Леди Мэри Уортли Монтегю: Жизнь и творчество английской аристократки.

Введение

Английский писатель и поэт (1689–1762)

Леди Мэри Уортли Монтегю (урождённая Пьерпонт; 15 мая 1689 – 21 августа 1762) была английской аристократкой, пионером в области медицины, писательницей и поэтессой. Родившись в 1689 году, леди Мэри провела ранние годы в Англии. В 1712 году леди Мэри вышла замуж за Эдварда Уортли Монтегю, который впоследствии служил британским послом при Высокой Порте. Леди Мэри последовала за мужем в османское путешествие, где провела следующие два года своей жизни. В течение этого времени леди Мэри много писала о своем опыте женщины в османском Константинополе. После возвращения в Англию леди Мэри посвятила себя воспитанию семьи, прежде чем скончаться от рака в 1762 году. Помимо общения с двором Георга I и Георга Августа, принца Уэльского (впоследствии короля Георга II), Мэри также известна тем, что после возвращения из Турции внедрила и пропагандировала в Британии метод прививки от оспы. Она была старшим ребенком Эвелина Пьерпонта, 1-го герцога Кингстон-на-Халле (ок. 1655–1726), и его первой жены леди Мэри Филдинг (умерла 20 декабря 1697), единственной дочери третьего графа Денбига (1640–1685). У леди Мэри было три младших брата и сестры: две дочери, Фрэнсис и Эвелин, и сын, Уильям. Леди Мэри была ярким и свободолюбивым ребенком, мечтавшим о величии. Она написала в своем дневнике: «Я намерена написать историю, столь необычную». В возрасте семи лет члены недавно образованного клуба «Кит-Кат», объединявшего представителей высшего общества, назвали ее объектом тоста за красоту сезона и выгравировали ее имя на стеклянном кубке, используемом для этой цели. В детстве она испытывала «желание поймать заходящее солнце» и бегала по лугу, чтобы «схватить большой золотой огненный шар, опускающийся за горизонт». Однако вскоре она поняла, что это «невозможно». После смерти миссис Пьерпонт Мэри перешла под опеку отца, который не считал себя обязанным заботиться о ее образовании. Чтобы дополнить наставления нелюбимой гувернантки, леди Мэри использовала хорошо укомплектованную библиотеку, чтобы «украсть» образование, прячась в ней с 10 утра до 2 часов дня и «каждый день с четырех до восьми». Она самостоятельно изучала латынь, язык, обычно доступный только мужчинам в то время. Тайно раздобыв «латинский словарь и грамматику», к тринадцати годам она овладела языком не хуже многих мужчин. Кроме того, она была страстным читателем и записывала в тетрадь имена персонажей и названия прочитанных книг. Дружба между леди Мэри и Эдвардом Уортли Монтегю, сыном Сидни Уортли Монтегю, началась благодаря младшей сестре Эдварда, Энн Уортли. В Лондоне Анна и леди Мэри часто встречались на светских мероприятиях и обменивались визитами. Леди Мэри часто встречала Эдварда в «домах друзей» и «при дворе». Эти доводы не убедили лорда Дорчестера. Отец вызвал ее на беседу, заставил пообещать не писать и поспешно отправил в Вест-Дин. В то же лето отец, лорд Дорчестер, решил найти для своей дочери мужа, отличного от Эдварда Уортли Монтегю. Отец леди Мэри оказывал на нее давление, чтобы она вышла замуж за Клотворти Скеффингтона, наследника ирландского виконта Массерина. В брачном контракте Скеффингтона было предусмотрено «содержание в размере 500 фунтов стерлингов в год в качестве "карманных денег" и 1200 фунтов стерлингов в год в случае его смерти». Свидетельство о браке датировано 17 августа 1712 года, а сам брак, вероятно, состоялся 23 августа 1712 года.

Lady Mary Wortley Montagu (née Pierrepont; 15 May 168921 August 1762) was an English aristocrat, medical pioneer, writer, and poet. Born in 1689, Lady Mary spent her early life in England. In 1712, Lady Mary married Edward Wortley Montagu, who later served as the British ambassador to the Sublime Porte. Lady Mary joined her husband on the Ottoman excursion, where she was to spend the next two years of her life. During her time there, Lady Mary wrote extensively on her experience as a woman in Ottoman Constantinople. After her return to England, Lady Mary devoted her attention to the upbringing of her family before dying of cancer in 1762. Although having regularly socialised with the court of George I and George Augustus, Prince of Wales (later King George II) , Aside from her writing, Mary is also known for introducing and advocating smallpox inoculation in Britain after her return from Turkey. She was the eldest child of Evelyn Pierrepont, 1st Duke of Kingston upon Hull (c.1655–1726), and his first wife Lady Mary Feilding (died 20 December 1697), the only daughter of the third Earl of Denbigh (1640–1685). Lady Mary had three younger siblings: two girls, Frances and Evelyn, and a boy, William. Lady Mary was a bright, free spirited child who dreamed of greatness. She wrote in her diary, "I am going to write a history so uncommon." Aged seven, members of the newly formed Kit Cat Club, a group of fashionable men, nominated her as the subject of their toast to the beauty of the season, and they had her name engraved on the glass goblet used for this purpose. As a child, she had a "desire of catching the setting sun" and she would run across the meadow to "catch hold of the great golden ball of fire sinking on the horizon". However, she then realized that this activity "was impossible". Then, after Mrs. Pierrepont's death, Mary was passed to the care of her father, who did not believe he was obliged to assist with her education. To supplement the instruction of a despised governess, Lady Mary used the well furnished library to "steal" her education by hiding in the library, between 10am and 2pm, and "every afternoon from four to eight". She taught herself Latin, a language usually reserved for men at the time. She secretly got a hold of a "Latin dictionary and grammar" and by the age of thirteen, her handling with the language was on par to most men. Furthermore, she was also a voracious reader. She jotted the list of characters and titles she read into a notebook. The friendship between Lady Mary and Edward Wortley Montagu, the son of Sidney Wortley Montagu, began through Edward's younger sister Anne Wortley. In London, Anne and Lady Mary met frequently at social functions and exchanged visits to each other's homes. Lady Mary often met Edward at "friends' houses" and "at Court". These arguments did not persuade Lord Dorchester. Her father summoned her to a conference, forced her to promise to not to write, and hustled her to West Dean. In that same summer, her father Lord Dorchester decided to find a husband other than Edward Wortley Montagu for his daughter. Lady Mary's father pressured her to marry Clotworthy Skeffington, the heir to the Irish Viscount Massereene. Skeffington's marriage contract included "an allowance of £500 a year as 'pin money,' and £1,200 a year if he died." The marriage license is dated 17 August 1712, and the marriage probably took place on 23 August 1712.

Ранняя семейная жизнь до переезда в Османскую империю

Леди Мэри Уортли Монтегю и Эдвард Уортли Монтегю провели первые годы своей супружеской жизни в Англии. У неё родился сын, Эдвард Уортли Монтегю младший, названный в честь отца, Эдварда Уортли Монтегю, 16 мая 1713 года в Лондоне. 13 октября 1714 года её муж принял должность младшего комиссара казначейства. Когда леди Мэри присоединилась к нему в Лондоне, её остроумие и красота вскоре сделали её заметной фигурой при дворе. Она вращалась в кругу Георга I и Георга Августа, принца Уэльского, и в число её друзей входили Молли Скеррит, леди Уолпол, Джон, лорд Херви, Мэри Астел, Сара Черчилль, герцогиня Мальборо, Александр Поуп, Джон Гей и аббат Антонио Шинелла Конти. В августе 1716 года леди Мэри сопровождала его в Вену, а затем в Адрианополь и Константинополь. Его отозвали в 1717 году, но они оставались в Константинополе до 1718 года. Вдали от Англии, 19 января 1718 года у Вортли Монтегю родилась дочь, которая выросла и стала Мэри, графиней Бьют. История этого путешествия и её наблюдений за восточной жизнью изложена в "Письмах из Турции" – серии живых писем, полных ярких описаний. "Письма" часто считают источником вдохновения для последующих путешественниц и писательниц, а также для значительного количества произведений востоковедческого искусства. Во время визита она была искренне очарована красотой и гостеприимством османских женщин, с которыми она познакомилась. В письмах она описывала, как менялась мода по мере её продвижения в Турцию. В письме леди Мар из Вены она писала: "Они сооружают на головах некие ткани из газа высотой около метра, состоящие из трех или четырех ярусов, укреплённых бесчисленными метрами тяжёлой ленты. Их кринолины превосходят наши на несколько ярдов в окружности и покрывают целые акры земли". Кроме того, она зафиксировала свои впечатления от турецкой бани, предназначенной как для развлечения, так и для поддержания здоровья. В письме она написала: "Они [османские женщины] обычно посещают её раз в неделю и проводят там не менее четырёх или пяти часов, не простужаясь сразу после выхода из горячей бани в холодное помещение, что меня удивило". Она также описала забавный случай, когда группа турецких женщин в бане в Софии, ужаснувшись виду её корсета, воскликнула, что "верит, будто я так крепко закована в эту конструкцию, что не в силах её расстегнуть, и они приписывали это изобретение моему мужу". Леди Мэри писала о заблуждениях, которые предыдущие путешественники, особенно мужчины, зафиксировали относительно религии, традиций и обращения с женщинами в Османской империи. Её социальный статус и положение давали ей доступ к женским пространствам, закрытым для мужчин. Личное общение с османскими женщинами позволило ей, по её мнению, предоставить более точный рассказ о турецких женщинах, их одежде, привычках, традициях, ограничениях и свободах, а порой и более убедительную критику Запада, чем похвалу Востоку.

Lady Mary Wortley Montagu and Edward Wortley Montagu spent the first years of their married life in England. She had a son, Edward Wortley Montagu the younger, named after his father Edward Wortley Montagu, on 16 May 1713, in London. On 13 October 1714, her husband accepted the post of Junior Commissioner of the Treasury. When Lady Mary joined him in London, her wit and beauty soon made her a prominent figure at court. She was among the society of George I and George Augustus, Prince of Wales, and counted amongst her friends Molly Skerritt, Lady Walpole, John, Lord Hervey, Mary Astell, Sarah Churchill, Duchess of Marlborough, Alexander Pope, John Gay, and Abbé Antonio Schinella Conti. In August 1716, Lady Mary accompanied him to Vienna, and thence to Adrianople and Constantinople. He was recalled in 1717, but they remained at Constantinople until 1718. While away from England, the Wortley Montagus had a daughter on 19 January 1718, who would grow up to be Mary, Countess of Bute. The story of this voyage and of her observations of Eastern life is told in Letters from Turkey, a series of lively letters full of graphic descriptions; Letters is often credited as being an inspiration for subsequent female travelers and writers, as well as for much Orientalist art. During her visit she was sincerely charmed by the beauty and hospitality of the Ottoman women she encountered. In letters she wrote about how different fashion was as she made her way to Turkey. In a letter to Lady Mar, from Vienna, she wrote: "They build certain fabrics of gauze on their heads, about a yard high, consisting of three or four stories, fortified with numberless yards of heavy ribbon Their whalebone petticoats outdo ours by several yards' circumference, and cover some acres of ground." Furthermore, she recorded her experiences in a Turkish bath, which are reserved for both diversion and health. In a letter, she wrote, "They [Ottoman women] generally take this diversion once a week, and stay there at least four or five hours, without getting cold immediately coming out of the hot bath into the cold room, which was surprising to me." She also recorded a particularly amusing incident in which a group of Turkish women at a bath in Sofia, horrified by the sight of the stays she was wearing, exclaimed that "they believed I was so locked up in that machine that it was not in my own power to open it, which contrivance they attributed to my husband." Lady Mary wrote about the misconceptions that previous travelers, specifically male travelers, had recorded about the religion, traditions and the treatment of women in the Ottoman Empire. Her gender and class status provided her with access to female spaces that were closed off to males. Her personal interactions with Ottoman women enabled her to provide, in her view, a more accurate account of Turkish women, their dress, habits, traditions, limitations and liberties, at times irrefutably more a critique of the Occident than a praise of the Orient.

Инокуляция против оспы

В XVIII веке европейцы начали эксперимент, известный как прививка или вариоляция, для предотвращения, а не лечения оспы. Леди Мэри Уортли Монтегю бросила вызов общепринятым нормам, особенно активно продвигая вариоляцию в западной медицине после того, как стала свидетелем этой практики во время своих путешествий и пребывания в Османской империи. Ранее брат леди Мэри умер от оспы в 1713 году, и хотя сама леди Мэри выздоровела от этой болезни в 1715 году, она осталась с обезображенным лицом. В марте 1717 года она стала свидетельницей практики вариоляции – прививки от оспы, которую она называла пересадкой, – и описала её в ряде своих писем. Самым известным из этих писем было "Письмо к другу" от 1 апреля 1717 года. Вариоляция заключалась в использовании живого вируса оспы, содержащегося в гное из слабовыраженного оспенного пузырька, который вводился в поцарапанную кожу руки или ноги (обычно в этих местах) ранее неинфицированного человека для выработки иммунитета к болезни. В результате привитый переносил оспу в более легкой форме, чем если бы он заразился ею естественным путем. После этого она сообщила мужу о состоянии Эдварда: "Мальчику сделали прививку во вторник, и сейчас он поет, играет и очень ждет ужина. Молю Бога, чтобы следующий раз я могла сообщить о нем такие же хорошие новости". По возвращении в Лондон она с энтузиазмом продвигала эту процедуру, но столкнулась с серьезным сопротивлением со стороны медицинского сообщества. В ответ на всеобщий страх перед вариоляцией леди Мэри под псевдонимом написала и опубликовала в сентябре 1722 года статью, в которой описывала и защищала вариоляцию. Позднее Эдвард Дженнер, которому было 13 лет, когда леди Мэри умерла в 1762 году, разработал гораздо более безопасную технику вакцинации, используя коровью оспу вместо оспы. Метод Дженнера заключался в "пересадке лимфы, взятой из пустулы коровьей оспы на руке доярки, в руку прививаемого". Введение вариоляции леди Мэри Уортли Монтегю в конечном итоге привело к разработке вакцин и последующей ликвидации оспы.

In the 18th century, Europeans began an experiment known as inoculation or variolation to prevent, not cure the smallpox. Lady Mary Wortley Montagu defied convention, most memorably by promoting smallpox inoculation to Western medicine after witnessing it during her travels and stay in the Ottoman Empire. Previously, Lady Mary's brother had died of smallpox in 1713, and although Lady Mary recovered from the disease in 1715, it left her with a disfigured face. There in March 1717, she witnessed the practice of inoculation against smallpox – variolation – which she called engrafting, and wrote home about it in a number of her letters. The most famous of these letters was her "Letter to a Friend" of 1 April 1717. Variolation used live smallpox virus in the pus taken from a mild smallpox blister and introduced it into scratched skin of the arm or leg (the most usual spots) of a previously uninfected person to promote immunity to the disease. Consequently, the inoculate would develop a milder case of smallpox than the one he/she might have contracted. Afterwards, she updated the status of Edward to her husband: "The Boy was engrafted last Tuesday, and is at this time singing and playing, and very impatient for his supper. I pray God my next may give as good an account of him." On her return to London, she enthusiastically promoted the procedure, but encountered a great deal of resistance from the medical establishment, In response to the general fear of inoculation, Lady Mary, under a pseudonym, wrote and published an article describing and advocating in favour of inoculation in September 1722. Subsequently, Edward Jenner, who was 13 years old when Lady Mary died in 1762, developed the much safer technique of vaccination using cowpox instead of smallpox. Jenner's method involves "engrafting lymph taken from a pustulate of cowpox on the hand of a milkmaid into the arm of an inoculate." Lady Mary Wortley Montagu's introduction of smallpox inoculation had ultimately led to the development of vaccines, and the later eradication of smallpox.

Поздние годы

После возвращения в Англию леди Мэри проявляла меньше интереса к придворной жизни, чем в прежние годы. Вместо этого она сосредоточилась на воспитании детей, чтении, письме и редактировании своих путевых писем, которые в итоге решила не публиковать. Леди Мэри также выражала обеспокоенность по поводу брака своей племянницы, леди Мэри Пьеррепонт (1711–1795), в 1734 году, когда та сбежала с Филипом Медоусом, заместителем рейнджера Ричмондского парка, полагая, что ее "гибель" вызвана "глупыми благодетелями, которые о ней заботились". В августе 1736 года дочь леди Мэри вышла замуж за Бьюта, несмотря на неодобрение родителей. После отъезда Франческо Алгаротти из Англии в сентябре 1736 года леди Мэри написала ему множество писем на английском и французском языках. Фактически, она отправилась навестить и жить с Алгаротти в Венецию. После августа 1756 года она проживала в Венеции и Падуе и вновь встретилась с Алгаротти в ноябре. Как только она узнала о смерти мужа, леди Мэри покинула Венецию и вернулась в Англию. 1 сентября 1761 года она начала обратный путь; она решила ехать через Германию и Голландию, поскольку Франция, считавшаяся более легким маршрутом, находилась в состоянии войны. К концу месяца она отплыла в Англию, но сильное волнение помешало проходу, и капитан вернулся в порт. В июне 1762 года стало известно, что леди Мэри страдает от рака. Хотя она старалась как можно дольше скрывать болезнь от семьи, в течение этого месяца ее состояние быстро ухудшилось. Она написала свое последнее письмо, с большим трудом, 2 июля леди Фрэнсис Стюарт, в котором написала: "Я долгое время болею, и сейчас мне так плохо, что я едва могу писать, но не хочу, чтобы вы считали меня глупой или неблагодарной. Мое сердце всегда открыто для вас, и мне всегда говорят, что ваши дела будут в порядке". Она умерла 21 августа 1762 года в своем доме на улице Грейт-Джордж и была похоронена в часовне Гросвенор на следующий день. При ее жизни ряд стихотворений и эссе леди Мэри печатались в газетах, сборниках и отдельно, с ее разрешения или без него. Леди Мэри крайне подозрительно относилась к любой экзальтированной литературной речи. Она чаще всего писала героическими дистихами – серьезной поэтической формой, и, по словам Сьюзан Стейвс, "превосходно владела стихами-ответами". "Письмо миссис Йонг своему мужу", написанное в 1724 году, представляет собой письмо миссис Йонг ее распутному мужу и разоблачает социальный двойной стандарт, который привел к позору и страданиям миссис Йонг после развода. В 1737 и 1738 годах леди Мэри анонимно опубликовала политический периодический журнал под названием "Ерунда здравого смысла", поддерживая правительство Роберта Уолпола. Название было отсылкой к журналу либеральной оппозиции под названием "Здравый смысл". Она написала шесть городских эклог и другие стихотворения. Во время своего визита Монтегю наблюдала за красотой и манерами парижских женщин. Она писала, что "их волосы коротко стрижены и завиты вокруг лиц, покрыты пудрой, от которой они кажутся белой шерстью!". В одной из своих переписок леди Мэри сообщила сестре об "удивительной смерти" своего отца. Кроме того, они обменивались интеллектуальными письмами с единственной дочерью Монтегю, леди Бьют. Леди Мэри и леди Мар прекратили переписку в 1727 году. Хотя ее письма из Турции не были опубликованы при жизни, они явно предназначались для печати. Она тщательно их переработала и в 1761 году передала копию преподобному Бенджамину Соудену, английскому священнику, в Роттердаме. Соуден также одолжил книгу двум английским путешественникам, в том числе Томасу Беккету. После того, как путешественники вернули книгу, Соуден передал ее лорду Бьюту, мужу единственной дочери леди Мэри, в обмен на двести фунтов. Четыре года спустя, в 1767 году, редактор Джон Клеланд добавил пять фальшивых писем, а также ранее опубликованные эссе и стихи к предыдущему изданию книги. Несмотря на немедленный успех после публикации "Писем из турецкого посольства", леди Бьют была в ярости и опасалась, что несанкционированная публикация повлияет на репутацию семьи. Одним из найденных другими рукописных томов был знаменитый дневник леди Мэри, о существовании которого леди Бьют не знала до нескольких дней до смерти матери. Затем, когда леди Бьют почувствовала, что близится ее конец, в 1794 году она сожгла дневник, который ее мать вела с момента замужества. По словам Даниэля О’Куинна, книга была не просто констатацией фактов, а выражением мнений, и в процессе редактирования неизбежно происходила определенная фильтрация. Наконец, "Письма из турецкого посольства" Монтегю были опубликованы посмертно. Уолпол утверждал, что перед смертью Монтегю выразила желание опубликовать эти письма. Как в этом письме, так и в "Письмах из турецкого посольства" в целом, особенно в письмах о ученом Ахмете Беге, Монтегю участвует в широком английском диалоге об идеях эпохи Просвещения о религии, в частности о деизме, и их пересечении с исламским богословием. Монтегю, как и многие другие, в том числе вольнодумец Генри Стабб, восхваляла ислам за то, что считала его рациональным подходом к богословию, за его строгий монотеизм и за его учение и практику религиозной терпимости. Коротко говоря, Монтегю и другие мыслители этой традиции рассматривали ислам как источник Просвещения, что подтверждается ее утверждением, что Коран – это "чистейшая мораль, изложенная на самом прекрасном языке". Для сравнения, Монтегю посвятила значительную часть "Писем из турецкого посольства" критике католических религиозных практик, особенно католических верований о святых, чудесах и религиозных реликвиях, которые она часто осуждала. В связи с этими практиками она писала: "Я не думаю, что есть что-то новое в том, чтобы сообщать вам, что священники могут лгать, а толпа верит во всем мире". Турецкие письма Монтегю послужили вдохновением для последующих поколений европейских женщин-путешественниц и писательниц. В частности, Монтегю заявила о праве женщин на авторство, благодаря их способности получать доступ в частные дома и женские пространства, куда мужчинам вход был запрещен. Название ее опубликованных писем – "Источники, недоступные другим путешественникам". Сами письма часто обращают внимание на то, что они представляют собой другое, и Монтегю утверждает, что более точное описание, чем то, которое предоставили предыдущие (мужские) путешественники: "Вы, возможно, удивитесь отчету, столь отличному от того, которым вас развлекали обычные писатели-путешественники, которые очень любят говорить о том, чего не знают". Она описывает хаммам, турецкую баню, как "пространство светской гомосоциальности, свободное от жестокой сатиры и презрения". Она отмечает, что "хаммамы примечательны своим неприкрытым восхищением красотой и манерами женщин", что создает пространство для женской власти. Монтегю дает интимное описание женской бани в Софии, в котором высмеивает мужские описания бани как места для неестественных сексуальных практик, вместо этого утверждая, что это "женский клуб, где сообщаются все новости города, выдумываются скандалы и т. д.". Хотя Монтегю сначала отказалась раздеваться в бане, девушкам удалось убедить ее "расстегнуть рубашку и показать им корсет, что их вполне удовлетворило". В одном из своих писем, написанных дома, а именно изнутри бани, она отвергает идею о том, что рабы элиты Османской империи должны вызывать жалость. В ответ на свой визит на рынок рабов в Стамбуле она написала: "Вы, возможно, подумаете, что я наполовину турчанка, когда не говорю об этом с тем же ужасом, что и другие христиане до меня, но не могу не восхищаться человеколюбием турок по отношению к этим существам. С ними никогда плохо обращаются, и, на мой взгляд, их рабство не хуже, чем служение во всем мире". Турецкие письма Монтегю часто цитировались западными женщинами-путешественницами более чем через столетие после ее путешествия.

After returning to England, Lady Mary took less interest in court compared to her earlier years. Instead, she was more focused on the upbringing of her children, reading, writing, and editing her travel letters—which she then chose not to publish. Lady Mary similarly had concerns regarding the 1734 marriage of her niece Lady Mary Pierrrepont (1711 1795) who had eloped with Philip Meadows, Deputy Ranger of Richmond Park saying that her "ruin" was due to the "silly good people that had the care of her". In August 1736, Lady Mary's daughter married Bute, despite her parents' disapproval of the match. Lady Mary wrote many letters to Francesco Algarotti in English and in French after his departure from England in September 1736. In reality, she left to visit and live with Algarotti in Venice. After August 1756, she resided in Venice and Padua and saw Algarotti again in November. As soon as she learned of her husband's death, Lady Mary left Venice for England. On 1 September 1761, she began her journey back home; she decided to go through Germany and Holland because France, which was deemed the easier route, was at war. Towards the end of the month, she sailed for England, but a mountainous sea obstructed the passage and the captain returned to harbor. In June 1762, it became known that Lady Mary was suffering from cancer. Even though she tried to conceal her illness from her family as long as possible, she grew rapidly weaker that month. She wrote her last letter but with difficulty on 2 July to Lady Frances Steuart; in this letter, she wrote "I have been ill a long time, and am now so bad I am little capable of writing, but I would not pass in your opinion as either stupid or ungrateful. My heart is always warm in your service, and I am always told your affairs shall be taken care of." She died on 21 August 1762 at her house in Great George Street, and was buried in Grosvenor Chapel the day after she died. A number of Lady Mary's poems and essays were printed in her lifetime, either without or with her permission, in newspapers, in miscellanies, and independently. Lady Mary was highly suspicious of any idealizing literary language. She wrote most often in heroic couplets, a serious poetic form to employ, and, according to Susan Staves, "excelled at answer poems". "Epistle from Mrs. Yonge to her Husband", written in 1724, stages a letter from Mrs. Yonge to her libertine husband and exposes the social double standard which led to the shaming and distress of Mrs. Yonge after her divorce. In 1737 and 1738, Lady Mary published anonymously a political periodical called the Nonsense of Common Sense, supporting the Robert Walpole government. The title was a reference to a journal of the liberal opposition entitled Common Sense. She wrote six Town Eclogues and other poems. During her visit, Montagu observed the beauties and behaviors of Parisian women. She wrote "their hair cut short and curled round their faces, loaded with powder that makes it look like white wool!" In one of their correspondences, Lady Mary informed her sister of the 'surprising death' of her father. Furthermore, they exchanged intellectual letters with Montagu's only daughter, Lady Bute. Lady Mary and Lady Mar discontinued their correspondence in 1727. Although not published during her lifetime, her letters from Turkey were clearly intended for print. She revised them extensively and gave a transcript to the Reverend Benjamin Sowden, a British clergyman, in Rotterdam in 1761. Sowden also lent the book to two English travelers, including Thomas Becket. After the travelers returned the book, Sowden handed the book to Lord Bute, the husband of Lady Mary's only daughter, in exchange for two hundred pounds. Four years later in 1767, editor John Cleland added five spurious letters, along with previous printed essays and verses, to the previous edition of the book. Despite the immediate success following the publication of Turkish Embassy Letters, Lady Bute was furious and worried about how an unauthorized publication would impact the family's reputation. One of the manuscript volumes that others found was Lady Mary's famous diary, and Lady Bute did not have any knowledge of this existence until a few days before her mother's death. Then when Lady Bute felt that the end of her life was near, in 1794, she burnt the diary that her mother kept since her marriage. According to Daniel O'Quinn, the book was not a culmination of facts but of opinions, and there must be some filtering during the editing processes. Lastly, Montagu’s The Turkish Embassy Letters was published posthumously Walpole affirmed that it was Montagu’s deathbed wish to get the letters published. Both in this letter and in the Turkish Embassy Letters more broadly, particularly in the letters about the scholar Achmet Beg, Montagu participates in a wider English dialogue on Enlightenment ideas about religion, particularly deism, and their overlap with Islamic theology. Montagu, along with many others, including the freethinking scholar Henry Stubbe, celebrated Islam for what they saw as its rational approach to theology, for its strict monotheism, and for its teaching and practice around religious tolerance. In short, Montagu and other thinkers in this tradition saw Islam as a source of Enlightenment, as evidenced in her calling the Qur'an "the purest morality delivered in the very best language" By comparison, Montagu dedicated large portions of the Turkish Embassy Letters to criticizing Catholic religious practices, particularly Catholic beliefs around sainthood, miracles, and religious relics, which she frequently excoriated. In relation to these practices, she wrote, "I cannot fancy there is anything new in letting you know that priests can lie, and the mob believe all over the world." Montagu's Turkish letters were to prove an inspiration to later generations of European women travellers and writers. In particular, Montagu staked a claim to the authority of women's writing, due to their ability to access private homes and female only spaces where men were not permitted. The title of her published letters is "Sources that Have Been Inaccessible to Other Travellers". The letters themselves frequently draw attention to the fact that they present a different, and Montagu asserts more accurate description than that provided by previous (male) travellers: "You will perhaps be surpriz'd at an Account so different from what you have been entertained with by the common Voyage writers who are very fond of speaking of what they don't know." of Ottoman women. She describes the hammam, a Turkish bath, "as a space of urbane homosociality, free of cruel satire and disdain". She mentions that "hammam are remarkable for their undisguised admiration of the women's beauty and demeanor", which creates a space for female authority. Montagu provides an intimate description of the women's bathhouse in Sofia, in which she derides male descriptions of the bathhouse as a site for unnatural sexual practices, instead insisting that it was "the Women's coffee house, where all the news of the Town is told, Scandal invented, etc." Even though Montagu refused to undress for the bath at first, the girls managed to persuade her to "open my shirt, and show them my stays, which satisfied them very well". In one of her letters written back home, famously from the interior of a bath house, she dismisses the idea that slaves of the Ottoman elite should be figures to be pitied. In response to her visit to the slave market in Istanbul, she wrote "you will imagine me half a Turk when I don't speak of it with the same horror other Christians have done before me, but I cannot forbear applauding the humanity of the Turks to those creatures. They are never ill used, and their slavery is in my opinion no worse than servitude all over the world." Montagu's Turkish letters were frequently cited by Western female travellers, more than a century after her journey. Such writers cited Montagu's assertion that women travellers could gain an intimate view of Turkish life that was not available to their male counterparts. However, they also added corrections or elaborations to her observations. Her Letters and Works were published in 1837. Montagu's octogenarian granddaughter Lady Louisa Stuart contributed to this, anonymously, an introductory essay titled "Biographical Anecdotes of Lady M. W. Montagu", from which it was clear that Stuart was troubled by her grandmother's focus on sexual intrigues and did not see Lady Mary Wortley Montagu's Account of the Court of George I at his Accession as history. However, Montagu's historical observations, both in the "Anecdotes" and the Turkish Embassy Letters, prove quite accurate when put in context. Despite the availability of her work in print and the revival efforts of feminist scholars, the complexity and brilliance of Lady Mary Wortley Montagu's extensive body of work has not yet been recognized to the fullest.

Рецензии на книги

Прескотт, Сара. Леди Мэри Уортли Монтегю: Комета эпохи Просвещения, Изобель Грунди, 1999. English Studies Review, New Series, т. 51, № 202 (май 2000 г.), стр. 300–303.