Мать-Индия: Эпическая история о женской жертвенности и чести

Введение

Фильм 1957 года, снятый Мехбубом Ханом – фильм на хинди.

Сценарий фильма «Аурат» был разработан Ваджахатом Мирзой на основе истории Бабубхая Меты. Для фильма «Мать-Индия» он был переработан Мирзой и молодым сценаристом С. Али Разой. Помимо Мехбуба Хана, Мирзы и Разы, консультации получили известные сценаристы Агаджани Кашмери, Зия Сархади, Ахтар Мирза, музыкальный руководитель Наушад, ассистент режиссера Чиманкант Десай и многие другие. Диалоги, переработанные Мирзой и Разой, представляют собой смесь урду, разговорного хинди и его литературного варианта. Поскольку Мирза и Раза происходили из литературной традиции урду, они написали диалоги на этом языке. По мнению исследователя из Университета Пуэрто-Рико, «Мать-Индия» Наргис является метонимическим представлением индуистской женщины, отражающим высокие индуистские ценности, добродетельную мораль и материнское самопожертвование. Киновед Джотика Вирдди пишет, что «Мать-Индия» также может рассматриваться как метафора триединства матери, Бога и динамичной нации. В своей книге «Болливудское кино: храмы желания» (2002) Виджай Мишра высказал мнение, что образ Матери-Индии является иконой во многих отношениях – он связан с богиней, ее ролью жены, возлюбленной и даже с компромиссом с ее женственностью в конце фильма, когда она играет Вишну-Хранителя и Шиву-Разрушителя, мужских богов. По мнению индийских киноведов Гокулсинга и Дисанаяке, персонаж Матери-Индии, стремясь к традиционным индуистским ценностям, также представляет собой меняющуюся роль матери в индийском кино и обществе, поскольку мать не всегда подчиняется или зависит от своего мужа, уточняя отношения с мужским полом или патриархальными социальными структурами. В обзоре 1999 года New Internationalist отмечалось, что Радха превращается из покорной жены в независимую мать, тем самым разрушая женские стереотипы в хинди-кино. В отличие от этого, в статье 2012 года в газете The Hindu автор Тарини Сридхаран указала на такие темы, как поддержание женской целомудрия, супружеской верности и святого материнства, которые укрепляют гендерные стереотипы. В то время как акт самопожертвования материнством ради сохранения достоинства женщины некоторыми считается феминистским, другие авторы рассматривают это как попытку женщины из общины защитить патриархальную деревенскую структуру, которая ценит иззат (честь) женщин. В рекламном буклете, предназначенном для ознакомления западной аудитории с социальным контекстом фильма, индийские женщины описывались как «алтарь в Индии», а индийцы «измеряют добродетель своего народа чистотой своих женщин» и что «индийские матери являются ядром, вокруг которого вращаются традиции и культура веков». В обзоре 2002 года в The New York Times кинокритик Дэйв Керр сравнил фильм со «Стеллой Даллас» (1937) из-за тематического сходства серии жертв, принесенных главной героиней, и с «Унесенными ветром» (1939) как с эпическим произведением, отражающим социальные потрясения. Кинокритик Марк Кузинс и автор Тежасвини Ганти согласны с тем, что фильм является «Унесенными ветром» индийского кино. Термин «Мать-Индия» был определен как «общая икона для формирующейся индийской нации в начале 20-го века как в колониальном, так и в националистическом дискурсе». Многие авторы, в том числе Гаятри Чаттерджи, автор книги «Мать-Индия» (2002), интерпретируют фильм как аллегорию, символизирующую патриотизм и меняющуюся ситуацию в недавно независимой стране, и то, как Индия функционировала без британской власти. Он перекликается с историей современной Индии, освобождающейся от «феодального и колониального угнетения». Фильм, архетипичное националистическое произведение, символичен тем, что демонстрирует эйфорию «Матери-Индии» в стране, которая была независимой всего 10 лет, и оказал долгосрочное культурное влияние на индийский народ. Киновед Сайбал Чаттерджи считает «Мать-Индию» «зеркалом независимой Индии», подчеркивая проблемы зарождающейся нации, включая сельскую эксплуатацию фермеров ростовщиками, в драматической форме, понятной обычному зрителю. Он также представляет собой аграрную бедность и тяготы людей того времени. Красная вода, текущая из канала, орошающего зеленые поля в конце фильма, рассматривается Чаттерджи как метафору, представляющую кровь индийцев в борьбе за независимость, текущую, чтобы взрастить новую свободную Индию. Канал, по словам Вирдди, сигнализирует о неминуемом конце феодального порядка. Однако, несмотря на борьбу Радхи против феодального угнетения, изображенную в фильме, ее действия по остановке мятежного Бирджу и поддержанию статус-кво – феодального и патриархального порядка – рассматриваются различными авторами как «регрессивные». В исследовании средств массовой информации и популярной культуры в Южной Азии автор Махасвета Баруа проводит параллель между метафорическим представлением матери как нации в фильме и метонимической идентификацией с Индирой Ганди, единственным премьер-министром Индии-женщиной, которую она стремилась установить и поддерживать во время своего пребывания в должности (1966–77 и 1980–84). В своей книге «Терроризм, средства массовой информации, освобождение» Джон Дэвид Слокем утверждает, что, как и классический шедевр Сатьяджита Рая «Патер Панчали» (1955), «Мать-Индия» Хана «претендовала на альтернативные определения индийскости». Однако он подчеркивает, что фильм является откровенной мифологизацией и феминизацией нации, в которой индийская аудитория использовала свое воображение, чтобы определить ее в националистическом контексте, учитывая, что на самом деле сюжет посвящен бедному крестьянину из Северной Индии, а не истинной идее модернизирующейся, могущественной нации. Отношения Радхи и Бирджу, по словам многих авторов, имеют «эдипальные элементы»; Вирдди утверждает, что в своей целомудрии Радха направляет свои сексуальные желания в материнскую любовь к своим сыновьям, которые фактически становятся «заменителями эротических объектов». Мишра полагает, что сокрушение рук мужа Радхи и мягкость старшего сына символизируют кастрацию, что контрастирует с бунтом Бирджу, отождествляемым с сексуальной потенцией. Одержимость Бирджу браслетами матери, по мнению Чакраварти, является выражением его эдипальных стремлений. Рейчел Дуэр, профессор индийской культуры и кино в SOAS, описывает, как «подозрительно гладко» эдипальные элементы вписываются в фильм и внеэкранный роман между Наргис и Дюттом, играющими мать и сына в фильме. Действия Радхи в конце фильма, когда она застрелила своего сына, были нарушением традиционных отношений между матерью и сыном ради сохранения морали, по мнению автора Уильяма Ван дер Хейде. Вирдди отмечает, что это привнесло неоднозначность в образ матери, которая выступает как жертвенный кормилец, а также как разрушитель, уничтожающий своего сына, что редко встречается в хинди-кино. Она интерпретирует сексуальные ухаживания Бирджу за деревенской девушкой (которые являются инцестом в культуре северноиндийских деревень) как замену в сюжете инцестуальным отношениям между матерью и сыном, а его смерть в конце – как наказание за нарушение табу. Авторы, такие как Эшун и Вудс, утверждают, что Радха и Раму являются архетипическими чемпионами добродетели в борьбе с тяготами и несправедливостью, в то время как Бирджу – озорной ребенок, который становится анархистом, чье неуправляемое восстание разрушает порядок. Мишра отмечает, что, хотя Радха поддерживает Дхарму (естественный закон или порядок) в фильме, именно Бирджу добивается отождествления со зрителями; в его бунте заключается программа политических действий, которая приведет к социальным изменениям. Мишра отмечает, что из-за таких противоречивых идей фильм одновременно соответствует и «вызывающе подрывен». Киновед Виджай Мишра указал на наличие «высоко синкретической гибридной индуистско-мусульманской природы» хинди-киноиндустрии в фильме. Парама Рой интерпретировала, что легендарный статус Наргис как Матери-Индии обусловлен индуизацией роли и ее реальным браком с индуистом; по словам Роя, она написана как отрекающаяся от мусульманского сепаратизма в фильме. Мишра обнаружил метакритическую ценность в комментариях Салмана Рушди о фильме в его романе «Последний мавр…».

The script of Aurat was devised by Wajahat Mirza, based upon a story by Babubhai Mehta. For Mother India, it was reworked by Mirza and the young screenwriter S. Ali Raza. Apart from Mehboob Khan, Mirza and Raza, prominent screenwriters Aghajani Kashmeri, Zia Sarhadi, Akhtar Mirza, music director Naushad, assistant director Chimankant Desai and many others were consulted. The dialogue, reworked by Mirza and Raza, is a blend of Urdu, vernacular Hindi, and its literary counterpart. As Mirza and Raza were from the Urdu literary tradition, they wrote the dialogues in Urdu script. of the University of Puerto Rico, Nargis's Mother India is a metonymic representation of a Hindu woman, reflecting high Hindu values, with virtuous morality and motherly self sacrifice. Film scholar Jyotika Virdi wrote that Mother India could also be seen as a metaphor of the trinity of mother, God, and a dynamic nation. Vijay Mishra, in his 2002 book Bollywood Cinema: Temples of Desire, opined that the Mother India figure is an icon in several respects—being associated with a goddess, her function as a wife, as a lover, and even compromising her femininity at the end of the film by playing Vishnu the Preserver and Shiva the Destroyer, masculine gods. According to Indian film scholars Gokulsing and Dissanayake, while aspiring to traditional Hindu values, the character of Mother India also represents the changing role of the mother in Indian cinema and society in that the mother is not always subservient or dependent on her husband, refining the relationship to the male gender or patriarchal social structures. The New Internationalist said in a 1999 review that Radha transforms from a submissive wife to an independent mother, thereby breaking female stereotypes in Hindi film. In contrast, in a 2012 article in the newspaper The Hindu, author Tarini Sridharan has pointed out themes such as upholding female chastity, wifely devotion and saintly motherhood that reinforce gender stereotypes. While the action of sacrificing motherhood to uphold a woman's dignity is termed as feminist by some, other authors see it as an attempt of a community woman to protect the patriarchal village structure, that esteems izzat (honour) of women. A promotional pamphlet to introduce the social context of the film to western audiences described Indian women as being "an altar in India", and that Indians "measure the virtue of their race by the chastity of their women", and that "Indian mothers are the nucleus around which revolve the tradition and culture of ages." In a 2002 review in The New York Times, film critic Dave Kehr compares the film with Stella Dallas (1937) for the thematic similarity of the series of sacrifices made by the female lead, and with Gone with the Wind (1939) as an epic mirroring social upheavals. Film critic Mark Cousins and author Tejaswini Ganti agree that the film is the Gone with the Wind of Indian cinema. The term "Mother India" has been defined as "a common icon for the emergent Indian nation in the early 20th century in both colonialist and nationalist discourse". Many authors, including Gayatri Chatterjee, author of Mother India (2002), interpret the film as an allegory signifying patriotism and the changing situation in the newly independent nation, and how India was functioning without British authority. It echoes the tale of a modern India, liberating itself from "feudal and colonial oppression". The film, an archetypal nationalistic picture, is symbolic in that it demonstrated the euphoria of "Mother India" in a nation that had only been independent for 10 years, and it had a long lasting cultural impact upon the Indian people. Film scholar Saibal Chatterjee considers Mother India a "mirror of independent India", highlighting problems of a nascent nation, including rural exploitation of farmers by money lenders, in a dramatic fashion understandable to the common viewer. It also represents the agrarian poverty and hardship of the people at the time. The red water that flows from the canal irrigating the green fields at the end of the film is seen by Chatterjee as a metaphor to represent the blood of Indians in the struggle for independence, flowing to nourish a new free India. The canal is described by Virdi to signal the imminent end of the feudal order. However, despite Radha's struggle against feudal oppression depicted in the film, her action of stopping the rebellious Birju and upholding status quo—the feudal and patriarchal order—is seen as "regressive" by various authors. In a study of media and popular culture in South Asia, author Mahasveta Barua draws a parallel between the film's metaphorical representation of the mother as a nation, and the metonymic identification with India that Indira Gandhi, India's only woman prime minister, sought and tried for during her tenure (1966–77, and 1980–84). In his book Terrorism, Media, Liberation, John David Slocum argues that like Satyajit Ray's classic masterpiece Pather Panchali (1955), Khan's Mother India has "vied for alternative definitions of Indianness". However, he emphasises that the film is an overt mythologising and feminising of the nation in which Indian audiences have used their imagination to define it in the nationalistic context, given that in reality, the storyline is about a poverty stricken peasant from northern India, rather than a true idea of a modernising, powerful nation. The Radha–Birju relationship is described to have "Oedipal elements" by many authors; Virdi has argued that in her chastity, Radha channels her sexual desires into maternal love for her sons who effectively become "substitute erotic subjects". Mishra opines that the crushing of the arms of Radha's husband and the mellowness of the older son symbolise castration, which is in contrast with the rebellion of Birju, identified with sexual potency. Birju's obsession with his mother's bracelets is an expression of his oedipal longings, according to Chakravarty. Rachel Dwyer, Professor of Indian Cultures and Cinema at SOAS, describes how "suspiciously smoothly" the Oedipal elements fit into the film and the off screen romance between Nargis and Dutt, playing mother and son in the film. Radha's actions at the end of the film in shooting her own son was a breaking of traditional mother son relationship to safeguard morality, according to author William Van der Heide. Virdi points out that this brought ambiguity to the mother figure who acts as a sacrificing provider and also as a destroyer, annihilating her own son, something rare in Hindi cinema. She interprets Birju's sexual advances on a village girl (which is incest in north Indian village culture) as being a substitute in the plot for the incestuous mother son relationship and his death at the end as a punishment for violation of the taboo. Authors such as Eshun and Woods state that Radha and Ramu are the archetypal champions of virtue in battling hardship and injustice, while Birju is a mischievous child who becomes the anarchist whose uncontrollable rebellion destroys order. Mishra has noted that although Radha upholds Dharma (the natural law or order) in the film, it is Birju who achieves identification from the spectators; in his rebellion lies the agenda of political action that will usher social change. Mishra notes that due to such conflicting ideas, the film is very much conforming, and yet "defiantly subversive". Film scholar Vijay Mishra has pointed out the presence of the "highly syncretic hyphenated Hindu–Muslim nature" of Hindi film industry in the film. Parama Roy has interpreted that Nargis's legendary status as the titular Mother India is due to Hinduisation of the role and her real life marriage with a Hindu; she is, according to Roy, scripted as a renouncer of Muslim separatism in the film. Mishra has found metacritical value in Salman Rushdie's commentary on the film in his novel The Moor's Last Sigh (1995) in which Rushdie describes:

Релиз и кассовые сборы

Команда продюсеров планировала выпустить фильм "Мать Индия" в честь десятой годовщины независимости Индии 15 августа 1957 года, но премьера фильма состоялась более чем через два месяца. Она прошла 25 октября 1957 года в кинотеатре "Либерти" в Мумбаи во время празднования Дивали. Фильм вышел в Калькутте (тогда называвшейся Калькуттой) в тот же день, а в Дели – через неделю. К концу ноября он охватил все регионы Индии. На премьерные показы были приглашены правительственные министры и другие официальные лица, а 23 октября 1957 года в Раштрапати Бхаване (президентской резиденции) в Нью-Дели состоялся специальный показ, который посетили президент Раджендра Прасад, премьер-министр Джавахарлал Неру и его дочь Индира Ганди. Главный министр Западной Бенгалии Бидан Чандра Рой и губернатор Падмаджа Найду присутствовали на показе в Калькутте. Впечатленный националистическим посылом фильма, главный министр штата Бомбей Морарджи Десай предоставил ему освобождение от налога на развлечения в штате. Достоверных данных о кассовых сборах "Матери Индии" нет. Фильм непрерывно демонстрировался в кинотеатрах Индии до середины 1990-х годов. В 1970-х годах интерес к нему возродился, что привело к увеличению продаж билетов. По словам Чаттерджи, наибольший успех фильм имел в Дели, Уттар-Прадеше, Гуджарате, Карнатаке (тогда называвшейся штатом Майсур) и Махараштре. На сайтах, посвященных кинобизнесу, приводятся оценки его сборов. Box Office India оценил чистые сборы фильма в 40, а валовые – в 80, что было самым высоким показателем для индийского фильма до выхода "Mughal e Azam" (1960). При этом, по оценкам, чистые сборы "Матери Индии" с учетом инфляции в январе 2008 года составили бы 1,173 миллиарда. Позднее, в 2017 году, Box Office India подсчитала, что "Мать Индия" собрала более 100 миллионов зрителей в домашнем прокате, что делает ее одним из самых кассовых индийских фильмов за всю историю с учетом инфляции. Успех фильма вдохновил Хана назвать свой следующий фильм "Сын Индии". Он вышел в 1962 году, но не был хорошо принят публикой. "Мать Индия" была дублирована на несколько европейских языков, включая испанский, французский и русский, и имела значительный успех в Греции, Испании и России, а также была выпущена в странах Восточного блока. 30 июня 1958 года компания Technicolor организовала показ фильма в Париже под названием Les bracelets d'or ("Золотые браслеты"). В Париже он не имел особого успеха, но лучше показал себя во французских колониях. Фильм был успешен в странах Латинской Америки – Перу, Боливии и Эквадоре. "Мать Индия" также получила признание в арабском мире, на Ближнем Востоке, в некоторых частях Юго-Восточной Азии и Северной Африке и продолжала демонстрироваться в таких странах, как Алжир, по крайней мере, десять лет после выхода. В США фильм вышел 9 июля 1959 года, получив сдержанный отклик, а британский прокат в 1961 году также оказался коммерчески неудачным. Первоначальная международная версия с английскими субтитрами была на 40 минут короче индийской. По состоянию на 2013 год "Мать Индия" доступна на DVD во всех регионах в формате NTSC, распространителем является Eros Entertainment.

The production team had planned to release Mother India to commemorate the tenth anniversary of India's independence on 15 August 1957, but the film was released over two months later. It premiered at the Liberty Cinema in Mumbai on 25 October 1957, during Diwali; it ran continuously at Liberty for over a year. It was released in Kolkata (then called Calcutta) the same day and in Delhi a week later. It had reached all regions of India by the end of November. Government ministers and other officials were invited to the premieres, and a special screening was held in Rashtrapati Bhavan (the presidential quarter) in New Delhi on 23 October 1957; the event was attended by President Rajendra Prasad, Prime Minister Jawaharlal Nehru and his daughter Indira Gandhi. Chief Minister of West Bengal Bidhan Chandra Roy and Governor Padmaja Naidu attended a screening in Kolkata. Impressed with the film's nationalistic message, Chief Minister of Bombay State Morarji Desai granted it an exemption from the entertainment tax in the state. No reliable data is available on the box office earnings of Mother India. It was in continuous distribution in theatres in India until the mid 1990s. There was a renewed interest in the film in the 1970s causing an upsurge in ticket sales. According to Chatterjee, it did exceptionally good business in Delhi, Uttar Pradesh, Gujarat, Karnataka (then called Mysore State) and Maharashtra. Film trade websites provide estimates of its business. Box Office India gave the film's net collection as 40 and its gross as 80, the highest for an Indian film up until Mughal e Azam (1960), while estimating that Mother Indias inflation adjusted net would be equivalent to 1.173 billion in January 2008. Box Office India later estimated in 2017 that Mother India had over 100million footfalls at the domestic box office, making it one of the highest grossing Indian films of all time when adjusted for inflation. The film's success led Khan to name his next film Son of India. Released in 1962, it was not well received. Mother India was dubbed in several European languages including Spanish, French and Russian; it did substantial business in Greece, Spain and Russia and was released in the Eastern Bloc countries. Technicolor arranged one screening of the film in Paris on 30 June 1958, under the name Les bracelets d'or ("The Gold Bracelets"). It did minimal business in Paris, but fared better in French colonies. It was successful in the Latin American countries of Peru, Bolivia, and Ecuador. Mother India was also acclaimed across the Arab world, in the Middle East, parts of Southeast Asia, and North Africa and continued to be shown in countries such as Algeria at least ten years after its release. It was released in the US on 9 July 1959 to lukewarm response, and the UK release in 1961 was also a commercial failure. The initial international version with English subtitles was 40 minutes shorter than the Indian release. As of 2013, Mother India is available on DVD in all regions NTSC format, distributed by the Eros Entertainment.

Отзывы

Современный обзор в Filmfare высоко оценил восторженные выступления актеров и отметил, что фильм "будет помнить о нем еще долго". Бабурао Патель из Filmindia (декабрь 1957) после выхода фильма описал «Мать Индия» как «величайший фильм, созданный в Индии» и написал, что ни одна другая актриса не смогла бы исполнить эту роль так же хорошо, как Наргис. В рецензии, опубликованной в 1958 году в британском журнале Monthly Film Bulletin, отмечалось, что зрителям в Великобритании следует быть благодарными за то, что международная версия была сокращена на 40 минут, и фильм был назван «беспорядочной пантомимой». После выхода фильма в США в 1959 году Айрин Тирер написала рецензию в New York Post, в которой похвалила его «яркую драматическую силу», но опасалась, что он может не найти отклика у американской аудитории из-за культурных различий. В статье 1976 года в журнале Studies: An Irish Quarterly Review автор Майкл Галлахер назвал фильм «удивительным сочетанием политической аллегории и дешевого мюзикла, смесью монументальности Эйзенштейна и банальности «Шоу-бота». В 1999 году The New Internationalist назвал игру Наргис «образцовой» и отметил «умное, художественное и политическое взаимодействие» между традиционным и радикальным, очевидное в «Матери Индии». В статье 2002 года в The Village Voice кинокритик Дж. Хоберман описал фильм как «вопиющий микс явно несочетаемых элементов». Он охарактеризовал его как смесь «коренных версий советской тракторной оперы, итальянского неореализма, голливудской милоты, дюжины музыкальных номеров в техниколоре и, что наиболее важно, метафорического наложения поп-индуизма». Хоберман раскритиковал игру актеров как «преувеличенную», а также отметил «смутно левый» националистический подтекст фильма. Филл Холл, пишущий для Film Threat в 2002 году, описал фильм как исключительно медленный и одномерный, высмеивая его со словами: «требуется крепкое здоровье, чтобы выдержать этот фильм, не помышляя о матрициде». Джонатан Ромни из The Independent увидел в земной матери Радхе «ответ Индии на Анну Маньяни», а в фильме – «полномасштабное упражнение в создании идеологических мифов». В статье 2007 года Women’s Feature Service отметила, что «Мать Индия» – «один из самых выдающихся фильмов эпохи после обретения независимости». Зия Ус Салам из The Hindu написал в 2010 году: «Мехбуб смог объединить индивидуальное и универсальное, тем самым усилив привлекательность фильма, не жертвуя его тонкостью».

A contemporary review in Filmfare praised the cast's enthusiastic performances and said that the film "will be remembered for a long time to come". Baburao Patel of Filmindia (December 1957) described Mother India after its release as "the greatest picture produced in India" and wrote that no other actress would have been able to perform the role as well as Nargis. A review in a British magazine Monthly Film Bulletin in 1958 remarked that audiences in UK should be grateful that the international version was shortened by 40 minutes, and termed it a "rag bag pantomime". After its US release in 1959, Irene Thirer reviewed the film in the New York Post in which she praised its "striking dramatic appeal", but feared it might not be accepted by American audiences due to cultural differences. In a 1976 article in the journal Studies: An Irish Quarterly Review, author Michael Gallagher found the film "an amazing mixture of political allegory and cheap musical, a cross between the impressiveness of Eisenstein and the banality of Show Boat". The New Internationalist in 1999 found Nargis's acting "exemplary", and noted "a clever interplay—artistically and politically—between the traditional and the radical" evident in Mother India. In a 2002 article in The Village Voice, film critic J. Hoberman described the film as "an outrageous masala of apparently discordant elements." He characterised it as a mixture of "indigenous versions of Soviet style tractor opera, Italian neo realism, Hollywood kiddie cuteness, a dozen Technicolor musical numbers, and, most significantly, a metaphoric overlay of pop Hinduism." Hoberman criticised the acting as "broad", and also wrote about the "vaguely left wing" nationalist overtone of the film. Phill Hall, writing for Film Threat in 2002, described the film as exceptionally sluggish and one dimensional, and lampooned it saying "it takes the strongest of constitutions to endure this film without entertaining notions of matricide." Jonathan Romney of The Independent observed the earth mother Radha as "India's answer to Anna Magnani" and the film as "an all out exercise in ideological myth making." Women's Feature Service, in a 2007 article, noted Mother India as "one of the most outstanding films of the post Independence era." Ziya Us Salam of The Hindu wrote in 2010: "Mehboob was able to blend the individual with the universal, thereby enhancing the film's appeal without compromising on its sensitivity."

Награды

Мать Индия, Наргис и Мехбуб Хан получили множество наград и номинаций. Наргис выиграла премию Filmfare за лучшую женскую роль в 1958 году и стала первой индианкой, удостоенной награды за лучшую женскую роль на Международном кинофестивале в Карловых Варах в современной Чехии. «Мать Индия» получила премию Filmfare за лучший фильм и завоевала несколько других наград Filmfare, включая премию за лучшую режиссуру для Хана, за лучшую операторскую работу для Фаредуна Ирани и за лучший звук для Р. Каушика. В 1958 году фильм стал первой индийской заявкой на премию «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке и вошел в число пяти номинантов в этой категории. Для участия в «Оскаре» была отправлена международная версия фильма длительностью 120 минут. Кроме того, эта версия содержала английские субтитры, а логотип Mehboob Productions с изображением серпа и молота был удален, чтобы угодить киноакадемии. 120-минутная версия позже была распространена в США и Великобритании компанией Columbia Pictures. Фильм был близок к победе на премии «Оскар», но уступил фильму Федерико Феллини «Ночи Кабирии» всего одним голосом. Хан был глубоко разочарован тем, что не получил награду. «Он видел другие фильмы-претенденты и считал, что «Мать Индия» намного превосходит их», – вспоминал Сунил Датт спустя десятилетия. Фильм также получил две награды на 5-й Национальной кинопремии в 1957 году: Всеиндийский сертификат признания за лучший художественный фильм и сертификат признания за лучший художественный фильм на хинди.

Награды | Категория | Номинант | Результат
---|---|---|---
11-й Международный кинофестиваль в Карловых Варах | Лучшая актриса | Наргис |
30-я премия «Оскар» | Лучший фильм на иностранном языке | Мехбуб Хан |
5-я Национальная кинопремия | Лучший художественный фильм на хинди | |
5-я премия Filmfare | Лучший фильм | |
| Лучший режиссер | |
| Лучшая актриса | Наргис |
| Лучшая операторская работа | Фаредун Ирани |
| Лучший звуковой дизайн | Р. Каушик |

Музыка

Музыку и саундтрек к фильму «Мать Индия» сочинил Наушад. Мехбуб Хан работал с Наушадом над восемью фильмами и установил с ним хорошие рабочие отношения. Слова песен написал Шакил Бадаюни. Саундтрек состоит из 12 песен с вокалом Мохаммеда Рафи, Шамшада Бегума, Латы Мангешкар и Манны Дея. Первоначально он не был встречен с особым восторгом, и критики отмечали, что он не соответствует высокому уровню и качеству фильма. Однако со временем его оценка стала более положительной: саундтрек вошел в список «100 величайших саундтреков Болливуда», составленный в 2000-х годах. В обзоре альбому была поставлена оценка 7,5 из 10 звезд. «Мать Индия» – один из первых примеров фильма на хинди, в котором использована западная классическая музыка и оркестр в голливудском стиле. Примером может служить кода во время сцены, где Бирджу убегает от матери и отвергает её. В ней звучит мощный симфонический оркестр со струнными, духовыми и трубами. Эта оркестровая музыка отличается широким использованием хроматизма, уменьшенных септаккордов и увеличенных гамм, а также скрипичными тремоло. Энн Морком в книге «Песни хинди-фильмов и кино» пишет, что эта композиция не мелодична и «глубоко тревожит». Использование оркестра в западном стиле в индийском кино оказало влияние на многие последующие фильмы, такие как «Mughal e Azam» (1960), в котором аналогичная диссонирующая оркестровая музыка создает напряженную атмосферу. Песня «Holi Aayi Re Kanhai» в исполнении Шамшада Бегума и танцевальный номер Ситарадеви часто приводятся в качестве примера типичной песни из хинди-фильма, написанной и исполненной женщиной-вокалистом, с эмоциональной окраской, привлекающей широкую аудиторию.

Наследие

Мать Индия была описана как «возможно, самый почитаемый фильм Индии», «киноэпопея», «флагман хинди-кино и легенда по своему праву», величайшее произведение Мехбуба Хана и «блокбастер всех времен», занимающее высокое место среди самых успешных фильмов Индии. Фильм демонстрировался непрерывно, на протяжении более трех десятилетий; этот рекорд был прерван в середине 1990-х годов с появлением спутникового телевидения и изменением привычек просмотра фильмов в Индии. «Мать Индия» входит в небольшую коллекцию фильмов, таких как «Кисмет» (1943), «Могол-э-Азам» (1960), «Шолай» (1975), «Хум Aapke Хайн Каун!» (1994) и «Дилвале Дулания Ле Джайенге» (1995), которые неоднократно смотрят по всей Индии и рассматриваются как определяющие фильмы на хинди, имеющие культурное значение. Это также один из всего трех индийских фильмов, номинированных на премию «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке (другие – «Салам Бомбей!» и «Лаган»). Hindustan Times (в 2007 году) отмечает «острые социальные отсылки фильма», которые «слишком суровы, чтобы их можно было выгодно продавать сегодня. Но эта душераздирающая история наполнила индийцев надеждой и гордостью». Фильм был переснят на телугу как «Бангару Талли» в 1971 году и на тамильском как «Пуння Бооми» в 1978 году. «Мать Индия» занимает 80-е место в списке «100 лучших фильмов мирового кино» журнала Empire за 2010 год. Он также входит в список всего трех фильмов на хинди в книге «1001 фильм, которые нужно посмотреть, прежде чем умереть» (другие – «Дилвале Дулания Ле Джайенге» и «Дивар»). Кинокритик Анупама Чопра включила его в свой список 100 лучших фильмов мирового кино. В 2005 году Indiatimes Movies включил фильм в список «25 лучших фильмов Болливуда, которые необходимо посмотреть». Он занял третье место в опросе Британского института кино 2002 года «10 лучших индийских фильмов». Фильм также был включен в список TIME лучших классических фильмов Болливуда в 2010 году и в список CNN IBN «100 величайших индийских фильмов всех времен» в 2013 году. Премьера фильма состоялась в секции Cannes Classics на Каннском кинофестивале 2004 года. Раджив Масанд из CNN IBN отмечает, что «Мать Индия» не только поставила Индию на карту мира, но и определила хинди-кино на десятилетия вперед. Кинокритик Дэйв Кер согласен с тем, что фильм оказал влияние на индийское кино в течение следующих 50 лет. Документальный фильм 1983 года канала 4 об индийском кино описывает фильм как задавший эталон в индийском кинематографе. Поза Наргис в конце фильма – один из самых знаковых образов хинди-кино. Другие знаковые сцены включают Радху, тянущую плуг по полю (см. постер фильма вверху), и кормление чапати ее двум сыновьям, когда они тянут плуг. Hindustan Times утверждает, что Наргис символизировала матерей, «в которых все матери [в более поздних фильмах] играли одни и те же клишированные роли. Представляя материнство и Мать-Землю, которая также заботится и иногда наказывает, Наргис увековечила образ индийской матери в кинематографе». Фильм стал первым, в котором были изображены два морально противоположных брата, олицетворяющих добро и зло, что стало повторяющимся мотивом в фильмах на хинди, включая «Гунга Джумна» (1961) и «Дивар» (1975). Бунтарский Бирджу также вдохновил архетип «разгневанного молодого человека», который появился в 1970-х годах в индийском кино. По мнению ученого Бригитты Шульце, «Мать Индия» сыграла ключевую роль в формировании национальной идентичности молодой Республики Индия в первые годы после обретения независимости от Британской империи, благодаря тому, что фильм смог успешно передать чувство индийского национализма городским и сельским массам.

Mother India has been described as "perhaps India's most revered film", a "cinematic epic", a "flag bearer of Hindi cinema and a legend in its own right", Mehboob Khan's magnum opus and an "all time blockbuster", which ranks highly among India's most successful films. It was in continuous distribution, being played in theatres for more than three decades; the record ended in the mid 1990s with the advent of satellite television and a change in Indian film viewing habits. Mother India belongs to only a small collection of films, including Kismet (1943), Mughal e Azam (1960), Sholay (1975) Hum Aapke Hain Koun ! (1994), and Dilwale Dulhania Le Jayenge (1995) which are repeatedly watched throughout India and are viewed as definitive Hindi films with cultural significance. It is also among the only three Indian films to be nominated for the Academy Award for Best Foreign Language Film (the others being Salaam Bombay! and Lagaan). The Hindustan Times (in 2007) identifies the "film's pungent social references" which are "too harsh to be sold at a profit today. But this heartrending tale filled Indians with hope and pride then." The film was remade in the Telugu language as Bangaru Talli in 1971 and in Tamil as Punniya Boomi in 1978. Mother India is ranked No. 80 in Empire magazine's "The 100 Best Films of World Cinema" in 2010. It is listed among the only three Hindi films in the book 1001 Movies You Must See Before You Die (the others being Dilwale Dulhania Le Jayenge and Deewaar). Film critic Anupama Chopra included it in her list of top 100 films in world cinema. In 2005, Indiatimes Movies ranked the film amongst the "Top 25 Must See Bollywood Films". It was ranked third in the British Film Institute's 2002 poll of "Top 10 Indian Films". It was also included in TIMEs list of the best Bollywood classics in 2010, and in CNN IBN's list of the "100 greatest Indian films of all time" in 2013. The film was premiered in the Cannes Classics section of the 2004 Cannes Film Festival. Rajeev Masand of CNN IBN notes that Mother India "didn't just put India on the world map, it also defined Hindi cinema for decades that followed." Film critic Dave Kehr agrees that it influenced Indian films for the next 50 years. A 1983 Channel 4 documentary on Hindi cinema describes the film as setting a benchmark in Indian cinema. The shooting stance of Nargis at the end of the film is one of the all time iconic images of Hindi cinema. Other iconic scenes include Radha pulling the plough through the field (see film poster at the top) and feeding chapatis to her two sons as they pull the plough. The Hindustan Times states that Nargis symbolised mothers in "which all the mothers [in later films] had the same clichéd roles to play. Representing both motherhood and Mother Earth, who also nurtures and occasionally punishes, Nargis immortalised the Indian mother on celluloid." The film pioneered the portrayal of two morally opposed brothers personifying good and evil, which became a repeated motif in Hindi films, including Gunga Jumna (1961) and Deewaar (1975). The rebellious Birju also inspired the "angry young man" stock character that arose in 1970s Hindi cinema. According to scholar Brigitte Schulze, Mother India played a key role in shaping the young Republic of India's national identity in its early years following independence from the British Raj, due to how the film was able to successfully convey a sense of Indian nationalism to the urban and rural masses.