Профессиональная халатность в английском праве: договорные и деликтные обязательства.

Введение

В английском праве деликтной ответственности профессиональная халатность является частью общих правил о халатности и применяется к ситуациям, когда ответчик заявил о наличии у себя навыков и умений выше среднего уровня. Общие правила требуют установления наличия обязанности ответчика проявлять разумную осторожность по отношению к истцу и нарушения этой обязанности. Стандартным критерием нарушения является соответствие действий ответчика уровню разумного человека. Однако, в силу характера предоставляемых ими услуг, специалисты заявляют о своих способностях, превосходящих средние. Этот специализированный свод правил определяет стандарты, по которым оценивается качество юридически значимых услуг, фактически оказанных теми, кто позиционирует себя как лучших в своей области.

Отношения между контрактом и деликтным правом

В принципе, деликтная ответственность идет параллельно ответственности по договору. В соответствии с правилами о долевом участии в договоре, лицо, заключившее договор, может подать в суд или быть привлечено к ответственности по договору, в котором будут определены условия предоставления услуги профессионалом, и если нет прямого условия в этом отношении, будет подразумеваться условие, что услуга будет оказана с разумной осмотрительностью и квалификацией, согласно пункту 49(1) Закона о правах потребителей 2015 года. Стандарт осмотрительности, требуемый для выполнения этого договорного обязательства, такой же, как и при небрежности, но обстоятельства, при которых может возникнуть каждая ответственность, различаются тем, что договоры создаются добровольно между сторонами, в то время как обязанность проявлять осмотрительность налагается по закону. Однако предположим, что адвокат заключает контракт с медицинским экспертом для подготовки заключения в целях судебного разбирательства по делу о причинении вреда здоровью. Выгодоприобретателем этой работы будет клиент, но между экспертом и клиентом нет прямых договорных отношений. Следовательно, можно утверждать, что поскольку стороны решили организовать свои отношения таким образом, чтобы избежать прямых договорных обязательств, клиенту не следует разрешать подавать иск в качестве деликта, обходя правило долевого участия и любые пункты об исключении ответственности в договоре. В деле Henderson v Merrett Syndicates Ltd [1995] 2 AC (Appeal Cases) 145 потенциальная эффективность этого аргумента была признана в деле, где существовала формализованная структура агента и субагента, но общий объем этого потенциального ограничения остается неясным. Однако ясно, что если существует одновременная ответственность по договору и деликту, размер ущерба ограничивается фактическим убытком и не увеличивается из-за наличия двух оснований для иска. В деле Thake v Maurice [1984] 2 All ER (All England Law Reports) 513 железнодорожный дежурный и его жена имели пятерых детей, проживающих в трехкомнатном доме, предоставленном государством, и не желали больше иметь детей. Так заключил договор с хирургом, который разъяснил, что вазэктомия является окончательной и что Так после операции станет навсегда бесплодным. Хотя вазэктомия была выполнена правильно, эффект этой операции естественным образом был обращен вспять, и, что неудивительно, миссис Так забеременела и родила дочь. Было установлено, что, применяя объективный стандарт, хирург взял на себя обязательство не только по проведению вазэктомии, но и по тому, чтобы сделать г-на Таке необратимо бесплодным. Судья опирался на формы согласия, в которых указывалось, что вазэктомия будет окончательной. Иск был подан по договору и по деликту. Судья Питер Пейн (Peter Pain J) посчитал, что нет оснований, по которым государственная политика препятствовала бы возмещению расходов, связанных с рождением здорового ребенка. Он присудил компенсацию за расходы на роды и потерю заработной платы матери, но отказал в компенсации за боль и страдания во время родов, полагая, что они компенсируются радостью от рождения ребенка. Однако он присудил компенсацию в согласованной сумме на содержание ребенка до достижения им семнадцатилетнего возраста. Апелляционный суд постановил, что компенсация за боль и страдания должна быть присуждена "большинством голосов" в деликте, а не по договору. Радость от рождения ребенка может быть сопоставлена со временем, заботами и усилиями, связанными с воспитанием ребенка, но не с болью и страданиями, предшествующими родам. В отношении последних следует присудить компенсацию. Дело также интересно тем, что существует альтернативная интерпретация формы согласия. После стерилизации некоторые пары передумывают, потому что их дети умерли или потому, что их жизнь налаживается. Вместо того, чтобы хирург давал гарантию необратимой стерильности, которая зависела от того, как заживает человеческая ткань, предупреждение об окончательности могло быть направлено на то, чтобы сообщить обоим супругам, что они не могут изменить свое решение позже и жаловаться, если супруг стал постоянно бесплодным.

In principle, the tortious liability runs in parallel to liability in contract. Subject to the rules of privity of contract, one who has entered into a contract can sue or be sued on the contract which will set out the terms of the service to be provided by the professional person, and if there is no express term to this effect, there will be an implied term that the service will be performed with reasonable care and skill, per s 49(1) Consumer Rights Act 2015. The standard of care required to satisfy this contractual obligation is the same as in negligence, but the circumstances in which each liability may arise differ in that contracts are voluntarily created between the parties, while the duty of care is imposed by operation of law. However, suppose that a solicitor contracts with a medical expert to prepare a report for the purposes of personal injury litigation. The beneficiary of this work will be the client but there is no direct contractual relationship between the expert and the client. It may therefore be argued that since the parties have decided to arrange their relationships to avoid direct contractual obligations, the client should not be permitted to sue in tort, bypassing the privity rule and any exclusion clauses in the contract. In Henderson v Merrett Syndicates Ltd [1995] 2 AC (Appeal Cases) 145 the potential effectiveness of this argument was acknowledged in a case where there was a formalised structure of agent and sub agent, but the general scope of this potential limitation remains unclear. However, it is clear that if there is concurrent liability in contract and tort, the quantum of damages is limited to the actual loss suffered and does not increase because there are two causes of action. In Thake v Maurice [1984] 2 All ER (All England Law Reports) 513 a railway guard and his wife had five children living in a three bedroomed council house and were unwilling to have further children. Thake consulted the surgeon who made it clear that a vasectomy was final and that Thake after the operation would become permanently sterile. Although the vasectomy was properly performed, the effect of this operation was naturally reversed and, not unexpectedly, Mrs. Thake conceived and a daughter was born. It was held that, applying the objective standard, the surgeon had contracted not merely to perform a vasectomy but had contracted to make Mr. Thake irreversibly sterile. The judge relied on the consent forms which stated that the vasectomy would be final. The claim was brought in contract and in tort. Peter Pain J (Justice of Her Majesty's High Court of Justice) found that there was no reason why public policy prevented the recovery of expenses arising from the birth of a healthy child. He awarded damages in respect of the expenses of the birth and the mother's loss of wages but refused damages for the pain and distress of labour holding that these were off set by the joy occasioned by the birth. He did, however, award damages in an agreed sum for the child's upkeep to its seventeenth birthday. The Court of Appeal held that damages should be awarded for pain and suffering "per the majority" in tort rather than contract. The joy of having the child could be set off against the time, trouble and care in the upbringing of the child but not against prenatal pain and distress. For the latter, damages should be awarded. The case is also interesting because there was an alternative interpretation of the consent form. After sterilisation, some couples want to change their minds because their children have died or because they are seeing better days. Instead of the surgeon giving a guarantee of irreversible sterility which depended on the way in which human tissue healed, the warning of finality could be aimed at telling both husband and wife that they could not change their mind later and complain if the spouse had become permanently sterile.

Обсуждение

Даже если общий объективный стандарт осмотрительности не может быть снижен, он может быть повышен, когда отдельный ответчик прямо или косвенно заявляет о навыках и способностях, превосходящих обычный уровень. К сожалению, некоторые профессионалы оказываются небрежными, поскольку даже самые опытные могут допустить ошибку. Последствия для их клиентов могут быть катастрофическими. Таким образом, профессионалы, оказывающие услуги в самых разных ситуациях, от геодезистов и агентов по недвижимости до врачей, архитекторов, юристов, бухгалтеров, инженеров, поставщиков финансовых услуг, специалистов в области информационных технологий, патентных поверенных и т.д., будут оцениваться по стандартам тех, кто утверждает, что обладает тем же набором навыков и способностей. Это лежит в основе "теста Болама" для медицинской халатности, вытекающего из дела *Bolam v Friern Hospital Management Committee* (1957) 1 WLR (Weekly Law Reports) 583. Этот тест не существенно отличается от теста, используемого в любом другом судебном процессе о профессиональной халатности, но он создает больше трудностей для судов, чем иск против, скажем, адвоката или бухгалтера, из-за связанных с ним технических вопросов. Кроме того, дело *Hedley Byrne & Co Ltd v Heller & Partners Ltd* (1964) AC (Appeal Cases) 465 установило правило "обоснованного полагания" истца на навыки ответчика. "Если человек находится в такой ситуации, что другие могут разумно полагаться на его суждения, умения или способность проводить тщательное расследование, и этот человек берет на себя обязательство предоставлять информацию или консультации, или позволяет передавать свою информацию или консультации другому лицу, которое, как он знает или должен знать, будет на них полагаться, то возникает обязанность проявлять осмотрительность". Дела о профессиональной ответственности размывают грань между действиями и заявлениями, например, когда медицинский специалист готовит заключение для судебного разбирательства о причинении вреда здоровью, которое можно охарактеризовать как заявление, но оно должно основываться на предшествующих действиях по изучению медицинской документации и проведению физического осмотра клиента. Действия, номинально основанные на *Hedley Byrne*, по определению включают в себя небрежные действия или бездействие, хотя *ratio decidendi* в деле *Hedley Byrne* была сформулирована в терминах ответственности за заявления. В деле *Caparo Industries plc. v Dickman* (1990) 2 AC (Appeal Cases) 605 критерии обязанности проявлять осмотрительность при предоставлении консультаций были сформулированы более узко:

Even though the general objective standard of care cannot come down, it can be raised where the individual defendant has expressly or impliedly represented skills and abilities in excess of the ordinary person. It is an unfortunate fact of life that some professionals prove to be negligent because even those with the most experience can make a mistake. The consequences to their clients can be disastrous. Thus, professionals providing services in a wide range of situations, from surveyors and estate agents to doctors, architects, solicitors, accountants, engineers, financial services providers, Information Technology professionals, patent agents, etc., will be judged by the standards of those claiming to have that same set of skills and abilities. This is the basis of the "Bolam test" for medical negligence derived from Bolam v Friern Hospital Management Committee (1957) 1 WLR (Weekly Law Reports) 583. This test is not significantly different from the test used in any other professional negligence litigation, but it causes greater difficulty for the courts than would a claim against, say, a lawyer or an accountant, because of the technical issues involved. In addition, Hedley Byrne & Co Ltd v Heller & Partners Ltd (1964) AC (Appeal Cases) 465 created the rule of "reasonable reliance" by the claimant on the skills of the defendant. "Where a person is so placed that others could reasonably rely upon his judgment or his skill or upon his ability to make careful inquiry, and a person takes it upon himself to give information or advice to, or allows his information or advice to be passed on to, another person who, as he knows or should know, will place reliance upon it, then a duty of care will arise." Cases of professional liability blur the distinction between acts and statements, e. g. a medical specialist prepares a report for personal injury litigation, which can be characterised as a statement, but it must be based on the prior acts of carrying out a review of the medical records and performing a physical examination of the client. Actions nominally based on Hedley Byrne by definition include negligent acts or omissions, even though the ratio decidendi of Hedley Byrne was cast in terms of liability for statements. In Caparo Industries plc. v Dickman (1990) 2 AC (Appeal Cases) 605 the criteria for a duty of care in giving advice were stated in more restricted terms:

"Следовательно, из дела *Hedley Byrne* можно заключить, что необходимое отношение между лицом, делающим заявление или дающим консультацию (консультантом), и лицом, действующим на его основе (консультируемым), может, как правило, считаться существующим, когда (1) консультация требуется для цели, будь то конкретно указанной или обще описанной, которая известна консультанту фактически или косвенно в момент предоставления консультации, (2) консультант знает фактически или косвенно, что его консультация будет передана консультируемому, либо конкретно, либо как члену определенного класса, чтобы она могла быть использована консультируемым для этой цели, (3) известно фактически или косвенно, что консультация, полученная таким образом, вероятно, будет использована консультируемым для этой цели без проведения независимого расследования, и (4) консультируемый действительно действует на ее основе к своему ущербу". После дела *Caparo*, Апелляционный суд в деле *James McNaughton Papers Group Ltd. v Hicks Anderson & Co.* (1991) 1 AER (All England Reports) 134 применил более ограничительный подход, сосредоточившись на фактическом и предполагаемом знании консультантом цели, для которой было сделано заявление. Таким образом, обязанность должна была быть ограничена сделками или типами сделок, в которых консультант знал или должен был знать, что консультируемый будет полагаться на заявление в связи с этой сделкой, не получая независимой консультации. Также необходимо было доказать, что консультируемый действительно разумно полагался на заявление, не используя собственное суждение или не получая независимой консультации. В деле *Henderson v Merrett Syndicates Ltd.* лорды подтвердили основополагающий принцип, согласно которому ответственность по *Hedley Byrne* представляет собой добровольное принятие ответственности за выполнение поставленной задачи лицом, оказывающим профессиональные или квазипрофессиональные услуги, независимо от наличия договорных отношений между сторонами.

Медицинская халатность

Медицинская халатность (также известная как медицинская небрежность) отличается от других судебных разбирательств тем, что истец должен опираться на экспертные медицинские заключения для установления всех основных элементов ответственности. Особенно сложно доказать причинно-следственную связь, поскольку последствия предположительно небрежного лечения необходимо отличать от последствий основного заболевания пациента, которое и потребовало лечения. Кроме того, оценка ущерба часто осложняется тем, что суду необходимо сравнить фактическое состояние и прогноз истца с гипотетическим состоянием и прогнозом, если бы пациент получил надлежащую медицинскую помощь. Суд должен компенсировать только ущерб, причиненный небрежным лечением, а не ущерб, связанный с основным заболеванием. В деле *Bolam* судья McNair J (судья Высокого суда Ее Величества) указал в пункте 587, что ответчик должен был действовать в соответствии с практикой, признанной надлежащей «ответственным сообществом медицинских работников». Позже, в пункте 588, он сослался на «стандарт практики, признанный правильным компетентным и разумным мнением». Чтобы определить, является ли мнение группы ответственным, разумным или заслуживающим уважения, судья должен убедиться, что эксперты, формируя свои выводы, учитывали соотношение рисков и преимуществ и пришли к обоснованному заключению по этому вопросу. Например, в деле *Hucks v Cole*, опубликованном в (1993) 4 Med. L. R. 393, врач не назначил пациентке, страдавшей от септических высыпаний на коже, пенициллин, хотя знал о риске послеродового сепсиса. Лорд-судья Sachs LJ в пункте 397 заявил: «Когда доказательства свидетельствуют о наличии пробела в профессиональной практике, в результате которого сознательно принимаются риски серьезной опасности, то, каким бы малым ни был риск, суд должен внимательно изучить этот пробел, особенно если риск можно легко и недорого избежать. Если суд, проанализировав причины, по которым не были приняты эти меры предосторожности, приходит к выводу, что в свете современных профессиональных знаний отсутствует надлежащее обоснование для этого пробела и что принятие этих рисков явно неразумно, его задача – констатировать этот факт и, при необходимости, указать, что это является халатностью. В таком случае практика, несомненно, будет изменена в интересах пациентов». Аналогично, в деле *Edward Wong Finance Co. Ltd. v Johnson Stokes & Master* (1984) 1 AC 296 юристы завершили сделку по ипотеке в «гонконгском стиле», а не в английском. Тот факт, что этот стиль был почти повсеместно принят в Гонконге, не делал его разумным или ответственным, поскольку он не защищал от риска мошенничества. Таким образом, юристы несут ответственность за халатность, поскольку должны были принять меры предосторожности против очевидного риска. Однако Лорды в деле *Bolitho v City and Hackney Health Authority* (1997) 4 AER 771 постановили, что судья очень редко может прийти к выводу о том, что мнения, искренне разделяемые компетентным медицинским экспертом, являются необоснованными.

Medical negligence (also known as medical malpractice) differs from other litigation because the claimant must rely on expert medical evidence to establish all the major elements of liability. Causation is particularly difficult to prove because the effects of the allegedly negligent treatment must be distinguished from those of the patient's underlying condition which gave rise to the need for treatment. Further, the assessment of damages is often complicated because the court must compare the claimant's actual condition and prognosis with the hypothetical condition and prognosis if the patient had received competent medical treatment. The court must only compensate for the injuries caused by negligent treatment, not for any underlying condition. In Bolam, McNair J (Justice of Her Majesty's High Court of Justice) stated at 587, that the defendant had to have acted in accordance with the practice accepted as proper by a "responsible body of medical men." Later, at 588, he referred to "a standard of practice recognised as proper by a competent reasonable body of opinion." To determine whether a body of opinion is responsible, reasonable or respectable, the judge will need to be satisfied that, in forming their views, the experts have directed their minds to the question of comparative risks and benefits and have reached a defensible conclusion on the matter. For example, in Hucks v Cole reported in (1993) 4 Med. L. R. 393, a doctor failed to treat a patient who was suffering from septic places on her skin with penicillin even though he knew there was a risk of puerperal fever. Sachs LJ (Lord Justice of Appeal) said at 397:

"When the evidence shows that a lacuna in professional practice exists by which risks of grave danger are knowingly taken, then, however small the risk, the court must anxiously examine that lacuna—particularly if the risk can be easily and inexpensively avoided. If the court finds, on an analysis of the reasons given for not taking those precautions that, in the light of current professional knowledge, there is no proper basis for the lacuna, and that it is definitely not reasonable that those risks should have been taken, its function is to state that fact and where necessary to state that it constitutes negligence. In such a case the practice will no doubt thereafter be altered to the benefit of patients." Similarly, in Edward Wong Finance Co. Ltd. v Johnson Stokes & Master (1984) 1 AC 296, solicitors had completed a mortgage transaction in "Hong Kong style" rather than in the English style. The fact that this style was almost universally adopted in Hong Kong did not make it reasonable or responsible because it did not guard against the risk of fraud. Thus, the solicitors were liable for negligence because they should have taken precautions against an obvious risk. But, the Lords in Bolitho v City and Hackney Health Authority (1997) 4 AER 771 held that it will very seldom be right for a judge to reach the conclusion that views genuinely held by a competent medical expert are unreasonable.

Адвокаты

Относительно адвокатов, в деле Ross v. Caunters [1979] 3 AER 580 установлено, что юристы могут нести ответственность как перед своими клиентами, так и перед третьими лицами, понесшими убытки или ущерб. В этом деле адвокаты не смогли предотвратить заверение завещания бенефициаром. Они признали халатность, но отрицали свою ответственность перед истцом, утверждая, что (i) адвокат несет ответственность только перед своим клиентом и только по договору, а не в деликте, и, следовательно, не может нести ответственность в деликте перед третьей стороной, (ii) по соображениям политики адвокат не должен нести ответственность за халатность перед кем-либо, кроме своего клиента, и (iii) в любом случае у истца не было оснований для иска о возмещении убытков, поскольку причиненный ущерб был исключительно финансовым. Применяя принципы, изложенные в делах Hedley Byrne & Co Ltd v Heller & Partners Ltd и Donoghue v Stevenson [1932] AC 562, адвокат, которому клиент поручил осуществить сделку, которая принесет пользу третьему лицу, обязан проявлять разумную осмотрительность в отношении этого третьего лица при осуществлении этой сделки, поскольку третье лицо является лицом, которое он может разумно предвидеть как того, кто, вероятно, будет настолько тесно и непосредственно затронут его действиями или бездействием, что может разумно предвидеть причинение вреда этим действиям или бездействию. Это было подтверждено в деле White v Jones [1995] 1 AER 691, которое применило решение по делу Caparo Industries plc v Dickman [1990] 1 AER 568, установив, что существует тесная и прямая связь, характеризуемая законом как близость или соседство; и ситуация такова, что справедливо, разумно и целесообразно, чтобы закон возлагал обязанность данного объема на одну сторону в пользу другой. Однако в деле Carr Glynn v Frearsons [1997] 2 AER 614 адвокат признал неуверенность в том, будет ли составленное завещание действительным. Завещательница взяла на себя обязательство найти информацию, необходимую для прояснения вопроса. Она умерла более чем через три года, не проверив завещание. Дело White v Jones отличалось тем, что завещательница взяла на себя обязанность заботы, но суд критиковал отказ адвокатов отправить напоминающее письмо. Судебная практика также указывает на необходимость для юридических фирм вести подробные записи о посещениях. Дело Gran Gelato Ltd. v Richcliff (Group) Ltd. (1992) Ch 560 касалось ответов адвоката на предварительные запросы в сделке с недвижимостью. Следовательно, можно было предвидеть, что другие будут полагаться на данные ответы, но суд постановил, что обязанности разумной осмотрительности не было. Адвокат несет профессиональную обязанность разумной осмотрительности только перед клиентом и ни перед кем другим. Он или она подчиняется профессиональным правилам и стандартам и несет обязанности перед судом как один из его должностных лиц. Таким образом, в целом, действуя от имени продавца земли, адвокат не несет обязанности перед покупателем. Аналогично, в деле Al Kandari v J. R. Brown & Co. (1988) QB 665 было установлено, что адвокат, представляющий сторону в состязательном судебном разбирательстве, не несет обязанности разумной осмотрительности перед противником этой стороны. Это было семейное дело, касающееся спорного опеки, где муж ранее похитил двоих детей сторон. Адвокаты обязались держать паспорт мужа (в котором были указаны имена детей) под своим контролем. Лорд-судья Бингем (Lord Justice of Appeal) заявил на странице 675: "В обычном ходе состязательного судебного разбирательства адвокат не несет обязанности разумной осмотрительности перед противником своего клиента. Теория, лежащая в основе такого судебного разбирательства, заключается в том, что справедливость наилучшим образом достигается, если каждая сторона, отдельно и независимо консультируясь, пытается в рамках закона и надлежащей практики достичь наилучшего результата для себя, который она может разумно, не принимая во внимание интересы другой стороны. Обязанность адвоката, в тех же пределах, заключается в том, чтобы помочь своему клиенту в этом стремлении, хотя мудрый адвокат часто может посоветовать, что наилучший результат будет включать элемент компромисса или уступок. Однако обычно в гражданском судебном разбирательстве адвокат должен заботиться о том, что лучше для его клиента, не принимая во внимание интересы его противника". Кроме того, и, возможно, наиболее примечательно, было установлено, что адвокат, консультирующий клиента по поводу предполагаемой сделки с его имуществом при жизни, не несет обязанности разумной осмотрительности перед потенциальным бенефициаром по завещанию клиента, который может понести ущерб. В деле Clarke v Bruce Lance & Co. (1988) 1 WLR 881 было признано, что адвокаты иногда могут давать советы, которые непосредственно ущемляют интересы других лиц, имеющих отношения с клиентом. Но, пока этот совет соответствует обязанности перед клиентом, ответственности перед третьим лицом не будет. В исключительных случаях адвокаты были признаны взявшими на себя ответственность перед истцом, то есть в ситуациях, аналогичных хранению средств на счете обеих сторон спора до его разрешения.

As to solicitors, Ross v. Caunters [1979] 3 AER 580, holds that lawyers can owe a duty of care both to their clients and to third parties who suffer loss or damage. In that case, the solicitors failed to prevent a beneficiary from attesting the will. They admitted negligence but denied that they were liable to the claimant, contending (i) that a solicitor was liable only to his client and then only in contract and not in tort and could not, therefore, be liable in tort to a third party, (ii) that for reasons of policy, a solicitor ought not to be liable in negligence to anyone except his client, and (iii) that in any event, the plaintiff had no cause of action in negligence because the damage suffered was purely financial. Applying the principles in Hedley Byrne & Co Ltd v Heller & Partners Ltd and Donoghue v Stevenson [1932] AC 562, a solicitor who is instructed by a client to carry out a transaction that will confer a benefit on a third party owes a duty of care towards the third party in carrying out that transaction, in that the third party is a person within his direct contemplation as someone who is likely to be so closely and directly affected by his acts or omissions that he can reasonably foresee that the third party is likely to be injured by those acts or omissions. This was confirmed in White v Jones [1995] 1 AER 691 which applied Caparo Industries plc v Dickman [1990] 1 AER 568 holding that there is a close and direct relationship characterised by the law as proximity or neighbourhood; and the situation is one where it is fair, just and reasonable that the law should impose the duty of the given scope upon the one party for the benefit of the other. But in Carr Glynn v Frearsons [1997] 2 AER 614 the solicitor admitted uncertainty as to whether the will as drawn would be effective. The testatrix undertook to seek out the information needed to clarify the issue. She died more than three years later without verifying the will. White v Jones was distinguished because the testatrix had assumed the duty of care, but the court was critical of the failure of the solicitors to send a letter of reminder. The case law also indicates the necessity for firms of solicitors to keep detailed attendance notes. Gran Gelato Ltd. v Richcliff (Group) Ltd. (1992) Ch 560 involved a solicitor's replies to preliminary enquiries in a conveyancing transaction. It was therefore foreseeable that others would rely on the answers given but the court held that there was no duty of care. A solicitor owes a professional duty of care to the client and no one else. He or she is subject to professional rules and standards, and owes duties to the court as one of its officers. Thus, in general, when acting for the seller of land a solicitor does not owe a duty to the buyer. Similarly, Al Kandari v J. R. Brown & Co. (1988) QB 665 held that a solicitor acting for a party in adversarial litigation does not owe a duty of care to that party's opponent. This was a family case involving contested custody, where the husband had previously abducted the two children of the parties. Solicitors undertook to keep the husband's passport (which included the children's names) under their control. Bingham LJ (Lord Justice of Appeal) said at 675:

"In the ordinary course of adversarial litigation a solicitor does not owe a duty of care to his client's adversary. The theory underlying such litigation is that justice is best done if each party, separately and independently advised, attempts within the limits of the law and propriety and good practice to achieve the best result for himself that he reasonably can without regard to the interests of the other party. The duty of the solicitor, within the same limits, is to assist his client in that endeavour, although the wise solicitor may often advise that the best result will involve an element of compromise or give and take or horse trading. Ordinarily, however, in contested civil litigation a solicitor's proper concern is to do what is best for his client without regard to the interests of his opponent." Further, and perhaps most strikingly, it has been held that a solicitor advising a client about a proposed dealing with his property in his lifetime owes no duty of care to a prospective beneficiary under the client's then will who may be prejudicially affected. In Clarke v Bruce Lance & Co. (1988) 1 WLR 881, it was recognised that solicitors may sometimes give advice which directly prejudices the interests of others who have a relationship with the client. But, so long as this advice is consistent with the duty owed to the client, there will be no liability to that third party. Exceptionally, solicitors have been held to have assumed a responsibility towards the claimant, i. e. in situations analogous to a holding a fund on behalf of both sides of a dispute pending its resolution.

Адвокаты

В деле Hedley Byrne & Co Ltd против Heller & Partners Ltd было установлено правило, согласно которому, независимо от наличия договора, если лицо, обладающее специальными навыками, берет на себя обязательство применить эти навыки для оказания помощи другому лицу, полагающемуся на эти навыки, возникает обязанность проявлять разумную осмотрительность. Тот факт, что адвокат не заключал договор ни со своим доверителем, ни с клиентом, перестал быть основанием для оправдания иммунитета. Тем не менее, в единогласном решении лорд Рид в деле Rondel v Worsley (1969) 1 AC 191 на странице 227 отметил, что исторический иммунитет должен сохраняться, исходя из соображений "общественной политики, которая не является незыблемой". В деле Saif Ali v Sydney Smith Mitchell & Co. (1980) AC 198 был рассмотрен объем этого иммунитета. Лорд Уилберфорс на странице 213 указал, что "адвокаты обладают особым статусом, как и судебное разбирательство имеет особый характер: определенный иммунитет необходим в общественных интересах, даже если в некоторых редких случаях отдельное лицо может понести убытки". С введением в 1981 году (впоследствии замененным статьей 4 Закона о судах и юридических услугах 1990 года) положения 51 Закона о Верховном суде, предоставляющего право выносить решения о возмещении судебных издержек в отношении юристов, в деле Ridehalgh v Horsefield (1994) Ch 205 было установлено, что такие решения могут быть вынесены и против адвокатов лично. Что касается уголовных процессов, прокурор не несет ответственности перед обвиняемым: Elguzouli Daf v Commissioner of Police of the Metropolis (1995) QB 335. Если обвиняемый осужден после полного и справедливого судебного разбирательства, единственным средством правовой защиты является апелляция. Попытка оспорить обвинительный приговор путем подачи иска к адвокату защиты будет являться злоупотреблением процессуальными правами: Hunter v Chief Constable of the West Midlands Police (1982) AC 529. В случае неуспешной апелляции единственным законным путем обжалования будет обращение в Комиссию по пересмотру уголовных дел, даже несмотря на недостаточное финансирование этой организации. Однако оставался вопрос о том, может ли быть подан гражданский иск в случае успеха апелляции. В деле Arthur J. S. Hall and Co. v Simons (2000) 3 AER 673 лорды-юристы повторно оценили вопросы общественной политики. Ключевым фактором являлась обязанность адвоката перед судом, предусмотренная пунктами 27(2A) и 28(2A) Закона о судах и юридических услугах 1990 года (внесены статьей 42 Закона о доступе к правосудию 1999 года). Вопрос заключался в том, необходим ли иммунитет для обеспечения соблюдения адвокатами своих обязанностей перед судом. В 1967 году ответ заключался в том, что заявления о небрежности могут подорвать эту обязанность и предоставить адвокатам особый статус. В настоящее время сравнение с другими профессиями показало, что иммунитет адвокатов от исков о небрежности является аномальным. Разрешение на подачу гражданского иска вряд ли приведет к наплыву исков, и даже если такие иски возникнут, заявитель, утверждающий, что некачественная защита привела к неблагоприятному исходу, столкнется с серьезными трудностями в доказывании того, что более высокий уровень защиты привел бы к более благоприятному результату. Необоснованные и злонамеренные иски против адвокатов отклоняются. Таким образом, в общественных интересах больше нет необходимости в сохранении иммунитета в пользу адвокатов ни в гражданских, ни в уголовных делах. Это не означает, что решение по делу Rondel v Worsley было ошибочным. Однако в современном мире это решение больше не соответствует принципам общественной политики. Основа иммунитета адвокатов исчезла. И та же логика применяется и к адвокатам, имеющим право выступать в суде.

In Hedley Byrne & Co Ltd v Heller & Partners Ltd the rule was established that irrespective of contract if someone who possesses a special skill undertakes to apply that skill for the assistance of another person who relies upon that skill, a duty of care will arise. The fact that the barrister did not enter into a contract with his solicitor or client ceased to be a ground of justification for the immunity. Nevertheless, in a unanimous decision, Lord Reid said in Rondel v Worsley (1969) 1 AC 191 at 227 that the ancient immunity should be continued on considerations of "public policy [which are] not immutable." In Saif Ali v Sydney Smith Mitchell & Co. (1980) AC 198 the scope of the immunity was considered. Lord Wilberforce said at 213 that " barristers . have a special status, just as a trial has a special character: some immunity is necessary in the public interest, even if, in some rare cases, an individual may suffer loss." When s51 Supreme Court Act 1981 (substituted by s4 Courts and Legal Services Act 1990) introduced the power to make wasted costs orders against legal practitioners, Ridehalgh v Horsefield (1994) Ch 205 ruled that orders could be made against barristers personally. As to criminal trials, prosecuting counsel owes no duty of care to a defendant: Elguzouli Daf v Commissioner of Police of the Metropolis (1995) QB 335. If a defendant is convicted after a full and fair trial, the remedy is to appeal. An attempt to challenge the convictions by suing the defence advocate would be an abuse of process: Hunter v Chief Constable of the West Midlands Police (1982) AC 529. If any challenge is to be made following an unsuccessful appeal, the only legitimate avenue would be the Criminal Cases Review Commission even though the body is under resourced. But the question remained as to whether a civil action might be maintained if the appeal was successful. In Arthur J. S. Hall and Co. v Simons (2000) 3 AER 673, the Law Lords re evaluated the public policy issues. The critical factor was the duty of a barrister to the court under ss27(2A) and 28(2A) Courts and Legal Services Act 1990 (inserted by s42 Access to Justice Act 1999). The question was whether the immunity is needed to ensure that barristers will respect their duty to the court. In 1967, the answer was that assertions of negligence would tend to erode this duty and accorded a special status to barristers. Nowadays a comparison with other professionals demonstrated that barristers' immunity against being sued in negligence was anomalous. Allowing civil action was unlikely to produce a flood of claims and, even if some claims did emerge, a claimant alleging that poor advocacy resulted in an unfavourable outcome would face the very great difficulty of showing that a better standard of advocacy would have resulted in a more favourable outcome. Unmeritorious and vexatious claims against barristers are simply struck out. Thus, it was no longer in the public interest that the immunity in favour of barristers should remain in either civil or criminal cases. This did not imply that Rondel v Worsley was wrongly decided. But in today's world, that decision no longer correctly reflected public policy. The basis of the immunity of barristers has gone. And exactly the same reasoning is applied to solicitor advocates.

Свидетели

С момента дела Watson v M’Ewan (1905) AC 480 английское право предоставляет иммунитет в соответствии с публичной политикой любому свидетелю, включая тех, кто дает показания, которые являются "ложными и наносящими ущерб" или просто небрежными. В деле Evans v London Hospital Medical College (1981) 1 WLR 184 судья Дрейк отметил, что в уголовном производстве иммунитет распространяется на "заявление, сделанное с целью возможного иска или уголовного преследования и в момент, когда рассматривается возможность иска или преследования". Он также полагал, что иммунитет охватывает "действия свидетелей по сбору или рассмотрению материалов, на основании которых он может быть вызван для дачи показаний". В деле Stanton v Callaghan (1999) 2 WLR 745 лорд-судья Чедвик (Lord Justice of Appeal) заявил:

"По моему мнению, следующие положения подтверждаются авторитетными прецедентами, обязательными для данного суда: (1) эксперт-свидетель, дающий показания в суде, не подлежит иску в отношении всего, что он говорит в суде, и этот иммунитет распространяется на содержание отчета, который он принимает в качестве или включает в свои доказательства; (2) если эксперт-свидетель дает показания в суде, иммунитет, которым он пользуется в отношении этих доказательств, не должен быть обойден иском, основанным на самом отчете; и (3) иммунитет не распространяется на защиту эксперта, которого привлекли для консультаций по существу требований стороны в судебном разбирательстве, от иска этой стороны в отношении данной консультации, даже если предполагалось, что эксперт будет свидетелем в суде, если разбирательство будет продолжено". В деле Arthur J. S. Hall and Co. v Simons (2000) UKHL 38 лорд Хоффманн обосновал эту политику тем, что без иммунитета свидетели "будут менее склонны помогать суду". В деле Darker and others v Chief Constable of West Midlands Police (2000) 3 WLR 747 истец утверждал, что сотрудники полиции вступили в сговор с информатором с целью подделки и манипулирования доказательствами. Лорд Клайд подтвердил иммунитет при подготовке отчета для использования в суде. Он сказал:

"При определении границы в каждом конкретном случае может потребоваться тщательное изучение того, что именно делалось и насколько это было связано с судебным разбирательством. Причина предоставления иммунитета за действия и высказывания, совершенные вне стен суда, заключается в предотвращении любого косвенного нападения на свидетеля и обхода иммунитета, которым он или она может пользоваться в суде". Это подтверждает общий принцип, согласно которому свидетель не несет ответственности перед кем-либо за представленные в суд доказательства. Единственная обязанность – говорить правду. В части 35.3 Гражданского процессуального кодекса обязанность эксперта состоит в том, чтобы помогать суду, и эта обязанность "имеет приоритет" над любыми обязательствами перед клиентом или лицом, которое дает ему инструкции и/или оплачивает его услуги. Однако положение в отношении экспертов-свидетелей было изменено решением Верховного суда в 2011 году в деле Jones v Kaney, которое отменило решение по делу Stanton v Callaghan. Как и прежде, эксперт будет нести ответственность перед своим клиентом за консультации, которые он предоставляет и на которые клиент полагается в соответствии с общими принципами. Однако в результате этого решения эксперт, представляющий отчет, который представлен в качестве доказательства в суде, больше не пользуется иммунитетом от иска за небрежность или нарушение договора (хотя иммунитет в отношении клеветы сохраняется).