Языковой инстинкт: как разум создает язык.

Введение

Книга Стивена Пинкера «Языковой инстинкт: как разум создает язык» – книга 1994 года, написанная Стивеном Пинкером для широкого круга читателей. Пинкер утверждает, что люди рождаются с врожденной способностью к языку. Он с пониманием относится к утверждению Ноама Хомского о том, что все языки мира демонстрируют признаки универсальной грамматики, но не разделяет скептицизм Хомского относительно возможности объяснения языкового инстинкта человека с помощью эволюционной теории.

Диссертация

Пинкер критикует ряд распространенных представлений о языке, например, то, что детей необходимо учить им пользоваться, что грамматика большинства людей несовершенна, что качество языка постоянно снижается, что лингвистические возможности, предоставляемые языком (например, наличие в одних языках слов для обозначения света и тьмы, но отсутствие слов для цветов), оказывают существенное влияние на возможный диапазон мыслей человека (гипотеза Сепира — Уорфа), и что нечеловеческим животным можно обучить языку (см. Язык больших обезьян). Пинкер рассматривает язык как уникальную способность человека, возникшую в результате эволюции для решения конкретной задачи коммуникации между социальными охотниками-собирателями. Он сравнивает язык со специализированными адаптациями других видов, такими как плетение паутины пауками или строительство плотин бобрами, называя все три явления «инстинктами». Называя язык инстинктом, Пинкер имеет в виду, что он не является человеческим изобретением в том же смысле, что металлообработка и даже письмо. Если эти технологии доступны лишь некоторым человеческим культурам, то языком владеют все культуры. В качестве дополнительного доказательства универсальности языка Пинкер, опираясь главным образом на работы Дерека Бикертона, отмечает, что дети спонтанно создают последовательную грамматическую речь (креольский язык), даже если растут в смешанной культурной среде, где говорят на неформальном торговом пиджине, лишенном четких правил. Глухие дети «бормочут» руками, как обычно делают слышащие голосом, и спонтанно изобретают языки жестов с настоящей грамматикой, а не примитивную систему указаний типа «я Тарзан, ты Джейн». Язык (речь) развивается и без формального обучения или активных попыток родителей исправить грамматические ошибки детей. Все это свидетельствует о том, что язык – не изобретение человека, а врожденная способность. Пинкер также разграничивает язык и общую способность человека к рассуждению, подчеркивая, что это не просто признак высокого интеллекта, а скорее специализированный «ментальный модуль». Он отличает лингвистическое понятие грамматики, например, порядок следования прилагательных, от формальных правил, таких как те, что содержатся в руководстве по стилю американского английского языка. Он утверждает, что правила вроде «заканчивать предложение предлогом – неправильно» требуют явного обучения и не имеют отношения к реальному общению, поэтому их следует игнорировать. Пинкер пытается очертить контуры языкового инстинкта, ссылаясь на собственные исследования усвоения языка детьми, работы многих других лингвистов и психологов из разных областей, а также многочисленные примеры из популярной культуры. Он отмечает, например, что определенные повреждения мозга вызывают специфические нарушения речи, такие как афазия Брока или афазия Вернике, что определенные грамматические конструкции особенно трудно понять, и что существует критический период в детстве для развития языка, как и критический период для развития зрения у кошек. Значительная часть книги посвящена концепции универсальной грамматики Чомского – метаграмматике, в которую укладываются все человеческие языки. Пинкер объясняет, что универсальная грамматика представляет собой специфические структуры в мозге человека, которые распознают общие правила речи других людей, например, ставит ли язык прилагательные перед или после существительных, и запускают специализированный и очень быстрый процесс обучения, который нельзя объяснить логическим рассуждением или дедукцией. Этот механизм обучения существует только в определенный критический период детства, а затем распадается для экономии ресурсов в энергозатратном мозге.

Pinker criticizes a number of common ideas about language, for example that children must be taught to use it, that most people's grammar is poor, that the quality of language is steadily declining, that the kind of linguistic facilities that a language provides (for example, some languages have words to describe light and dark, but no words for colors) has a heavy influence on a person's possible range of thoughts (the Sapir–Whorf hypothesis), and that nonhuman animals have been taught language (see Great ape language). Pinker sees language as an ability unique to humans, produced by evolution to solve the specific problem of communication among social hunter gatherers. He compares language to other species' specialized adaptations such as spiders' web weaving or beavers' dam building behavior, calling all three "instincts". By calling language an instinct, Pinker means that it is not a human invention in the sense that metalworking and even writing are. While only some human cultures possess these technologies, all cultures possess language. As further evidence for the universality of language, Pinker—mainly relying on the work of Derek Bickerton—notes that children spontaneously invent a consistent grammatical speech (a creole) even if they grow up among a mixed culture population speaking an informal trade pidgin with no consistent rules. Deaf babies "babble" with their hands as others normally do with voice, and spontaneously invent sign languages with true grammar rather than a crude "me Tarzan, you Jane" pointing system. Language (speech) also develops in the absence of formal instruction or active attempts by parents to correct children's grammar. These signs suggest that rather than being a human invention, language is an innate human ability. Pinker also distinguishes language from humans' general reasoning ability, emphasizing that it is not simply a mark of advanced intelligence but rather a specialized "mental module". He distinguishes the linguist's notion of grammar, such as the placement of adjectives, from formal rules such as those in the American English writing style guide. He argues that because rules like "a preposition is not a proper word to end a sentence with" must be explicitly taught, they are irrelevant to actual communication and should be ignored. Pinker attempts to trace the outlines of the language instinct by citing his own studies of language acquisition in children, and the works of many other linguists and psychologists in multiple fields, as well as numerous examples from popular culture. He notes, for instance, that specific types of brain damage cause specific impairments of language such as Broca's aphasia or Wernicke's aphasia, that specific types of grammatical construction are especially hard to understand, and that there seems to be a critical period in childhood for language development just as there is a critical period for vision development in cats. Much of the book refers to Chomsky's concept of a universal grammar, a meta grammar into which all human languages fit. Pinker explains that a universal grammar represents specific structures in the human brain that recognize the general rules of other humans' speech, such as whether the local language places adjectives before or after nouns, and begin a specialized and very rapid learning process not explainable as reasoning from first principles or pure logic. This learning machinery exists only during a specific critical period of childhood and is then disassembled for thrift, freeing resources in an energy hungry brain.

Прием

Предположения Пинкера о врожденности языка подверглись критике; английский лингвист Джеффри Сэмпсон утверждает, что не существует такого явления, как языковой инстинкт; однако он признает, что Пинкер выражает широко распространенную точку зрения на усвоение языка. Ричард Вебстер, в своей книге "Почему Фрейд ошибался" (1995), приходит к выводу, что Пинкер убедительно доказывает, что человеческая способность к языку является частью генетического оснащения, связанного с эволюцией посредством естественного отбора специализированных нейронных сетей в мозге, и что его критика "стандартной социально-научной модели" человеческой природы эффективна. Вебстер согласен с аргументом Пинкера о том, что в XX веке ученые-обществоведы из идеологических соображений преуменьшали влияние генетики на человеческую природу. Однако Вебстер считает спекуляции Пинкера относительно других специализированных нейронных сетей, которые могли эволюционировать в человеческом мозге, таких как "интуитивная механика" и "интуитивная биология", сомнительными и опасается, что их могут воспринять как научные факты. Вебстер полагает, что подобные спекуляции укрепляют позиции сторонников крайнего генетического детерминизма.