Введение
Тип неологизма, образованного из нескольких источников. Фонетико-семантическое сопоставление (PSM) – это заимствование слова из одного языка в другой, часто приводящее к образованию неологизма, при котором иноязычное происхождение слова маскируется заменой его на фонетически и семантически близкие слова или корни в принимающем языке. Таким образом, приблизительное звучание и значение исходного выражения в языке-источнике сохраняются, хотя новое выражение (PSM – фонетико-семантическое соответствие) в языке-получателе может восприниматься как исконное. Фонетико-семантическое сопоставление отличается от калькирования, которое включает (семантический) перевод, но не предполагает фонетического соответствия (то есть сохранения приблизительного звучания заимствованного слова путем подбора похоже звучащего уже существующего слова или морфемы в языке-получателе). Фонетико-семантическое сопоставление также отличается от гомофонического перевода, который сохраняет звучание слова, но не его значение.
Phono semantic matching (PSM) is the incorporation of a word into one language from another, often creating a neologism, where the word's non native quality is hidden by replacing it with phonetically and semantically similar words or roots from the adopting language. Thus the approximate sound and meaning of the original expression in the source language are preserved, though the new expression (the PSM – the phono semantic match) in the target language may sound native. Phono semantic matching is distinct from calquing, which includes (semantic) translation but does not include phonetic matching (i. e., retention of the approximate sound of the borrowed word through matching it with a similar sounding pre existent word or morpheme in the target language). Phono semantic matching is also distinct from homophonic translation, which retains the sound of a word but not the meaning.
История
Термин "фоносемантическое соответствие" был введен лингвистом и специалистом по возрождению языков Гилядом Цукерманом. Он оспорил классическую типологию лексического заимствования (заимствованных слов), предложенную Эйнаром Хаугеном. Если Хауген классифицировал заимствования как замещение или импортацию, то замаскированное заимствование в форме ФСC является случаем "одновременного замещения и импортации". Цукерман предложил новую классификацию многоисточниковых неологизмов – слов, происходящих из двух или более источников одновременно. Примерами подобных механизмов являются фонетическое соответствие, семантически обусловленное фонетическое соответствие и фоносемантическое соответствие. Цукерман заключает, что языковые планировщики, например, члены Академии иврита, используют те же приемы, что и непрофессионалы в народной этимологии, а также религиозные деятели. Он призывает лексикографов и этимологов признавать широко распространенные явления замаскированного заимствования и многоисточниковой неологизации и не приписывать многокомпонентным лексическим единицам единственный источник.
Английский
Несколько PSM существуют на английском языке. Французское слово ("картузианский монастырь") было переведено как английское charterhouse. Французское слово , само по себе адаптация названия, данного племенем чокто для рыбы-стрелы, также было англизировано как , хотя оно не имеет отношения к щукам. Французское название оранжевого Осажа, bois d'arc (букв. "дерево для лука"), иногда передается как "bowdark". В Канаде морошку называют "bakeapple" по названию, происходящему от французской фразы baie qu'appelle – "ягода, как её назвать". Вторая часть слова "мускурат" была изменена, чтобы соответствовать слову "крыса", заменив первоначальную форму "мускаш", которая происходит от алгонкинского (возможно, паухатанского) слова muscascus (букв. "она красная") или от слова mòskwas из языка народа абенаки. Использование слова "runagate" в Псалме 68 англиканской Книги общих молитв обусловлено фонетико-семантическим соответствием между латинским renegatus и английским run agate.
Финский
Финское слово "ревнивый" mustasukkainen буквально означает "черный носок" (musta "черный" и sukka "носок"). Однако это пример ошибочного калька с шведского svartsjuk "черный больной". Финское слово sukka созвучно шведскому sjuk. Подобные случаи включают työmyyrä "трудолюбивый человек", буквально "рабочий крот", образованное от arbetsmyra "рабочий муравей", где myra "муравей" соответствует myyrä "крот"; и liikavarvas "clavus", буквально "дополнительный палец", от liktå < liktorn "мертвый шип", где liika "дополнительный" соответствует lik "мертвый (устар.)", а varvas "палец ноги" – tå < torn "шип".
Немецкий
применяет концепции многоисточниковой неологизации и, в более широком смысле, замаскированного заимствования, разработанные [имя автора], к современному немецкому языку, преследуя двойную цель: во-первых, подчеркнуть значимость многоисточниковой неологизации для теории языковых контактов, а во-вторых, показать, что наряду с другими формами замаскированного заимствования она продолжает оставаться важным механизмом заимствования в современном немецком языке.
Исландский
Показать, как исландский язык маскирует многие английские слова посредством фоносемантического соответствия. Например, исландское слово eyðni, означающее «СПИД», является ФСМ английской аббревиатуры AIDS, используя уже существующий исландский глагол eyða, означающий «уничтожать», и исландский номинальный суффикс ni. Аналогично, исландское слово tækni, означающее «технология, техника», происходит от tæki, означающего «инструмент», в сочетании с номинальным суффиксом ni, но фактически является ФСМ датского teknik (или другого производного от греческого τεχνικός tekhnikós), означающего «технология, техника». Слово «tækni» было создано в 1912 году доктором Бьёрном Бьярнарсоном из Видфьёрдура на востоке Исландии. До 1940-х годов оно использовалось мало, но с тех пор стало распространенным как лексема и как элемент в новых образованиях, таких как raftækni, буквально «электрическая техника», то есть «электроника», tæknilegur – «технический» и tæknir – «техник». Другие ФСМ, обсуждаемые в статье, – это beygla, bifra bifrari, brokkál, dapur dapurleiki depurð, fjárfesta fjárfesting, heila, guðspjall, ímynd, júgurð, korréttur, Létt og laggott, musl, pallborð pallborðsumræður, páfagaukur, ratsjá, setur, staða, staðall staðla stöðlun, toga togari, uppi и veira.
Японский
В современной японской речи заимствования обычно представляются фонетически с помощью катаканы. Однако в более ранние времена заимствования часто представлялись кандзи (китайскими иероглифами), процесс, называемый атеджи, когда это делалось для фонетического соответствия, или джукуджикун, когда использовалось семантическое соответствие. Некоторые из них продолжают использоваться до сих пор; выбранные иероглифы могут соответствовать звучанию, значению или и тому, и другому. В большинстве случаев иероглифы выбирались исключительно по соответствию звучания или исключительно по соответствию значения. Например, в слове 寿司 (суши) два иероглифа соответственно читаются как су и си, но иероглиф 寿 означает «естественный срок жизни», а 司 означает «управлять», ни один из которых не имеет отношения к этому блюду – это атеджи. И наоборот, в слове 煙草 (табако) для «табака» отдельные кандзи соответственно означают «дым» и «трава», что соответствует значению, в то время как ни одно из их возможных чтений не имеет фонетической связи со словом табако – это джукуджикун. Однако в некоторых случаях кандзи выбирались как по их семантическому, так и по фонетическому значению, что является формой фоносемантического соответствия. Классическим примером является 倶楽部 (курабу) для «клуба», где иероглифы можно свободно интерпретировать последовательно как «вместе, веселье, место» (который впоследствии был заимствован в китайский язык в начале 20-го века с тем же значением, включая отдельные иероглифы, но с произношением, значительно отличающимся от оригинального английского и японского – jùlèbù). Другой пример – 合羽 (каппа) для португальского capa, разновидности плаща-дождевика. Иероглифы могут означать «крылья, соединенные вместе», поскольку заостренная capa напоминает птицу со сложенными крыльями.
Современный иврит
Часто при фоносемантическом сопоставлении исходный язык определяет как корневой элемент слова, так и модель существительного. Это затрудняет определение влияния исходного языка на морфологию целевого языка. Например, фоносемантическое сопоставление английского *dock* с израильским ивритом מבדוק *mivdók* могло бы использовать, после сознательного выбора фонетически и семантически подходящего корня *b-d-q* (בדק), означающего «проверять» (раббинский) или «ремонтировать» (библейский), модели существительных *mi⌂⌂a⌂á*, *ma⌂⌂e⌂á*, *mi⌂⌂é⌂et*, *mi⌂⌂a⌂áim* и т. д. (каждый ⌂ представляет собой слот для вставки радикала). Вместо этого был выбран менее продуктивный шаблон *mi⌂⌂ó⌂*, поскольку его звук [o] заставляет последний слог מבדוק *mivdók* звучать похоже на английское *dock*.
Разное
Еврейское название יְרוּשָׁלַיִם (Yərūšālayim) для Иерусалима передается как Ἱεροσόλυμα (Hierosóluma) в, например, Матфея 2:1. Первая часть соответствует древнегреческому префиксу ἱερo (hiero), означающему "священный". Староверхненемецкое widarlōn ("возврат долга") было передано как widerdonum ("вознаграждение") в средневековой латыни. Последняя часть соответствует латинскому donum ("дар"). Виагра, название бренда, предложенное Interbrand Wood (консалтинговой фирмой, нанятой Pfizer), само по себе является многокомпонентным неологизмом, основанным на санскрите व्याघ्र vyāghráh ("тигр"), но дополненным словами vigour (т.е. сила) и Niagara (т.е. мощный поток). Помимо заимствований из синоксенических языков, вьетнамский язык использует фоносемантическое соответствие реже, чем китайский. Примеры включают ma trận ("матрица", образованное из слов, означающих "магия" и "боевой порядок"), áp dụng ("применять", образованное из слов, означающих "давить" и "использовать"), и (Хьюи П. Лонг, от "желтого летающего дракона", ассоциирующегося с мостом Хьюи П. Лонга).
Выражающаяся ссуда
Экспрессивный заимствование – это слово, заимствованное из другого языка и включенное в экспрессивную систему заимствующего языка, что придает ему сходство с исконными словами или звукоподражаниями. Экспрессивные заимствования сложно идентифицировать, и по определению они плохо соответствуют общим закономерностям фонетических изменений. Существует также континуум между «чистыми» заимствованиями и «экспрессивными» заимствованиями. В отличие от народной этимологии (или эггкорна), которая основана на непонимании, экспрессивное заимствование изменяется намеренно: говорящий, используя заимствованное слово, хорошо осознает, что его описательное значение отличается от исходного звучания и смысла. Например, в юго-восточном финском языке встречается множество экспрессивных заимствований. Основной язык-источник, русский, не использует гласные 'y', 'ä' или 'ö' [y æ ø]. Поэтому часто к переосмысленным заимствованиям добавляют эти гласные, чтобы уменьшить ощущение чужеродности, которое в противном случае было бы у заимствованного слова. Например, *tytinä* "студень" означает "колебание, дрожь", и поверхностно выглядит как исконная конструкция, образованная от глагола *tutista* "колебаться" с добавлением переднего гласного звука в соответствии с законом гармонии гласных. Однако оно образовано от *tyyteni* (слово несколько запутанное, так как *ni* – притяжательный суффикс), которое, в свою очередь, является заимствованием из русского *студень*. Более очевидный пример – *tökötti* "липкая, дегтеобразная масса", которое можно ошибочно принять за производное от звукоподражательного слова *tök* (ср. глагол *tökkiä* "тыкать"). Однако это экспрессивное заимствование из русского *деготь*.