валтари.