Транскультурация: Слияние и взаимодействие культур.

Введение

Феномен слияния и сближения культур

Транскультурация – термин, предложенный кубинским антропологом Фернандо Ортисом в 1940 году для описания феномена слияния и сближения культур. Транскультурация охватывает нечто большее, чем переход от одной культуры к другой; она не заключается просто в усвоении другой культуры (аккультурация) или в утрате или искоренении предыдущей культуры (декультурация). Скорее, она объединяет эти понятия и несет в себе идею последовательного создания новых культурных явлений (неокультурация), в которых смешение культур понимается как порождение чего-то совершенно нового. Хотя транскультурация в определенной степени неизбежна, культурная гегемония исторически формировала этот процесс. В частности, Ортис назвал разрушительные последствия испанского колониализма для коренных народов Кубы «неудачной транскультурацией». Кроме того, он утверждал, что «когда культуры сталкиваются друг с другом, каждая из сторон неизменно оказывает сильное влияние на другую». Транскультурация часто является результатом колониальных завоеваний и подчинения. В постколониальную эпоху последствия этого угнетения сохраняются, поскольку коренные народы борются за восстановление собственного чувства идентичности. С другой стороны, новые музыкальные жанры часто возникают в результате транскультурации. В отношении Кубы, в частности, существует смешение европейской и африканской музыки, поскольку «африканские рабы оставили значительный след в кубинском обществе, особенно в области кубинской популярной музыки». В случаях, когда транскультурация затрагивает этническую принадлежность и этнические вопросы, иногда используется термин «этноконвергенция». В широком смысле транскультурация охватывает войну, этнические конфликты, расизм, мультикультурализм, кросс-культурализм, межрасовые браки и любые другие контексты, связанные с взаимодействием нескольких культур. В другом широком смысле транскультурация является одним из аспектов глобальных явлений и человеческих событий. Общие процессы транскультурации чрезвычайно сложны – они управляются мощными силами на макросоциальном уровне, но в конечном итоге разрешаются на межличностном уровне. Движущей силой конфликта является простое соседство – границы, когда-то разделявшие людей (обеспечивая определенную степень изоляции), становятся причиной конфликта, когда общества территориально посягают друг на друга. Если способ сосуществования не может быть найден немедленно, то конфликты могут быть враждебными, что приводит к процессу, в котором контакт между людьми приводит к некоторому разрешению. История часто показывает, что процесс сосуществования начинается с враждебности, и с естественной кончиной поляризованных личностей угасают и их поляризованные чувства, и вскоре достигается определенное разрешение. Степень враждебных конфликтов варьируется от откровенного геноцида до вялой борьбы между различными политическими взглядами внутри одной этнической общины. Эти изменения часто отражают различия между исторической родиной и ее диаспорными сообществами за рубежом. Препятствия для этноконвергенции невелики. Основная проблема – язык (а следовательно, общение и образование) – может быть преодолена в течение одного поколения, что видно на примере легкой адаптации детей иностранных родителей. Например, английским языком владеет больше людей, не являющихся англоамериканцами, чем англоамериканцев. Он стал современным лингва-франка, де-факто мировым стандартным международным языком. Процессы транскультурации становятся более сложными в контексте глобализации, учитывая множественные слои абстракции, пронизывающие повседневный опыт. Элизабет Кэт утверждает, что в глобальную эпоху мы больше не можем рассматривать транскультурацию только в отношении непосредственного общения, но должны учитывать множество слоев абстрактных взаимодействий, которые переплетаются с личными встречами, явление, которое она описывает как слои транскультурации. Кэт опирается на концепцию конститутивной абстракции, как это видно в работах австралийских социальных теоретиков Джеффа Шарпа и Пола Джеймса.

Transculturation is a term coined by Cuban anthropologist Fernando Ortiz in 1940 to describe the phenomenon of merging and converging cultures. Transculturation encompasses more than transition from one culture to another; it does not consist merely of acquiring another culture (acculturation) or of losing or uprooting a previous culture (deculturation). Rather, it merges these concepts and instead carries the idea of the consequent creation of new cultural phenomena (neoculturation) in which the blending of cultures is understood as producing something entirely new. Although transculturation is somewhat inevitable, cultural hegemony has historically shaped this process. Particularly, Ortiz referred to the devastating effects of Spanish colonialism on Cuba's indigenous peoples as a "failed transculturation". Further, he affirmed "that when cultures encounter each other, each of the parties invariably exerts a strong influence on the other(s)." Transculturation is often the result of colonial conquest and subjugation. In a postcolonial era, the effects of this oppression remain, as native peoples struggle to regain their own sense of identity. On the other hand, new musical genres have often emerged as a result of transculturation. In reference to Cuba in particular, there exists a mixture between European and African musics as "African slaves left a major imprint on Cuban society, especially in the area of Cuban popular music." Where transculturation affects ethnicity and ethnic issues, the term "ethnoconvergence" is sometimes used. In a general sense, transculturation covers war, ethnic conflict, racism, multiculturalism, cross culturalism, interracial marriage, and any other of a number of contexts that deal with more than one culture. In the other general sense, transculturation is one aspect of global phenomena and human events. The general processes of transculturation are extremely complex—steered by powerful forces at the macrosocial level, yet ultimately resolved at the interpersonal level. The driving force for conflict is simple proximity—boundaries, once separating people (providing for a measure of isolation) become the issue of a conflict when societies encroach upon one another territorially. If a means to co exist cannot be immediately found, then conflicts can be hostile, leading to a process by which contact between individuals leads to some resolution. Often, history shows us, the processes of co existence begins with hostilities, and with the natural passing of polarist individuals, comes the passing of their polarist sentiments, and soon some resolution is achieved. Degrees of hostile conflict vary from outright genocidal conquest, to lukewarm infighting between differing political views within the same ethnic community. These changes often represent differences between homeland pons, and their diasporic communities abroad. Obstacles to ethnoconvergence are not great. The primary issue, language, (hence, communication and education) can be overcome within a single generation—as is evident in the easy acclimation of children of foreign parents. English, for example, is spoken by more non Anglo American people than by Anglo Americans. It has become the current lingua franca, the worldwide de facto standard international language. Processes of transculturation become more complex within the context of globalization, given the multiple layers of abstraction that permeate everyday experiences. Elizabeth Kath argues that in the global era we can no longer consider transculturation only in relation to the face to face, but that we need to take into account the many layers of abstracted interactions that are interwoven through face to face encounters, a phenomenon that she describes as layers of transculturation. Kath draws upon the concept of constitutive abstraction as seen in the work of Australian social theorists Geoff Sharp and Paul James.

Гомогенизация против этноконвергенции

Было замечено, что даже в одноязычных, индустриальных обществах, таких как городская Северная Америка, некоторые люди сохраняют "модернизированную" изначальную идентичность, отличную от других. Некоторые ученые, например Майкл Игнатьев, утверждают, что сближение общей культуры не обязательно приводит к аналогичному сближению этнических идентичностей. Это может становиться очевидным в социальных ситуациях, когда люди разделяются на отдельные группы, несмотря на принадлежность к одной и той же "сверхэтнической" группе, например, национальности. Внутри каждой меньшей этнической группы отдельные люди могут считать ассимиляцию с другими культурами вполне оправданной, в то время как другие считают ассимиляцию неправильной и неприемлемой для своей культуры. Эта распространенная тема, отражающая двойственное отношение к самой этноконвергенции внутри одной этнической группы, часто проявляется в вопросах выбора партнеров и брака, предпочтений в трудоустройстве и т.п. Различные взгляды на этноконвергенцию представлены в виде спектра: ассимиляция, гомогенизация, аккультурация и культурный компромисс – это часто используемые термины для описания этноконвергенции, которые вносят определенную предвзятость в обсуждение этих вопросов. Зачастую именно в секулярной, многоэтнической среде культурные проблемы одновременно приуменьшаются и обостряются: проявляется этническая гордость, создается иерархия ("центральная" культура против "периферийной"), но при этом люди все равно разделяют общую "культуру", язык и модели поведения. Часто пожилые люди, более консервативные в плане сохранения традиций, склонны отвергать межкультурные связи и участвовать в общественной деятельности, ориентированной на этнически близкие группы. Ксенофобы рассматривают межкультурный контакт как элемент ассимиляции и считают его вредным.

Препятствия этноконвергенции

Препятствием к этноконвергенции является этноцентризм, то есть убеждение в превосходстве собственной культуры над другими. Этноцентризм часто проявляется в различных формах, поскольку представляет собой глубоко личное предубеждение и находит отражение во множестве аспектов культуры. Религия, или вера, является первостепенным этноцентрическим разделителем. Вторым фактором выступают обычаи, которые часто переплетаются с религией. Приверженность уникальным элементам собственной культуры порождает неприятие других. В большинстве регионов этнические различия носят бинарный характер, то есть присутствуют лишь две различные культуры, каждая из которых воспринимает другую как чужую. Однако многие утверждают, что бинарная модель – это скорее исключение, а норма гораздо более динамична. Этничность можно разделить на две основные сферы, имеющие отношение к этноконвергенции: утилитарные признаки и традиционные обычаи. Религия же, напротив, является глубоко личной и неотъемлемой частью культуры. Тем не менее, религия не всегда совпадает с этнической идентичностью. Во многих космополитических обществах религия определяет все аспекты жизни – социальный, утилитарный, интеллектуальный, политический – с точки зрения людей, погруженных в свою культуру; сама концепция этнической принадлежности и ее различий может быть им чужда. Во многих обществах, например, в Европе, язык считается важным компонентом этнических ценностей. Это не означает, что европейцы отказываются изучать другие языки. Напротив, европейцы часто владеют несколькими языками и могут определять людей по их этнической принадлежности; практические способы различения культур могут напоминать проявления этноцентризма. Однако политическое и культурное значение региональных или национальных языков сохраняется, поскольку полиглоты приспосабливаются к языковым нормам посещаемой местности, следуя принципу "Делай, как римляне". Таким образом, они демонстрируют уважение к "этнической идентичности" региона. Даже стало клише, что "изучение нового языка – это обретение новой души". Существует множество других примеров, подтверждающих значимость языка. В дорусской Сибири татарские монгольские колонисты в тайге часто признавали коренных носителей тюркских языков своими "соплеменниками", а не тюркские группы – "чужаками", несмотря на то, что уровень материальной культуры этих коренных групп был сопоставим, а многие элементы примитивной культуры они разделяли с племенами, чуждыми мусульманским буддийским татаро-монголам.

The obstacle to ethnoconvergence is ethnocentrism, which is the view that one's culture is of greater importance than another's. Ethnocentrism often takes different forms, as it is a highly personal bias, and manifests itself in countless aspects of culture. Religion, or belief, is the prime ethnocentric divider. Second is custom, which often overlaps with religion. With the adherence to each distinct component within ones own culture, comes the repulsion of the other. In most regions, ethnic divides are binary, meaning only two distinct cultures are present, each seeing the other as foreign. Many, however make the point that the binary example is the exception, and the norm is far more dynamic. Ethnicity can be divided into two distinct areas, as they relate to ethnoconvergence: Utilitarian traits, and traditional customs. Religion, on the other hand, is a highly personal and attached part of culture. However, religion does not neatly correspond with ethnic identity. In many cosmopolitan societies, religion is everything—social, utilitarian, intellectual, political—from the point of view of people of immersed cultures; the very concept of ethnicity and its distinctions is incongruous to their immersed concepts. In many societies, such as in those in Europe, languages are considered a significant component of ethnic values. This does not mean that most Europeans reject learning other languages. Quite the contrary, Europeans are often polyglots, and may label other individuals by their ethnicities; practical means of distinguishing cultures may resemble tendencies similar to ethnocentrism. However, the political and cultural significance of regional or national languages are retained because these polyglots conform to the linguistic norms of the place they visit—doing "as the Romans do". Thus, conforming to the "ethnic integrity" of the region. It has even become a cliché that "to learn a new language is to adopt a new soul". There are many other examples of the essential significance of language. In pre Russian Siberia, Tatar Mongol colonists in the Taiga often recognized indigenous speakers of Turkic languages as their "own people" and non Turkic groups as "foreigners", despite these indigenous groups having a similar level of material culture, and sharing much of a primitive culture with tribes foreign to the Muslim Buddhist Tatar Mongols.

Транскультурные коммуникации

В октябре 2011 года американское коммуникационное агентство Bromley представило новую модель/стратегию, основанную на транскультурной социологической теории для сегментации и интерпретации меняющегося американского культурного ландшафта. Обратившись к классической социологии в поисках решения, Bromley переняло антропологический подход, предложенный такими мыслителями, как Фернандо Ортис, чтобы учитывать этническую принадлежность и язык, не ограничиваясь ими при восприятии мира.