Введение
Избыточность в языковом выражении
Плеоназм (/p//l//iː//.//ə/,/n//æ//z//əm/; ,) — это избыточность в языковом выражении, например, "черная тьма", "пылающий огонь", "человек, который сказал", или "вибрирующий в движении". Это проявление тавтологии с точки зрения традиционных риторических критериев и может рассматриваться как стилистический недостаток. Плеоназм также может использоваться для усиления выразительности или потому, что фраза закрепилась в определенной форме. Тавтология и плеоназм не всегда четко разграничиваются в литературе.
Использование
Чаще всего плеоназм понимают как слово или фразу, которая излишняя, заезженная или повторяющаяся, но плеоназм может быть и просто обычным использованием идиомы. Он может способствовать достижению определенного лингвистического эффекта, будь то социальный, поэтический или литературный. Плеоназм иногда выполняет ту же функцию, что и риторическое повторение — его можно использовать для усиления идеи, утверждения или вопроса, делая текст яснее и понятнее. Плеоназм может служить своего рода страховкой от потери смысла; если слово неизвестно, неправильно понято, не расслышано или если канал связи некачественный — например, при помехах в радиоэфире или неразборчивом почерке — плеонастические фразы могут помочь обеспечить передачу значения, даже если часть слов будет утеряна.
Профессиональное и научное использование
Некоторые плеостические фразы, используемые в профессиональной или научной литературе, могут отражать устоявшееся употребление, возникшее исторически, или значение, понятное специалистам, но не обязательно широкой публике. Примеры, такие как "недействительный и ничтожный", "условия и положения", "каждый и всякий", являются юридическими дублетами, составляющими часть юридически значимого языка, часто используемого при составлении правовых документов. Классическим примером такого употребления является случай с лордом-канцлером того времени (1864), лордом Вестбери, в английском деле ex parte Gorely, когда он описал фразу в законе как "избыточную и плеонастическую". Такой тип употребления может быть уместен в определенных контекстах. Однако он может быть нежелателен, если используется без необходимости для демонстрации мнимой образованности, для запутывания или для введения излишней многословности, особенно в областях, где неточность может привести к неоднозначности (например, в естественных науках). Среди вышеупомянутых фраз "условия и положения" могут не являться плеонастическими в некоторых правовых системах, поскольку они относятся не к набору положений, составляющих часть договора, а скорее к конкретным условиям, определяющим вступление договора или его положения в силу при наступлении определенного события. В этих случаях "условия" и "положения" подразумевают соответственно определенность или неопределенность наступления данного события (например, в бразильском праве завещание имеет начальным сроком вступления в силу смерть завещателя, а договор медицинского страхования – условием наступления страхового случая, то есть причинения застрахованному определенного вреда или одного из ряда вредов, вызванных определенной причиной или одним из ряда причин).
Стилистические предпочтения
Кроме того, плеоназмы могут служить целям, выходящим за рамки значения. Например, говорящего, который слишком сдержан, часто воспринимают как лишенного непринужденности или изящества, поскольку в устной и жестовой речи предложения создаются спонтанно, без возможности редактирования. Ограниченность в планировании часто порождает избыточность. В письменной речи удаление слов, которые не являются строго необходимыми, иногда придает тексту скованность или неестественность, особенно если эти слова были частью идиоматического выражения. С другой стороны, как и любой литературный или риторический прием, чрезмерное использование плеоназма ослабляет текст и речь; слова отвлекают внимание от содержания. Писатели, стремящиеся скрыть определенную мысль, могут затуманивать ее избыточными выражениями. Уильям Странк-младший выступал за краткость в книге "Элементы стиля" (1918):
Двуязычные тавтологические выражения
Двуязычное тавтологическое выражение – это фраза, сочетающая слова, имеющие одинаковое значение на двух разных языках. Примером двуязычного тавтологического выражения является идишское выражение מים אחרונים וואַסער mayim akhroynem vaser. Оно буквально означает «вода последняя вода» и относится к «воде для омовения рук после трапезы, воде для благословения». Пустыня Сахара, буквально «пустыня пустыня», из арабского языка. Ла-Бреа Тар Питс, буквально «смоляные ямы смоляные ямы», из испанского языка. «Хой поллой», буквально «многие», из греческого языка. Замок Кармартен, возможно, содержит слово «замок» трижды: в его валлийской форме Castell Caerfyrddin, «Caer» означает крепость, а «fyrddin», как считается, происходит от латинского Moridunum («морская крепость»), таким образом, замок Кармартен – это «крепость морская крепость замок». Гора Маунгануи, озеро Ротороа и остров Мотутапу в Новой Зеландии на языке маори соответствуют «Гора Большая Гора», «Озеро Длинное Озеро» и «Остров Священный Остров» соответственно.
Типы синтаксических плеонасмов
Избыточная флексия: во многих языках с флексией, в силу сложившейся практики, в предложении обычно используется больше форм слов, чем необходимо для выражения одного грамматического признака. Например, в немецком языке: Die alten Frauen sprechen («Старые женщины говорят»). Даже если использование множественной формы существительного Frau («женщина», множественное число Frauen) указывает на грамматическое число существительного, согласование в немецком языке всё равно требует, чтобы определённый артикль die, атрибутивное прилагательное alten и глагол sprechen также были во множественном числе. Однако не все языки столь избыточны и допускают флексию по числу, когда есть явный числительный показатель, как в венгерском языке, где есть собственное множественное число, но выражение «два цветка» будет звучать как «два цветок». (То же самое характерно и для кельтских языков, где числительные предшествуют существительным в единственном числе.) Главное отличие венгерского языка от других языков, таких как немецкий или даже английский (в меньшей степени), заключается в том, что в последних выражение множественности, когда оно уже очевидно, не является факультативным, а обязательным; несоблюдение этого правила приводит к грамматической ошибке. Помимо числа, вышеупомянутая немецкая фраза также избыточно флексируется по падежу. Многократное отрицание: в некоторых языках повторное отрицание может использоваться для усиления, как в английском предложении: «There ain't nothing wrong with that». Хотя буквальный перевод этого предложения – «Там нет ничего плохого», то есть «Там есть что-то плохое», подразумеваемый смысл, на самом деле, противоположен: «Всё в порядке» или «Ничего плохого нет». Повторное отрицание используется плеонастически для эмфазы. Однако это не всегда так. В предложении «I don't not like it», повторное отрицание может использоваться для выражения двойственности («Мне ни нравится, ни не нравится») или даже утверждения («Мне нравится»). (Риторически это соответствует приёму литоты; бывает трудно отличить литоту от плеонастического двойного отрицания, которое может использоваться с иронической целью.) Хотя использование «двойных отрицаний» для усиления иногда не одобряется в литературном английском языке, оно является обязательным в других языках, таких как испанский или французский. Например, испанская фраза No es nada («Это ничего») содержит как отрицательную форму глагола («no es»), так и отрицательное слово «nada» («ничего»). Многократное утверждение: в английском языке повторное утверждение может использоваться для усиления утвердительного высказывания, подобно тому, как повторное отрицание усиливает отрицательное. В предложении типа «I do love you», с более сильной интонацией на слове «do», используется двойное утверждение. Это связано с тем, что английский язык по умолчанию выражает предложения в утвердительной форме и требует внесения изменений, чтобы выразить противоположное. Следовательно, предложение «I love you» уже является утвердительным, и добавление «do» лишь усиливает его, не меняя смысла. Двойное притяжание: английский двойной родительный падеж, как в выражении a friend of mine, кажется плеонастическим и поэтому подвергается критике, но имеет давнюю историю использования внимательными писателями и анализируется как партитивный или аппозитивный родительный падеж. Многократная градация качества: в английском языке различные степени сравнения (сравнительная и превосходная) образуются либо морфологическим изменением прилагательного (например, «prettier», «fastest»), либо синтаксической конструкцией (например, «more complex», «most impressive»). Таким образом, можно комбинировать обе формы для дополнительного усиления: «more bigger» или «bestest». Это может считаться неграмматичным, но распространено в разговорной речи у некоторых носителей английского языка. «The most unkindest cut of all» – цитата из пьесы Шекспира «Юлий Цезарь». В музыкальной нотации повторяется итальянский превосходный суффикс в fortississimo и pianississimo. Однако не все конструкции типа «more bigger» являются плеонастическими. Некоторые говорящие используют их в попытке, хотя и грамматически некорректной, создать не плеонастическую конструкцию: человек, говорящий «X is more bigger than Y», может, в контексте разговора, где ранее сравнивался объект Z с Y, иметь в виду: «Степень, в которой X превосходит Y по размеру, больше, чем степень, в которой Z превосходит Y по размеру». Такое употребление равносильно рассмотрению «bigger than Y» как единой грамматической единицы, то есть самого прилагательного, допускающего степени сравнения, так что «X is more bigger than Y» эквивалентно «X is more bigger than Y than Z is». [или «X is bigger than Y more than Z is»]. Другой распространённый способ выразить это: «X is even bigger than Z».
Семантический плеонасм и контекст
Во многих случаях семантического плеоназма статус слова как плеонастического зависит от контекста. Соответствующий контекст может быть таким же локальным, как соседнее слово, или таким же глобальным, как объем знаний говорящего. На самом деле, многие примеры избыточных выражений не являются избыточными по своей сути, но могут быть избыточными при одном использовании и не избыточными – при другом. Например, "вверх" в выражении "подняться вверх" не всегда избыточно, как в примере "Он поднялся вверх, а затем упал с горы". Многие другие примеры плеоназма избыточны только при учете знаний говорящего. Например, большинство носителей английского языка согласятся, что "tuna fish" (тунец рыба) избыточно, поскольку тунец – это вид рыбы. Однако, если известно, что "tuna" может также обозначать съедобную колючую грушу, то слово "fish" (рыба) в "tuna fish" можно рассматривать не как плеоназм, а как элемент, различающий рыбу и колючую грушу. И наоборот, для англоговорящих, не знающих испанского языка, в названии "the La Brea tar pits" (смоляные ямы Ла-Бреа) нет ничего избыточного, поскольку название "La Brea" непрозрачно: говорящий не знает, что это испанское слово для "смолы", и поэтому "the La Brea tar pits" буквально переводится как "смоляные смоляные ямы". Аналогично, даже если "scuba" расшифровывается как "self-contained underwater breathing apparatus" (самостоятельный подводный дыхательный аппарат), фраза вроде "scuba gear" (снаряжение для дайвинга) вряд ли будет считаться плеонастической, поскольку "scuba" было переосмыслено в английском языке как простое слово, а не аббревиатура, подразумевающая словосочетание "аппарат для снаряжения". (Большинство даже не знают, что это аббревиатура, и не пишут её SCUBA или S. C. U. B. A. Подобными примерами являются радар и лазер.)