Разрыв причинно-следственной связи в английском праве

Введение

Принцип в английском праве

Разрыв цепи причинно-следственной связи (или novus actus interveniens, буквально – новое intervening act) в английском праве относится к идее о том, что причинно-следственные связи прекращаются. Даже если будет доказано, что ответчик действовал небрежно, ответственность не наступит, если какое-либо новое intervening act прерывает цепочку причинности между этой небрежностью и убытками или ущербом, понесенными истцом.

Обсуждение

Если существует лишь одна непосредственная причина понесенных истцом убытков и ущерба, то относительно просто установить, является ли эта причина нарушением обязанности заботы, которую ответчик нес перед истцом. Однако, если последовательность событий, приведших к убыткам и ущербу, состоит из нескольких причин, процесс их разделения и установления потенциальной или фактической ответственности становится более сложным.

Действие Бога и другие природные явления как причины

Если существует несколько потенциальных причин вреда, некоторые из которых являются деликтами, а некоторые – естественными, то основное правило заключается в том, что истец может добиться успеха только в том случае, если он докажет, исходя из баланса вероятностей, что понесенные убытки и ущерб обусловлены действием, составляющим деликт. В деле “Оропеса” произошло столкновение в тяжелых морских условиях между “Оропесой” и “Манчестерским полком”, который был настолько серьезно поврежден, что капитан отправил пятьдесят членов экипажа на “Оропесу”. Спустя час он отплыл с шестнадцатью членами экипажа на другой спасательной шлюпке, чтобы добраться до “Оропесы”. Эта шлюпка перевернулась в тяжелых морских условиях, и девять членов экипажа утонули. “Манчестерский полк” впоследствии затонул. Родственники утонувших моряков подали иск. Вопрос заключался в том, прервал ли капитан причинно-следственную связь, покинув “Манчестерский полк”. Было установлено, что действия капитана были естественным следствием чрезвычайной ситуации, в которую он попал вследствие халатности “Оропесы”, и, следовательно, гибель моряков являлась прямым следствием небрежных действий “Оропесы”. Вопрос не в том, имела ли место новая халатность, а в том, возникла ли новая причина для предъявления иска. Для разрыва причинно-следственной связи должно существовать нечто “необоснованное, новая причина, нарушающая последовательность событий, что-то, что можно охарактеризовать как неразумное, постороннее или внешнее”. Однако, когда за небрежностью следует естественное событие настолько большого масштаба, что оно устраняет физические последствия первоначальной небрежности, ответственность ответчика прекращается в момент наступления этого обстоятельства. В деле *Carslogie Steamship Co. v. Royal Norwegian Government* судно “Carslogie” столкнулось с “Heimgar” и признало свою ответственность. Были произведены временные ремонтные работы, а постоянный ремонт должен был быть выполнен позднее в Соединенных Штатах. После столкновения, но до пересечения Атлантики, “Heimgar” был выдан сертификат годности к плаванию, разрешающий ему продолжать эксплуатацию в текущем классе без повторной инспекции, при условии проведения постоянного ремонта по усмотрению владельца. Судно было признано пригодным для перевозки сухих и скоропортящихся грузов. Во время пересечения Атлантики “Heimgar” попал в шторм и получил такие серьезные повреждения, что стал непригодным для плавания и потребовал немедленной доковки. Таким образом, до столкновения со штормом “Heimgar” был мореходным судном, способным приносить прибыль своим владельцам. Ремонт, вызванный столкновением и штормом, а также ремонт, выполненный владельцами, были произведены одновременно. Десять из пятидесяти дней, проведенных в доке, были выделены на ремонт повреждений, полученных в результате столкновения, и вопрос, поставленный перед Палатой лордов, заключался в том, несут ли владельцы “Carslogie” ответственность за эти десять дней утраченной прибыли. Иск был подан с целью возмещения ущерба, поскольку функционирующее судно является “машиной для получения прибыли”. Если оно прекращает приносить прибыль, необходимо рассмотреть, что вызвало его задержание в доке в тот момент. В данном случае “Heimgar” был прибыльным судном до того, как пострадал от шторма. Следовательно, потеря прибыли в тот момент не была вызвана столкновением. Таким образом, дело “Oropesa” демонстрирует, что при наличии двух последовательных причин вреда суд может рассматривать первое событие как причину всего вреда или установить, что второе, наступившее событие уменьшает или устраняет последствия первоначальной халатности, как в деле *Carslogie Steamship Co. v. Royal Norwegian Government*.

Where there are several potential causes of harm, some of which are tortious and some of which are natural, the basic rule is that the claimant can succeed only if he or she proves on the balance of probabilities that the loss and damage is attributable to the tort. In The Oropesa, a collision occurred in heavy seas between the Oropesa and the Manchester Regiment which was so seriously damaged that the captain sent fifty of the crew to the Oropesa. An hour later, he set off with sixteen of the crew to go to the Oropesa in another lifeboat. This lifeboat capsized in the heavy seas and nine of the crew drowned. The Manchester Regiment later sank. Relatives of the drowned seamen sued. The question was whether the action of the captain in leaving the Manchester Regiment broke the chain. It was held that the captain's action was the natural consequence of the emergency in which he was placed by the negligence of the Oropesa and, therefore, the deaths of the seamen were a direct consequence of the negligent act of the Oropesa. The question was not whether there was new negligence, but whether there was a new cause of action. To break the chain of causation there must be something " unwarrantable, a new cause which disturbs the sequence of events, something which can be described as either unreasonable or extraneous or extrinsic." But, when negligence is followed by a natural event of such magnitude that it erases the physical effects of the original negligence, the defendant’s liability ceases at the moment in time when the supervening condition occurs. In Carslogie Steamship Co v. Royal Norwegian Government, the Carslogie collided with the Heimgar and admitted liability. Temporary repairs were effected with permanent repairs to be carried out later in the United States. After the collision but before crossing the Atlantic, the Heimgar was given a certificate of seaworthiness, authorising her to be continued in her present class without fresh record of survey, subject to permanent repairs at the owner's convenience. She was held fit to carry dry and perishable cargoes. While crossing the Atlantic, the Heimgar encountered heavy weather and sustained such serious damage as to become unseaworthy and to require immediate dry docking. Thus, prior to encountering the rough weather, the Heimgar was a seaworthy vessel, capable of earning profits for her owners. Repairs due to the collision and to the heavy weather, as well as the owner's repairs were all carried out at the same time. Ten of the fifty days in dry dock were allocated to the repair of the collision damage and the question for the House of Lords was whether the owners of the Carslogie were liable for that ten day loss of earning capacity. The claim was for damages because a working ship is "a profit earning machine". If she ceases to earn a profit, it is essential to consider what caused the detention in dry dock at that time. In this case, the Heimgar was a profit earning vessel before suffering the heavy weather damage. Thus, the loss of earnings at that time was not caused by the collision. Hence, The Oropesa demonstrates that where there are two successive causes of harm, the court may regard the first event as the cause of all the harm, or hold that the second supervening event reduces or eliminates the effect of the initial negligence as in Carslogie Steamship Co v. Royal Norwegian Government.

Многочисленные возможные причины

Если существует несколько возможных объяснений причины убытков или ущерба, бремя доказывания того, какие именно причины заявлены в качестве основания иска, лежит на истце. Истец не обязан предъявлять иск к ответчику, чье нарушение обязанности предположительно является основной причиной ущерба. Единственное требование состоит в том, что лицо, к которому предъявлен иск, должно внести существенный вклад в возникновение убытков или ущерба (см. Bonnington Castings Ltd v. Wardlaw). Однако в деле "Макги против Национального угольного совета" истец работал на кирпичных заводах и заболел дерматитом. Он утверждал, что отсутствие душевых установок вызвало или способствовало развитию заболевания. Проблема заключалась в доказательстве того, что он не заболел бы, "если бы не" отсутствие душевых. Палата лордов постановила, что нарушение обязанности, существенно увеличивающее риск причинения вреда, доказывает наличие халатности. Это было довольно радикальным отходом от общепринятого теста причинно-следственной связи. Более того, лорд Уилберфорс в отдельном мнении также проявил радикальность, отменив обычное бремя доказывания после установления prima facie случая повышенного риска, то есть в этом случае работодатель должен был доказать, что отсутствие душевых не привело к заболеванию. Впоследствии Палата лордов отказалась от этого решения. В деле "Уилшер против Управления здравоохранения Эссекского района" было около шести возможных причин слепоты истца, новорожденного ребенка. Лорд Бридж прямо отверг изменение бремени доказывания и заявил, что дело "Макги" не установило нового правового принципа. Таким образом, хотя и с некоторой натяжкой в логике, было заявлено, что закон обязывает истца доказать, что предполагаемое нарушение обязанности существенно увеличило риск причинения вреда. Теперь в деле "Фейрчайлд против Glenhaven Funeral Services Ltd" похоже, что тест, предложенный в деле "Макги", был восстановлен, поскольку истец может добиться успеха против более чем одного работодателя, доказав, что любой из них мог увеличить риск заболевания, не доказывая точно, когда и где произошло воздействие. В этом деле речь шла о мезотелиоме – форме рака, возникающей при вдыхании асбестовой пыли. Это решение, продиктованное государственной политикой, отменяет решение по делу "Уилшер" и позволяет предъявлять иски, связанные с асбестом. Хотя прямо указывалось, что это является ограниченным исключением из общего правила причинно-следственной связи, оно может оказать реальное влияние на все случаи профессиональных заболеваний.

If there are several possible explanations for the cause of the loss or damage, the burden of proof is on the claimant to prove whichever causes are alleged as the cause of action. The claimant is not obliged to sue the defendant whose breach of duty is alleged to be the main cause of the damage. The only requirement is that, whoever is sued must have made a material contribution to the loss or damage suffered (see Bonnington Castings Ltd v. Wardlaw). But in McGhee v. National Coal Board, the claimant worked in brick kilns and contracted dermatitis. He alleged that the failure to provide showers had caused or contributed to the disease. The problem was to prove that he would not have contracted the disease "but for" the absence of showers. The Lords held that a breach of duty that materially increases the risk of injury proves negligence. This was a fairly radical departure from the usual test of causation. Indeed, Lord Wilberforce was also radical in a minority judgment by reversing the normal burden of proof once a prima facie case of increased risk was made out, i. e. it was then for the employer to show that the failure to provide showers did not cause the disease. In due course, the Lords retreated from this decision. In Wilsher v. Essex Area Health Authority there were some six possible causes for the blindness resulting in the claimant infant. Lord Bridge expressly disapproved the reversal of the burden of proof and claimed that McGhee did not represent new law. Thus, albeit by strained logic, the law was asserted to be that the claimant has the burden of proof to show that the alleged breach of duty materially increased the risk of injury. Now, Fairchild v Glenhaven Funeral Services Ltd seems to reinstate the majority McGhee test by allowing a claimant to succeed against more than one employer by proving that any one might have increased the risk of disease without actually proving exactly when or where the exposure took place. The case involved mesothelioma, a form of cancer contracted by the inhalation of asbestos dust. This is a public policy decision to overrule Wilsher and to allow asbestos claims. Albeit that it was expressly stated as a limited exception to the general rule of causation, it could have real impact in all cases of industrial disease.

Медицинская халатность и причинно-следственная связь Фэрчайлда

Дело Честер против Афшара показало, что принцип, установленный в деле Fairchild, может быть применен и к случаям, не связанным с профессиональными заболеваниями. Дело Честер характеризуется как случай "простых фактов и сложной причинно-следственной связи". Мисс Честер страдала от боли в спине и обратилась за консультацией к известному нейрохирургу, мистеру Афшару. Для облегчения состояния требовалось хирургическое вмешательство, сопряженное с риском паралича в 1 из 12 случаев из-за "синдрома конского хвоста". Мистер Афшар не проинформировал мисс Честер об этом риске. Операция была проведена без врачебной ошибки. Однако риск материализовался, и мисс Честер осталась парализованной. Мисс Честер выиграла дело не потому, что мистер Афшар причинил ей вред, а из-за того, что не предупредил ее о риске (прямая причинно-следственная связь, которую невозможно было доказать, поскольку совет мистера Афшара не увеличивал вероятность наступления риска), а на основании политического решения (аналогично делу Fairchild) о том, что она заслуживает компенсации. Однако дело Грегг против Скотта (2005) (и попытка применить аналогичное расширенное толкование причинно-следственной связи в жилищном споре – дело Peter Paul Davidson (компания) против Уайта (2005)) продемонстрировала сложность расширения данного принципа. Таким образом, пока неясно, смогут ли дела, "разрывающие причинно-следственную связь", добиться успеха.